«Их теперь совсем немного – тех, кто пережил блокаду…»

Презентация книги: М.П. РОМАНКОВА, Л.П. РОМАНКОВ, Л.П.МЯСНИКОВА. ПРЯМАЯ РЕЧЬ. Письма блокадного времени. 2019 год

И многие, наверно, не поверят,
Что было так, как рассказали мы.
(А. Гитович)

В дружной семье и в холод тепло.
(Пословица)

В самом центре Петербурга в старинном доме №63 по ул. Чайковского с 1921 года (т.е. более чем 100 лет) жила и живет до сих пор большая семья интеллигентов-ученых Давиденковых – Романковых (а теперь еще и Савченко), сменяясь поколение за поколением. 8 человек (пятеро взрослых и трое детей в возрасте от 61 года до 4-х лет) из этой дружной семьи, оставшиеся в осажденном Ленинграде, пережили все 800 дней блокады.

Именно дети: старшая сестра и двое младших-близнецов (а ныне все трое-известные ученые, кандидаты наук в различных областях научных знаний) – стали авторами названной книги. Они издали ее на свои средства еще в 2019 году тиражом всего несколько десятков экземпляров для своих детей, внуков и друзей, как значится в Предисловии. Поэтому книга, по существу, осталась неизвестной широкому кругу читателей, для которого она представляет несомненный интерес, особенно в эти юбилейные январские дни, как свидетельство из первых рук, из уст детей блокадного Ленинграда, сохраненных и воспитанных замечательной семьей. Постараемся же дать хотя бы некоторое первое представление об этом уникальном издании.

Состоит книга их 4-х частей и открывается Предисловием, написанным Любовью Петровной Мясниковой (Романковой):
«Почему мы с сестрой и братом считаем важным опубликовать эти письма… Видя, как горячие головы по всему миру громят памятники, как с легкостью переписывается история, как по-разному она выглядит по разную сторону океана, мы посчитали, что не должны оставить пылиться в архивах бесценные описания блокадных дней из личной переписки членов нашей семьи…белые треугольнички со штампом «ПРОВЕРЕНО ВОЕННОЙ ЦЕНЗУРОЙ». Кто-то когда-нибудь прочтет наше скромное издание. По крайней мере, наши дети, внуки и их друзья. Может быть, это знание что-то даст им для понимания всей сложности и многообразия мира».

Не сдался город, взрослые и дети!
Их памяти, живущий, поклонись
И расскажи – пусть помнят! – нашим детям.
(Г.Станиславская)

Вторая часть книги знакомит с довоенной историей семьи, с теми, кто будет далее фигурировать в письмах и о ком небезынтересно узнать сегодняшнему поколению:

Дед – Давиденков Николай Николаевич (к началу войны ему было 62 года), глава семьи, всемирно известный ученый–материаловед, еще до войны академик Украинской АН, сотрудник ленинградских Политеха и Физтеха, где работал вместе с А.Ф Иоффе;

Бабушка – Давиденкова (Кондратьева) Любовь Михайловна, жена Н.Н. Давиденкова (в 1941 – 61 год), свою жизнь посвятила семье: мужу, детям, внукам и близким родственникам, твердо веря, что «согласную семью горе не берет» (как гласит пословица), оказала большое влияние на становление и развитие культурного и интеллектуального воспитания подрастающих внуков, всегда была. моральным и хозяйственным центром семьи;

Мама – Романкова Людмила Николаевна (к 1941 году -38 лет), дочь Н. Н. и Л. М. Давиденковых, инженер-технолог по образованию, с 1938 до конца 1941- научный сотрудник Ленинградского химико- технологического института (где работала на одной кафедре с мужем П.Г.Романковым), мать троих детей;

Папа –Романков Петр Григорьевич (в начале войны -38 лет, ее муж), кандидат наук, зав. кафедрой (с 1941 и до конца жизни) в Ленинградском химико-технологическом институте

Дети Петра Григорьевича и Людмилы Николаевны:
Марина (в начале войны ей 10 лет) и четырехлетние близнецы Любовь и Леонид
Кондратьева Вера Михайловна (в 1941 году-60 лет, сестра Л. М. Давиденковой, мать Ирины Александровны Вощининой, эвакуированной в Челябинск)

Третью, основную и самую значимую часть книги составляют подлинные письма военного времени членов семьи из осажденного Ленинграда и Москвы:

В том 41-ом памятном году
Железным обручем сковало красоту,
Безжалостный, губительный охват,
Жизнь ленинградцев превративший в ад…
(Г. Станиславская)

В Заключении книги кратко дается послевоенная история семьи.

