Восемьдесят три года назад все ленинградцы, да не только они – жители всей огромной советской страны – ликовали. Блокада прорвана! И поэт-блокадник Вера Инбер с гордостью, на одном дыхании, написала стихотворение, строки из которого я вынес в заголовок.
На следующий день, 19 января 1943-го, главная газета СССР – «Правда» посвятила передовицу этому знаменательному событию. На первой полосе газеты были напечатаны портреты полководцев, разработавших о осуществивших операцию «Искра».
Несмотря на то, что все стратегические возможности страны были направлены на победу в Сталинградской битве, командующим фронтами: Ленинградским – Л.А.Говорову и Волховским – К.А.Мерецкову удалось нанести противнику ряд мощных ударов и разорвать блокадное кольцо! Большего добиться не удалось, но значение этой победы трудно переоценить.
С пятой (!) попытки удалось пробить коридор (первая попытка была предпринята ещё 10 сентября 1941-го). Улучшилось снабжение города, немцы потеряли даже теоретическую возможность овладеть Ленинградом. Символично, что блокаду прорывала 2-я ударная армия под командованием В.З.Романовского, в составе которой было, пусть и немного, участников Любанской и Синявинской операций. И в бой они шли с теми же знамёнами, что в январе 1942! Среди них был и отец участника многих (за последнее двадцатилетие) героико-патриотических мероприятий Санкт-Петербургского отделения Союза писателей России, председателя Совета ветеранов Второй ударной Вячеслава Добрынина, пехотный комбат капитан Михаил Добрынин, участник Любанской и Синявинской операций. Увы, бой 18 января оказался для Героя- пехотинца последним, но главная задача была решена…
Лично я горжусь, что и мой отец участвовал в операции «Искра». Впоследствии молодого артиллерийского лейтенанта за это даже представили к награде, которую в военные годы он так и не получил. Но кто в январе сорок третьего на передовой думал о наградах? Бойцы Волховского и Ленинградского фронтов обнимались и поздравляли друг друга! А уж как радовались жители блокадного города!…
«Меч разрубил гадюку, окружавшую город!»- радостно процитировал одного из красноармейцев в радиорепортаже, посвящённом долгожданному событию молОдой тогда корреспондент Матвей Фролов. Впоследствии – легенда ленинградской и советской журналистики.
И сегодня, когда в стране уже идёт 2026-ой, объявленный Президентом Годом единства народов России, нелишне вспомнить, что за Ленинград сражалась вся наша многонациональная Отчизна! И это отметил по горячим следам в своём репортаже о прорыве блокады замечательный советский писатель и военкор Илья Эренбург. Кстати, он же и отметил, что города на Неве штурмовали, фактически, силы объединённое Европы, но – не вышло! Процитирую фрагмент его материала, опубликованого 20 января 1943 года в «Красной Звезде» под заголовком «Путь свободен» дословно:
«Прошлой осенью немецкая газета «Берлинер берзенцейтунг» писала: «Мы возьмем Петербург, как мы взяли Париж». Немецкие колбасники самообольщались. Разве они взяли Париж? Они вошли в Париж, как входит приезжий в гостиницу: предатели распахнули перед ними двери. Немецкие колбасники ошиблись: Ленинград не гостиница для фрицев. Обер-лейтенанты тогда гадали, где они разместятся. Одни говорили: в Зимнем дворце, другие: в «Астории». Их разместили в земле.
Ленинград больше чем город: это гордость России. В нем дерево стало гранитом. В нем Русь стала Россией. Я не знаю другого столь прекрасного города. Только великий народ мог его создать. Всё в нем едино — камень и вода, туманы и метели, поэзия и труд. Есть ли на свете человек, который не слыхал о Невском проспекте? Как огромный корабль, который пересекает ночь, вошел Ленинград в историю. Понимали ли презренные эс-эсовцы, на что они посягнули?
Ленинград не знал ноги завоевателей. Из Петербурга русские диктовали мирные условия сраженному Берлину. В Петербург приезжали немецкие колбасники, немецкие цирюльники, немецкие костоправы. Они кормились с русского стола. Но когда в 1918 году двинулись на Петроград немецкие генералы, их остановили питерские рабочие. Так в боях за неукротимый город четверть века тому назад родилась Красная Армия.
В немецком военном учебнике сказано: «Ленинград не защищен никакими естественными преградами». Глупцы, они не знали, что Ленинград защищен самой верной преградой: любовью России.
Кого только ни посылал Гитлер на приступ непобедимого города? Под Ленинградом побывали и горные егеря, и эс-эсовские дивизии, и полицейские отряды, и телохранители Гитлера, и «Голубая дивизия» испанцев, и финны, все босяки Европы, все «ассы» Германии. Свыше года Красная Армия отбивала атаки врага. Знают ли немецкие вдовы, что такое «Синявино»?
За Ленинград сражались все народы России: русский Василий Никулин, украинец Петр Хоменко, грузин Джикия, узбек Рахманов, еврей Спринцон, татарин Гинатулин. Об их подвигах когда-нибудь напишут тома. Сейчас мы коротко скажем: они отстояли Ленинград.
Я расскажу только об одном безвестном герое. Сыну банщика из города Пушкин Жене Олейникову было восемь лет. Женя бросил «лимонку» в машину, где сидел немецкий генерал. Немецкий солдат схватил мальчика и головой ударил его о дерево, размозжив череп. Отца и мать Жени немцы расстреляли, дом сожгли. Но великое чувство, которое заставило восьмилетнего мальчика швырнуть гранату, палачи не сожгли и не могли сжечь. Любовь к родине вдохновляла защитников Ленинграда. Трижды раненый Петр Хоменко в рукопашном уложил одиннадцать немцев. Семь летчиков приняли бой против семидесяти самолетов противника. Под Ленинградом немцы узнали, что такое гнев России».
