(О книге стихов поэта Николая Пидласко «Люблю и верю…»)
Образ земли, где «витает дух степной», наполняет лирику таких русских поэтов, как Михаил Лермонтов, Иван Никитин, Алексей Кольцов, Александр Блок, Сергей Есенин, и других. Степной пейзаж глубоко раскрывает многообразие сил природы, особенно — растений, птиц, животных, а также душу человека, нередко — странника, путника, который любуется степным пейзажем или ищет свой путь в жизни.
Для Лермонтова степь становится символом родного края («А моя мать — степь широкая. А мой отец — небо далёкое…»). Для Сергея Есенина — это символ Руси, а для Александра Блока степь символизирует пространство войны («И вечный бой! Покой нам только снится. Сквозь кровь и пыль Летит, летит степная кобылица И мнёт ковыль»).
В стихах Ивана Никитина отражаются бескрайность степи и отражены впечатления степной пустоты из-за её безграничных просторов. У Алексея Кольцова степь необычайно богата травами, цветами .Это место, где особенно свободно и легко дышится.
В своих поэтических сборниках петербургский поэт Николай Пидласко, следуя лучшим традициям русской литературы, постоянно обращается к образу степи, который стал одним из главных в его поэзии, потому что позволяет многое соединить поэту воедино: и любовь к родине, и гражданскую позицию, и художественное видение, и многообразие художественных приёмов, но самое главное — богатство поэтической души автора, которая наполнена глубокими чувствами и мыслями наших современников, преодолевающих немало торных дорог в своей жизни после того, как пришлось с грустью покинуть свою малую родину, но с надеждой на возвращение к ней и её возрождение:
Не унять на Руси злою силою
Клик колодезного журавля.
Деревенька родимая, милая —
Позабытая Богом земля.
Век несёт ей печаль выживания,
А сквозь дебри глухой лебеды
Всё же слышатся птиц щебетания,
Родниковая песня воды.
Доля сельская — вечная, чистая,
Проторил ей Всевышний стези.
На земле всё, что доброе, выстоит,
Злу земной не нарушить оси.
Не случайно в каждом из четырёх разделов новой книги «Люблю и верю» Николая Пидласко тема родимых степных просторов является одной из главных, особенно в первом разделе, который называется «Благодарен доле», о чём обобщённо во вступительной статье к сборнику стихов Мария Амфилохиева написала: «В строчках поэта много счастья, дарованного тем, кто умеет любить степной ветер, что бродит в ячменях, и заоконные завывания вьюги, и осеннего шмеля, что басит на флоксах…»
Об этом напоминают и ключевые слова поэтического сборника «Люблю и верю»: «поля», «окоёмы», «хлебные полосы», «ветряк», «тиходол», «золото жнивья», «степные угодья» и многие другие, которые создают яркие, колоритные картины зимы, весны, лета, осени, как, например, в стихотворении «В сумерках августа»:
Над землёй витает дух степной,
Льётся звон далёкий колоколен,
По ополью ветерок шальной
Лихо гонит перекати — поле
И кружат в вечерней тишине
Над распадком галки хороводом.
Отдыхает август на стерне,
Пахнущий пшеницею и мёдом.
Богатство эпитетов и метафор помогает автору ярко выразить идейное и тематическое богатство стихотворений: «неоглядный край былинный, нескончаемая степь», «клёны в алых лиственных рубашках», «росистый берег», «свинцово-холодный рассвет», «повис над степью дух полынный»
В серебристо — ивовом охвате
Утопает заводь в камышах.
Вдоль полей красуются в закате
Тополя в шафрановых плащах.
Пахнет вечер квасом, мёдом, хлебом,
Лебедой на старенькой меже.
Эти песни, эти дали, небо…
С колыбели все они в душе.
Мастерство автора, который нередко обращается к народной лексике, чувствуется почти в каждом стихотворении сборника. Поэт как бы возвращает нас к нашему национальному жизнеустройству, к народным характерам. Особенно ярко это проявляется в третьем разделе книги «К отчему порогу», где почти каждая строка наполнена нежностью и любовью к своим землякам, родным и близким людям, к любимой женщине. «Край отеческих могил» по-прежнему волнует сердце поэта «стёжками воли и неволи к отчему порогу», громкими кликами «гусей осенних», «запахом спелых» яблок в саду, «душистою цветью сирени», которой весною «вскипает вдоль берега шлях», «неоглядными в поле «овсами, которые «слились с далью туманно-бездонной».
Динамика повествования в тексте достигается почти в каждом стихотворении глаголами, с которых нередко начинается строка стихотворения, среди которых нередко используются олицетворения, как, например, в этом стихотворении:
Вяжет зорька на тыне тесьму.
Ходит месяц над степью дозором.
И в рассветном туманном дыму
Дом виднеется над косогором.
Распустилась сирень у ворот,
Клён застыл над сараем в поклоне.
В лунном свете поля, огород,
Гладь реки и берёзы на склоне.
Всё гляжу на сирень, на тесьму,
На рассветную даль над простором.
Лишь теперь понял я, почему,
Дом стоит над речным косогором.
Нередко Николай Пидласко использует в стихах анафору (единоначалие строк), а также приём композиционного повтора, и глаголы несовершенного вида, что позволяет показать длительность, неторопливость событий, которые навсегда останутся в памяти людей. Это ярко проявляется во второй части сборника «Невыплаканная боль», которая посвящена военной теме, а также теме родного города, где живёт поэт в настоящее время, — городу Колпино.
