8 февраля 2018 состоялось очередное заседание Секции критики и литературоведения Санкт-Петербургского отделения Союза писателей России, обсуждалась статья Романа Круглова «Достоевский в кино постмодернизма» («Аврора» №4, 2016), основанная на материалах его кандидатской диссертации «Художественный мир Ф.М. Достоевского на киноэкране: проблема интерпретации (на материале экранизаций романов «Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы», «Братья Карамазовы»).
Узаконив игровое переосмысление любой темы, кино постмодерна формально открыло себе огромный простор в художественной реализации замысла. Независимо от того, что станет основой фильма, кинематографист не только дает себе право, но даже признает необходимым распоряжаться материалом очень вольно. Именно поэтому в случае экранизации литературного произведения у режиссера нет задачи оставаться при тексте, сохраняя к нему пиетет, он должен адаптировать его к правилам своей игры. Зритель вовлекается в эту игру, вроде бы, на правах участника, однако фактически экран диктует свое видение, как это происходило на протяжение всей истории кино. Характерные черты постмодернизма, которые отмечает Роман Круглов – «игровое использование выразительного языка, смещение или отсутствие нравственных оценок, обилие цитат и реминисценций» – становятся своеобразными «фишками» на игровом поле.
Такая творческая свобода обостряет для кинематографистов риск переоценить свою роль по отношению к взятому за основу фильма произведению. Примером такого подхода может служить фильм Вуди Аллена «Любовь и смерть» 1975. Согласно Круглову, «высмеивание в фильме не достигает цели – предлагая бессмысленное вместо осмысленного, сценарист и режиссер В. Аллен, в сущности, демонстрирует собственное бессилие перед пародируемым материалом». Поскольку иных идей, кроме высмеивания русской классики, в фильме не наблюдается, вполне логично предположить, что Вуди Аллен данной картиной решил самоутвердиться, поставив себя в одну плоскость с классическим текстом. Не желая, или не имея способности переосмыслить крупные романы Достоевского, режиссер адаптирует к своим правилам игры будто прошедший очистку от смысла текст и получает посредственную кинокомедию. Примечателен тот факт, что режиссер и сценарист В. Аллен исполнил главную роль в этом фильме – это подтверждает, что фильм является, в первую очередь, доказательством мнимого равенства фигуры Аллена классическому роману, глубину которого постмодернист считает преувеличенной.
В статье Круглова в качестве положительного опыта постмодернисткой экранизации называется фильм Петра Зеленки «Карамазовы», картина «глубоко серьезна, в ней исследуются этические вопросы, сходные с проблематикой творчества писателя». В данном случае формальная творческая свобода приносит содержательные плоды. В отличие от картины «Братья Карамазовы» 1969 Ивана Пырьева, в которой выбранные сюжетные линии романа подробно визуализированы, в фильме Зеленки происходит внедрение произведения Достоевского в современную реальность. Это определяет специфику фильма – «размышления о роли и месте искусства (в частности, наследия Достоевского) в современной жизни». Зеленка позволяет зрителю по-новому взглянуть на роман «Братья Карамазовы» и провести параллель между актуальными нравственными проблемами современности, которые скрываются даже во взаимоотношениях актерской труппы, и философскими вопросами, которые исследуются в романе. Картина открыта по отношению к кинозрителю, она ориентирована на появление «рефлексии о современном искусстве, классике, творческом процессе и о роли искусства в жизни обычного человека», а не на репрессивный подход к Достоевскому, который навязывает своему зрителю Вуди Аллен. В рамках модной постмодернистской эстетики Петру Зеленке удалось создать фильм, освещающий как внутренние проблемы человека, так и проблемы постиндустриального общества.
Поэтика постмодерна, декларируя абсолютную свободу в обращении с материалом интерпретации, зачастую, порождает неуважение к классическому фундаменту и художественное самолюбование режиссера. Однако та же поэтика может в некоторых случаях открывать новые возможности для того, чтобы через интеллектуальную игру со зрителем возвращаться к неисчерпаемому смысловому потенциалу классического искусства.
Ксения Колышевская