Исторически сложилось…

Исторически сложилось, что русская литература была литературой о значимом. Мелкотравчатость и мелкотемье, в которую её в последние десятилетия настырно стремились столкнуть, русской литературе исторически было чуждо.

Литература России тесно переплетена с историей страны. Сквозь неё, словно сквозь искуснейшую призму, поколения наших людей постигали путь России, её изломы, трагедии и триумфы. Литература служила путеводителем: ценностным и нравственным

Дилогия Игоря Бойкова “Кумач надорванный” – о “временах окаянных”. О тех временах, память о которых в народе жива и до сих пор отзывается болью, но о которых в “рукопожатном обществе” по-прежнему обстоятельно говорить не принято.

Двухтомное произведение Бойкова охватывает четыре переломных года нашей новейшей истории: от первого съезда народных депутатов мая 1989-го, от упоения, эйфории, радужных надежд – до рокового и трагического октября 1993-го, до бессилья, отчаяния, злобы, утраты веры. Четыре года, изменившие облик России навсегда.

В исторической дилогии две практически равнозначных сюжетных линии. Линия историческая: апогей перестройки, борьба на съездах, невнятный заговор ГКЧП, Ельцин и Верховный Совет, демократы и оппозиция, распад страны и “горячие точки”. Линия личная: семья провинциальных интеллигентов, вечный конфликт отцов и детей, резко обостряющийся в судьбоносное время, духовные искания, нравственный выбор.

Обе линии сливаются в одну, как сливаются в единое целое история государства и судьбы людей. Сквозь наслаивающиеся друг на друга пласты событий автор “Кумача надорванного” показывает человеческие судьбы эпохи становления “новой России”. Когда удачливые, но чаще печальные и трагические.

Проработка характеров, диалогов, реплик, образов героев второго плана – всё это делает произведение многоплановым и насыщенным. Оно содержит массу разнообразных действующих лиц, действие развивается и в переполненных залах депутатских съездов, и в областных городах центральной России, и в отделяющейся от Советского Союза Прибалтике, и на затопленных митингующими толпами улицах и площадях, и в сёлах восставшего Приднестровья, и в деревнях русской глубинки.

По-своему необычна фигура главного героя – Валерьяна Ештокина, студента физмата провинциального университета. Он, безусловно, для своего времени нетипичный герой. Поначалу аполитичный, увлечённый рок-музыкой и первой любовью, он последовательно переживает несколько жестоких драм: предательство девушки, разлад с отцом, вынужденный уход из родительского дома. Но, в отличие от подавляющего большинства ровесников, которых затягивают страсть к обогащению, наркотики или криминал, Валерьян делает иной выбор. Если в августе 1991-го он отправляется в бушующую Москву скорее по наитию, влекомый смутным чувством тревоги из-за надвигающейся погибели страны, то уже весной 1992-го он едет в Приднестровье добровольцем вполне осознанно. Во втором томе дилогии перед читателем разворачивается яркая картина становления русской непризнанной республики на Днестре. Весну 2014-го от весны 1992-го отделяют двадцать два года – целая эпоха – но в ополченцах и добровольцах Приднестровья уже проступают черты ополченцев и добровольцев будущего донбасского восстания, а в обороне Бендер от молдавских и румынских “волонтёров” можно увидеть прообраз обороны Славянска и Донецка.

Недоумение, переходящее в жалость вызывает отец главного героя Павел Федосеевич Ештокин. Интеллигент в первом поколении, выходец из деревни, он подчёркнуто сторонится корней, тянется к столично-богемному образу жизни, раздражён “совком”, при котором у него не задалась карьера научного сотрудника, жадно поглощает газетные статьи, ходит на антикоммунистические митинги. Но “ветер перемен” начинает дуть так, что сбивает с ног. Теряет смысл работа, обесцениваются накопления, разрушается семья, умирает, не выдержав душевных потрясений, супруга. Почти до самого конца Ештокин-старший бодрится, ищет оправдания новой власти, от реформ которой ломается его жизнь, и только в самом конце повествования, под сапогами и прикладами окружившего Дом Советов ОМОНа, он успевает пережить краткий миг прозрения.

Произведение Бойкова не имеет радостного финала. Всё в нём, как и в реальной жизни тех лет. Пылающий и обречённый Дом Советов, гибнущие почти безоружные защитники-добровольцы, пленённые глава парламента и вице-президент, толпы зевак за оцеплением… Автор не дописывает судьбу главного героя, и последнее, что читатель о нём узнает – это то, что он был среди тех немногих, кто поднялся на верхние этажи, теснимый пламенем и штурмовыми группами поверившего Ельцину спецназа.

От страшного пожара остаётся незатушенной маленькая искорка. Вероника, почти уже жена Валерьяна Ештокина, в те кровавые дни узнаёт о своей беременности, и ребёнок, которому суждено родиться уже после смерти отца – это словно протягиваемая в наши дни тонкая ниточка, словно брошенное в землю семя.

Чем-то оно прорастёт?

Александр Скоков,
член высшего творческого совета
Союза писателей России