9 февраля 2026 года в Красногвардейском центре культуры, расположенном под одной крышей со знаменитым театром «Буфф», я посмотрел спектакль, литературно-драматическую композицию, студии художественного слова «Начало», талантливо поставленный художественным руководителем студии Еленой Викторовной Никитиной по книге Владимира Желтова «Узелки блокадной памяти».
Отрадно отметить, что школьники (Красногвардейского района) играют своих блокадных сверстников, и играют так, что дух захватывает; многие зрители смотрели на происходящее на сцене со слезами на глазах. Это не образное выражение – всё так и было. Когда по окончании спектакля в зале зажёгся свет, я видел зарёванные лица.
Думаю, во многом именно участие в постановке молодежи, искренность ребят в передаче того, как и чем жили ленинградцы в нечеловеческих условиях блокады, а значит и их стойкости и героизма, определяло эмоциональный накал в зрительном зале.
Спектакль начинается с того, что юные артисты речитативом исполняют песню композитора Виктора Плешака на стихи поэта Макса Дахие «Ленинградцы».
Ты помнишь, ты помнишь, товарищ,
Пусть память о том тяжела,
Как вьюга сквозь отсвет пожарищ
По улицам мертвым мела.
Мы насмерть умели сражаться,
Мы горе испили до дна,
Ведь мы же с тобой – ленинградцы,
Мы знаем, что значит война.
Буквально от первого и до последнего мгновения зрители сопереживали юным жителям Ленинграда.
Все действующие лица «Узелков», как книги, так и спектакля, реальные люди. Имена некоторых широко известны в нашей стране – оперная дива Елена Образцова, кинорежиссёр Леонид Менакер, артисты Лариса Лужина, Кира Крейлис-Петрова, Иван Краско. Менее известны художники Муза Оленева-Дегтярёва и Дмитрий Бучкин, военный моряк Валентин Портнов, этнограф Вера Вологдина, гидролог и филолог Людмила Пожедаева, педагог Ирина Зимнева.
Звучит «закадро» авторский текст:
«Летом 1941 года численность населения Ленинграда и его пригородов составляла около трёх миллионов человек. Блокада Ленинграда, по разным оценкам, унесла жизни до полутора миллионов жителей города. Серьёзные исследователи считают эту цифру заниженной, поскольку не были учтены неопознанные погибшие, а также умершие при эвакуации.
По словам американского политического философа Майкла Уолцера, в осаждённом Ленинграде мирных жителей погибло больше, чем «в аду Гамбурга, Дрездена, Токио, Хиросимы и Нагасаки вместе взятых». Статистика может быть неточной и даже лукавой, но вне всяких сомнений одно: каждая человеческая жизнь – бесценна, тем более – детская, тем более прерванная по злому умыслу, да ещё и варварскими способами, «не виданными ни в одной войне». О том, что пришлось пережить юным ленинградцам в блокированном врагом городе и о жизни в эвакуации рассказали те, что выжили…»
— В каждой квартире была своя трагедия, — вспоминала Кира Александровна Крейлис-Петрова. — В первом этаже нашего дома мужчина съел продукты за всю семью на глазах у жены, дочери и сына. Организм не справился с такой нагрузкой, и он умер. И в то же время ленинградцы помогали друг другу как могли. Мы с мамой не прошли мимо ни одного упавшего на улице человека. Всегда поднимали. «Где вы живёте?» — спрашивала мама, и мы отводили обессилевшего по названному адресу.
И вот торжественно звучат стихи «блокадной музы» Ольги Фёдоровны Берггольц:
…И снова мир с восторгом слышит
салюта русского раскат.
О, это полной грудью дышит
освобожденный Ленинград!
Ещё приведу фрагмент одного из завершающих спектакль монологов – Веры Вологдиной.
«Весной 45-го года наш город посетила госпожа Клементина Черчилль. Жена премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля, президент «Фонда помощи России Британского общества Красного Креста госпожи Клементины Черчилль». Баронесса пожелала встретиться с блокадными школьниками.
Встреча состоялась во Дворце пионеров. От нашей школы направили меня. Мы долго ждали, выстроившись в каре. И вот, наконец, в сопровождении свиты, нашей и английской, в зал вошла госпожа Черчилль. Была она в военном костюме. Баронесса оглядела нас. Взгляд её остановился на худеньком мальчике лет двенадцати. У него, как у всех остальных школьников, на груди была медаль «За оборону Ленинграда». Госпожа Черчилль спрашивает:
— За что у тебя медаль?
Мальчик широким жестом руки обвёл зал:
— Как у всех, за оборону Ленинграда».