В стихотворении «Ижорский батальон» первое и последнее четверостишие начинаются одинаковыми предложениями («Блокадный сорок первый год»), а глаголы — несовершенного вида выполняют большую роль в тексте («идут, спешат», «стоит Ижорский батальон») для выражения мысли автора о стойкости Ижорского батальона.
Этому же служат и глаголы, стоящие в инфинитиве.:
Им за Ижорой фронт держать,
Держать дороги и низины
Они врага погонят вспять,
Нет места ироду в России.
В этом разделе сборника немало новых стихотворений, в которых автор с позиций современности как бы заново смотрит на исторические события России, обращаясь к солдатским будням в годы Великой Отечественной войны и к современным военным событиям на Украине. Он с горечью пишет о том, что Европа, к сожалению, забыла дружеские рукопожатия людей на Эльбе (стихотворение «Дух Эльбы»):
В объятьях дружеских улыбок
Забылась боль былой беды.
Но мир надежды очень зыбок,
Наполнен горечью вражды.
Дух Эльбы полон оптимизма,
И не солдатская вина,
Что по пятам беды фашизма
Идёт холодная война.
В этой части сборника поэт размышляет над многими современными проблемами, связанными с войной и миром.
Содержание всех стихов емкое, насыщенное, но особую боль вызывает у автора судьбы фронтовиков, проявлявших на фронтах чудеса героизма и беспримерное мужество, о которых люди начинают забывать, и даже — стирать с земли эту память, как показано в стихотворении «Украина — 2016 год.»:
Солдатский обелиск из плит
Разрушен, варварски разбит,
Повсюду царство лебеды…
Нет ни ограды, ни звезды…
В стихах, посвящённых родному Колпино, автор как бы разворачивает перед нами панораму этого города, упоминая его улицы, в названиях которых сохранилась память о войне , о мужестве его защитников, (улицы: «Танкистов», «Красных партизан», «Севастьянова», «Тазаева», « Оборонная» ). С любовью и гордостью поэт называет город Колпино «рабочим», «тружеником», «воином», который «выстоял фашистский ад» в годы войны.
Четвёртый раздел книги лирики «Люблю и верю» Николай Пидласко посвящает переводам и называет его «Из Михаила Стельмаха». Михаил Стельмах (1912- 1983) — советский украинский писатель и драматург, академик, Кавалер трёх орденов Ленина, Герой Социалистического Труда. Он выходец из бедной крестьянской семьи. Более всего мы помним его трилогию, состоящую из романов: «Большая родня», «Кровь людская —не водица», «Хлеб и соль». Переводя с украинского языка на русский стихи Михаила Стельмаха, Николай Пидласко выбирал стихотворения, которые близки его душе и сердцу. В них речь идёт о мире и о войне, о трудной жизни простого человека, прошедшего через войну.. Поэт слышит «звон натруженных сердец», видит перезревшие в степи хлеба, которые не сжаты, среди которых умирает раненый боец, а другой боец берёт из его рук винтовку, чтобы «побить врага» и приблизить Победы День, чтобы после войны «израненным и поседелым» под «соловьёв лихие трели переступить родной порог». И, может быть, однажды «собрать однополчан». Переводы стихов Михаила Стельмаха, на наш взгляд, очень органичны, высоко художественны, потому что Николай Пидласко тонко чувствует духовный и душевный мир автора и своим поэтическим словом умеет донести до читателя все его надежды и боль души:
Душа болит от тяжких снов,
В дыму простреленных восходов.
А матери своих сынов
Всё не дождутся из походов.
Новая книга лирики Николая Пидласко «Люблю и верю» вполне оправдывает своё название. Если мы глубоко погрузимся в содержание этой книги, то глубоко почувствуем направленность раздумий и чаяний поэта. Всегда ощутимый образ его лирического героя встанет перед нами во всей полноте и глубине его характера. Мы сможем почувствовать, как близки нам его мироощущения, связанные с его эстетическим и нравственным освоением мира, ставшего частицей его души. Какой же этот мир?
Это мир земли, где «витает дух степной». Мир, наполненный мыслями о гармоническом единении прекрасного и доброго, приводящий и к раздумьям о дальнейшей судьбе этого мира, где по-прежнему людям снятся тревожные сны:
Вижу редко я добрые сны,
Чаще снится мне ужас войны
На просторах родной стороны,
Где и брат нынче брату не брат
От Донца до острогов Карпат,
Где забыты герои эпох,
Где не счесть венценосных пройдох.
Стихи Николая Пидласко не о власти повседневного, бытового правдолюбия,. Они — о судьбе мира, в котором поэт щедро распахивает перед нами просторы своих далей, чтобы мы почувствовали, как «грозно и прекрасно» устроен мир, в котором так важен человек не разрушитель, от которого веет духовной пустотой, а созидатель, вросший «душою в родимую землю», который всё на ней любит и всё «сердцем приемлет».
Жизнь идёт в порядке строгом:
Так же вертится Земля.
И, как прежде, за порогом
Частоколом тополя.
Молод сердцем только здесь я,
Здесь родное всё моё:
Степь, долины, поднебесье
И росистое жнивьё.