Когда собираешься за разборами текстов, кажется, ничего нового не будет. Но всякий раз складываются различные узоры. Невидимая рука режиссёра создаёт оригинальный вариант банальной, в общем-то, ситуации. Мы начинаем говорить другие слова, слышим другие фразы. Невозможно предугадать какими они будут. Мы ведь не знаем (даже), сколько народу соберётся. Пусть ветер колышет деревья за окнами, а причудливые линии складываются в приложения на экранах наших кинотеатров.
Главная героиня эпизода поэт Ася Саганенко — студентка университета. Она учится в области кино. Продолжится ли кино в её жизни — вряд ли кто сейчас знает. Мы познакомились с ней на матче командного слэма. Неожиданное, на первый взгляд, место. Однако в этом сезоне многие поэтические группировки города вышли поучаствовать в первом слэм-чемпионате. Был дружественный (не скажу, аффилированный) проект и у ЛИТО «Дереветер». Ася же выступала в команде, созданной в память о Софии Камилл. По странному стечению цифр она читала со сцены стихотворение, оказавшееся первым в текущем разборе. Стихотворение понравилось. Я не мог тогда осознать, что встречусь с ним в роли оппонента. Но линии есть линии. Звёзды есть звёзды.
Ася в своих стихах создаёт своеобразные композиции из иногда несопоставимых элементов. Её конструкции напомнили мне о «новом французском романе». Натали Саррот, Маргерит Дюрас… Но стихи — не роман, тут не может быть многочисленных отступлений, бесед с читателем, каши с многочисленными персонажами… Нет также в текстах графических и пунктуационных изысков. Её стихи где-то даже консервативны. Зато есть разноплановые образы. Раскрывается внутренний мир героини (один из главных элементов «нового романа»).
Представились шаманские чётки: на бечеву нанизаны камушки, кусочки дерева, перья птиц… Этакий цельный предмет — чётки. Нить, на которой разные образы. И лейтмотивом всего — любовь лирической героини, сложная, с противостоянием на грани страсти.
Только так мне удалось увидеть цельность текста. При другом рассмотрении может показаться, что образы — ради образов, рассеиваются, плохо сочетаясь: море, извозчик, шаман, кинжал, степь, стена сосновых лесов, гул ветра степи, вековой лёд…
Процитирую слова филолога: «Все стихотворения объединены исторически — мистическим фоном (в каждом произведении он свой — от могучего безмолвия Сибири до жарких песков Востока), медным отблеском теней прошлого… Хорошие, сочные, богатые рифмы, мерная поступь ритма, напоминающего биение сердца, незамыленные метафоры… Внутри автора живёт амазонка — смелая, прекрасная, гордая, бесстрашная».
Дегустируя предложенные тексты, собравшиеся скользили вокруг «незамыленных метафор». Гера Констан принёс (этот элемент нельзя не отметить) Мускари армянский — вид луковичных растений рода Гадючий лук (Muscari) семейства Спаржевые (арм. Պապլոր հայկական). Цветы красовались во главе угла аудитории 22 на Звенигородской, 22. И были забраны по домам теми, кто постигал глубины поэзии в этот вечер.
На этом, пожалуй, всё. Вместо титров хочется добавить первое стихотворение из представленной подборки
Биир мутук урдук ойун (Шаман выше другого шамана на один сук)
Мысль твоя – булатный кинжал,
оставляющий шрамы на коже.
У ветра нет кожи, нет ножен,
я люблю, как любит гул ночной
кроны сосновой рощи.
В кромешной глуши засыпает извозчик,
замёрзший, потерянный, лошадь свою
оставляя собаке егеря.
Внемлю сибирским обрядам
заснеженных рвов.
Разряжающий степь нескончаемую
вопль врезается в стену сосновых лесов
– соколиная птица вдали от дома
брошенная.
Пытаюсь напиться каплями
выплаканного тобой моря,
непрошенного.
Оно обрушилось на меня
перевёрнутым белым небом.
Не могу утолить им жажду,
не могу истребовать:
«Дай мне рассеяться ветром
свирепым и северным»
Юный шаман, говорят, рождается из птицы,
сидящей на верхнем суку.
По-якутски его называют «ойун»,
«биир мутук» – один сук, «урдук» – выше,
и, когда ты просишь меня признаться
в любви, я не знаю слов,
кроме написанных сибирской тишью.
Чужды мне степь, и твои слова,
я люблю, как любит дрожащий ветер
пелену векового льда.
Мой язык был выдуманным за меня:
и ты хочешь забрать моё мою речь?
Кроме собственной смерти,
в сердце хранимой,
у меня ничего нет.
*
Если клетка ищет птицу, то всегда находит.
Но мой голос не певчий, а воющий, мой Бог
не угоден тебе – но говор твой кроющий бранью
уже не слышен.
Тихо зовёт Мецижанд, вепсский дух леса.
Я останусь там, где начинается ветер,
где укрывают обрядом-костром вечер,
где прогибается снег под тяжестью веса.
29.08.2024 – 23.09.2024
С любовью к поэтическим ритмам, старый сюрреалист Геннадий Булин
Геннадий Булин,
поэт, переводчик, главный редактор журнала «Рог Борея»,
соведущий ЛИТО «Дереветер».
Фотографии Владислава Черейского.