Вспоминая сегодня героев операции «Искра», вспомним и старших коллег – ленинградских писателей, отдавших жизнь за Родину и любимый город.
Первым в длинном скорбном списке погибших в сражениях Великой Отечественной значится Лев Канторович – его убили 30 июня 1941- го на пограничной заставе под Энсо (Светогорском). Это был храбрый человек, как участник и очевидец описавший не один бой Красной Армии, ходивший в экспедицию на судне «Сибиряков». Интересующиеся могут погуглить и убедиться, что кандидатура для увековечения в бронзе более чем достойная. По всем меркам – уж мемориальную длску, точно заслужил. Но – не устанавливают!
Кстати, убили моего старшего коллегу подчинённые господина финского главкома, побеждённого нашими предками, память которого так неймётся увековечить определённым кругам. Канторовичу, Кострову и другим писателям, павшим за свою страну и свой город ныне затаившиеся представители этих «определённых кругов» господа венки не потащат – ещё чего! Деньги тратить! Да и кто они такие? Кто их знает-читает?
Верно, может, сейчас и не читают. Но скромные красные гвоздики, уверен, будут лежать у писательского памятника, постоянно. А там, глядишь, один с с библиотечной полки книжку снимет, другой….
Только кто ж этот знак памяти погибшим писателям установит? Может, пишущей братии пора проявить инициативу и составить петицию? Да, о мемориальных досках спорят часто, до хрипоты. «Почему такому-то генералу ставят, а такому-то – нет?» Аргументируют свою позицию, как придётся: кто исторические факты приводит, кто административный ресурс подтягивает, кто глоткой берёт.
А нас вообще отфутболить могут: мол, в фойе Санкт-Петербургского Дома писателей на Звенигородской улице висит мраморная мемориальная доска, на которой золотыми буквами высечены имена ленинградских писателей, павших на фронтах Великой Отечественной войны – и хватит вам.
Верно, даже две доски в фойе висят. Но почему только в фойе? Разве не заслужили мои старшие коллеги, отдавшие жизнь за Родину более широкого признания? Или почему бы в центре города не поставить памятник (установить мемориальную доску) первому погибшему на войне писателю, а рядом – доски с именами погибших и умерших в блокаду? Ведь писатели – не просто свидетели эпохи. Их произведения – её боль, слава и совесть. Фамилии погибших напоминаю:
Это: Евгений Андреевич Панфилов, Василий Петрович Ганибесов, Георгий Андрианович Дедов, Иоганн Моисеевич Зельцер, Юрий Алексеевич Инге, Лев Владимирович Канторович, Филипп Степанович Князев, Борис Алексеевич Костров, Алексей Алексеевич Лебедев, Иван Александрович Молчанов, Евгений Григорьевич Соболевский, Георгий Кузьмич Суворов, Орест Вениаминович Цехновицер, Михаил Федорович Чумандрин , Михаил Васильевич Троицкий, Иван Николаевич Фёдоров.
Коротко о каждом. При переходе наших кораблей из Таллина в Кронштадт в августе 1941 г. погибли писатели Юрий Инге, Филипп Князев, Орест Цехновицер и Евгений Соболевский. В августе 1941-го при бомбежке линкора «Марат», погиб Иоганн Зельцер, а в оборонительных боях на р. Оредеж пал смертью героя Евгений Панфилов. В сентябре 1941 погиб Александр Молчанов. В ноябре 1941 года не вернулась с боевого задании подводная лодка, на которой служил штурманом Алексей Лебедев. В декабре 1941 г. на Невской Дубровке пал смертью, храбрых Михаил Троицкий. Там же, на «Невском пятачке», в ноябре 1942 г. погиб Иван Фёдоров. В 1943 году был замучен в концлагере под Нюрнбергом Василий Ганибесов. В феврале 1944-го под Нарвой погиб Георгий Суворов. В декабре 1944 года во время штурма Будапешта пал Георгий Дедов. А последним из этого списка погиб Борис Костров …
Их не победили не Гитлер, ни Маннергейм. Как не победили и миллионы других советских солдат, офицеров и генералов. Так что у нас есть кому ставить памятники!
А краткие заметки о прорыве блокады хочу завершить прекрасным стихотворении Веры Инбер, строки из которого вынес в заголовок. В нём – всё сказано!
18 января 1943 года
Что только перенёс он, что он выстрадал…
А ведь была задача нелегка.
На расстояньи пушечного выстрела
Всё это время был он от врага.
Гранитный город с мраморными гранями,
Сокровище, зажатое в тиски.
Его осколочные бомбы ранили,
Его шрапнелью рвали на куски.
Бывали сутки – ни минуты роздыха:
Едва дадут отбой, – и артобстрел.
Ведь немец близко. Дышит нашим воздухом.
Он в нашу сторону сейчас смотрел.
Но город не поколебался, выстоял.
Ни паники, ни страха – ничего.
На расстояньи пушечного выстрела
Все эти чувства были от него…
Сосредоточены, тверды, уверены,
Особенно мы счастливы, когда
Вступает в дело наша артиллерия,
Могучие военные суда.
Мы немцев бьём, уничтожаем, гоним их;
Огонь наш их совсем к земле пригнул.
Как музыку, как лучшую симфонию,
Мы слушаем величественный гул.
Тут сорок их дивизий перемолото.
А восемнадцатое января
История уже вписала золотом
В страницы своего календаря.
Вера Инбер
С праздником, друзья!