До и после спектакля мне удалось немного поговорить с Владимиром Желтовым на «заданную тему». И вот что он рассказал:
— Книга «Узелки блокадной памяти» собиралась мною более полувека. Вернее так: я записывал воспоминания жителей блокадного Ленинграда (первая запись была сделана мною в подростковом возрасте, в 1969 году) и публиковал в периодических изданиях. Идея собрать всё под одной обложкой — дело случая. Одному выдающемуся писателю, «блокадная» книга которого по праву стала хрестоматийной, я предложил написать об обнаруженном художником Дмитрием Бучкиным (извините) в мусорном баке альбомчике с блокадными рисунками шести-семилетней ленинградки Юли Луганской, погибшей в 1942-м. И услышал: «Книга написана, тема закрыта!»
Для меня блокадная тема закрытой быть не может, она моя – пожизненно. Не здесь и не сейчас рассказывать, с каким трудом издавались «Узелки блокадной памяти». Упомяну лишь о том, что в двух издательствах отказ, хоть и прозвучавший устно, выглядел, как написанный под копирку: «Всё это интересно, но проект коммерчески не выгодный». К сожалению, книгоиздатели оказались правы. Несмотря на поддержку Комитета по печати и взаимодействию со средствами массовой информации правительства Санкт-Петербурга, доходы расходов не покрыли, однако «Узелки» оказались востребованными, а тираж явно недостаточным.
«Узелки блокадной памяти» без каких-либо действий с моей стороны приобретены библиотеками одиннадцати зарубежных университетов (семь – в Америке, три – в Европе, один – в Китае), но я не устаю повторять: это не значит, что за нею выстроилась очередь, да и вообще что её там читают. А вот слышать пронзительные монологи ребятишек блокадных лет в трогательном до слёз исполнении их ровесников это – реальность, за что им и Елене Викторовне нужно низко поклониться.
Как всё начиналось? Актриса, режиссёр, создатель Драматического театра имени Ольги Берггольц, очень неравнодушный, инициативный и деятельный человек Анна Загребнева организовала и провела не одну презентацию книги «Узелки блокадной памяти», в том числе и для школьников. На презентации в Библиотеке имени Ломоносова и зародилась идея поставить спектакль. Поскольку я задолго до издания «Узелков», на собранном материале, начал писать (а потом за реальной ненадобностью отложил) киносценарий «Война. Блокада. Дети», сделать литературно-драматическую композицию по готовой книге было делом не сложным.
Благодаря Анне Загребневой возник и коллектив, который взялся за постановку – Студия художественного слова «Начало». Уже неоднократно сыгранный спектакль доказал свою жизненность и, я бы сказал, жизненную необходимость.
В основе литературно-драматической композиции монологи, записанные мною и после издания книги, благодаря чему, дополняя друг друга, своё блокадное детство вспоминают более двадцати человек. Режиссёру и исполнителям я предоставил право выбора персонажа, сокращения текста и адаптации его под конкретного исполнителя. Помимо тех, кто вошёл в спектакль, в композиции есть еще балетмейстер Герман Янсон, театральный режиссёр Людмила Мартынова, артисты Роман Громадский, Юрий Родионов, художник Борис Семёнов, метролог Роальд Тайманов, строитель Адольф Груздев, Нина Сазонова – о ней мне мало что известно.
Конечно, было бы несправедливо, не назвать юных исполнителей, которые, благодаря своим актёрским способностям, доводили до слёз взрослых «дядь и тёть». Это
Александр Голубятников – Лёня (Менакер)
Виктория Голубятникова – Ира (Зимнева)
Матвей Петухов – Сева (Инчик)
Алёна Лескова – Лена (Образцова)
Вероника Полусухина – Лариса (Лужина)
Валерия Ермолина – Люда (Пожедаева)
Александра Лобанова – Вера (Вологдина)
Дмитрий Лемеш – Валя (Портнов)
Ева Полевченко – Кира (Крейлис-Петрова)
Мирон Станков – Ваня (Краско)
Милана Шатилова – Муза (Оленева-Дегтярёва).
Как бы хотелось, чтобы посмотрели спектакль-напоминание «Узелки блокадной памяти» и юные немцы, чтобы они воочию увидели, что такое обыкновенный фашизм, или германский нацизм, так чудовищно проявивший себя на временно оккупированных территориях, унёсший 26 миллионов жизней только в Советском Союзе.
Казалось бы, столько написано о блокаде Ленинграда книг, поставлено кинофильмов, спектаклей, и вот ещё одно проникновенное повествование не в пересказе и без трактовок, можно сказать, «из первых уст». Далеко не лишнее повествование. Поскольку, как сказала цитируемая мною выше актриса Кира Александровна Крейлис-Петрова:
— Сейчас уже многие не знают и не понимают, что такое блокада. Блокаду тяжело вспоминать. Но её надо вспоминать. Хотя бы из благодарности тем, кто умирал за нас.
Сергей Рац,
член Союза писателей России