Борису Орлову — 70!

В далёких 70-х главная газета страны «Правда» привела четверостишие: «Черная подлодка./Черная вода./Черная пилотка./Красная звезда». Символизм каждой строки память сохранила до сих пор. Запомнилось и имя автора — Борис Орлов.

В начале 90-х были особенно популярны литературно-музыкальные вечера, так называемые «квартирники». Их участником был и Орлов. Тем более что на его стихи звучали и песни. Литературные «гурманы» — иногда всероссийского масштаба — его заметили раньше, чем он получил признание в Петербурге и шире, а потом стал руководителем петербургского отделения Союза писателей России. Но с тех самых «квартирников» осталась краткая оценка творчества Орлова — вынесенная в заголовок. На мой взгляд, это чувство отличает Поэта от стихотворца, стремящегося выговориться… Или понравиться.

Уже в те времена возник вопрос, чем Орлов отличается от других поэтов, не обязательно начинающих, а порой и более «громких» и безапелляционных? Что лежит в основе его творчества? По-моему, эту основу составляет Честь офицера, значит, честность и бескомпромиссность, подтверждаемые личной болью за судьбу страны. Безотносительно сиюминутного идеологического мейнстрима и желания потрафить оптимистам. Вот, что запомнилось: «Разрушенное всё до основанья/По новому построить предстоит./Век двадцать первый. Тупики и грани/ Проблем… И тишина надгробных плит»…

Скажу больше: поэту важно «видеть» перед собой слушателя-читателя. Ибо обращаться к абстрактному имя-рек не принято ни в жизни, ни в творчестве. Орлов «видит» своим «собеседником» такого же патриота, как и он. Поэт его убеждает в главенстве единственной Правды, достойной остаться в памяти. Её составляет общность судьбы страны и поколения, долг и взаимоуважение. На фоне всего, что происходило со страной в последние десятилетия, это заявка на эпическую достоверность: Душа болит. Довольно спать! Довольно!/Нам защищать духовный Сталинград!/Избу покину. И на колокольню/Я поднимусь — и загремит набат… Главное для поэта — то, чтобы услышали этот набат. И только поэтому — его самого.

Второй чертой поэта Орлова является логика, даж