Всего в книгу включено 60 писем с 2.12.41 по 21.08.45 годы, большая часть которых написана дедом Николаем Николаевичем и внучкой Мариной, все они адресованы Ирине Александровне Вощининой в Челябинск (в дек. 41-го года она была эвакуирована из Ленинграда на Урал вместе с мужем Вощининым А.И., канд. тех. наук, работавшем в Кораблестроительном институте, именно она сохранила письма, уже живя в Москве, и передала их в возрасте 101–го года племянникам в Петербург):

Я давно в Челябинске живу,
Только часто снится мне блокада.
(З.Дуванова)

Пересказать содержание писем невозможно и не нужно – их следует читать (надеемся, что найдутся средства и люди, чтобы издать книгу в ближайшее время для массового читателя). А пока следует отметить то, что отличает рецензируемую книгу от многих и многих уже выявленных и опубликованных документальных материалов о блокаде. Здесь нет каких-то новых сведений об ужасах и голоде, которые переживали тогда люди в Ленинграде, о героических подвигах его защитников. Да, члены семьи, как и все жители, переносили и холод, и голод, тяжело страдали от дистрофии, все переболели еще и другими болезнями (в письмах деда-академика и его старшей внучки об этом есть много интересных и точных фактов).

Поражает, однако, другое – они продолжали жить по привычному для них укладу даже в самый тяжелый период блокады – зимой 1942 года (именно к этому времени относится большая часть писем). Все взрослые по-прежнему трудились, воспитывали и образовывали детей, четко разделив между собой обязанности (магазин – вода – дрова, уборка и готовка пищи, прогулки и занятия с малышами и др.), сохраняли даже обычный трехразовый режим питания (каким бы скудным ни был рацион), читали книги и писали письма, а еще и помогали другим (соседям, друзьям, родственникам). Обо всем этом они рассказывали в письмах на Урал (с точными деталями у деда и отца, порой по-детски наивными у девочки).

Но тот, кто не жил с нами, — не поверит,
что в сотни раз почетней и трудней
в блокаде, в окруженье палачей
не превратиться в оборотня, в зверя.
(О.Берггольц)

И этот каждодневный, можно сказать, семейный «героизм», «человечность самой высшей высоты» (А.Крюков) помог выстоять и сохранить жизни всех членов семьи, остаться настоящими людьми, а еще внести весомый вклад в дело обороны родного города. Он вливался в единое блокадное братство, в общую семью народа, сохраняя наши вековые семейные ценности, о которых мы сейчас снова заговорили.

А вот непосредственный вклад членов семьи в дело обороны Ленинграда:

Н.Н. Давиденков буквально в начале войны дал научное обоснование идеи заклеивания окон полосками газетной бумаги; в первую блокадную зиму он пишет монографию «Некоторые проблемы механики материалов», издает ее в 1942 г. в Ленинграде, а в 1943 г. получает Сталинскую премию; его академический паек («обычная баланда и, может быть, биточки неизвестно из чего») делился по крохам на всех членов семьи, вдвоем с внучкой они обычно ходили за хлебом, выстаивая долгие очереди на морозе; писал подробные письма на Урал. Летом 1942 года был эвакуирован с женой в Москву на самолете по решению Академии Наук в последней стадии истощения (при росте 186 см весил 50 кг), откуда при любом случае вместе с женой старался отправить посылку в Ленинград оставшимся членам семьи и тем их поддерживал; после войны продолжил свою плодотворную научную деятельность в Ленинграде (скончался в 1962 году, упав на мраморной лестнице Дома ученых):

Мы- гуманисты, да! Нам дорог
Свет высокой мысли… (В.Инбер)

Его жена, Любовь Михайловна вела все хозяйство на большую семью, установив каждодневный обязательный порядок (и следуя народной мудрости : «Семья в куче – не страшна и туча»); благодаря ее жизненному опыту еще со времен гражданской войны (обязательный в доме запас дров и продуктов) все члены семьи перенесли первую, самую трудную блокадную зиму («у нас всегда был горячий кипяток, который мы давали всем соседям на нашей лестнице»); она готовила еду, выхаживала заболевших, следила за внуками и воспитывала их, вывезла тяжело больного мужа в Москву и тем спасла его для науки;
П.Г. Романков Петр Григорьевич всю блокаду ежедневно ходил пешком 5 км на работу в Институт, установил причину аварии аэростатов воздушного заграждения и помог прямо на производстве ее устранить:

Точно рыбы, аэростаты
Выплывают на вахту в небо…
(В. Вольтман-Спасская)

А само главное – вместе с сотрудниками своей кафедры разработал технологию извлечения питательных веществ из сои (соевое молоко и шрот, спасшие жизнь ленинградским детям и взрослым) и внедрил ее в производство, а также нашел метод сушки плазмы крови, остро необходимой для лечения раненых на фронте и больных в городе. Сильно ослабел и тяжело перенес плеврит, выжил просто чудом. После войны защитил докторскую диссертацию, стал профессором и членом- корреспондентом АН СССР, выдающимся химиком-технологом, признанным во всем мире (скончался в возрасте 82-х лет по дороге домой с работы):

Так сквозь смерть росли и крепли силы,
Билась жизнь меж ледяных камней.
(Е.Вечтомова)

Его жена, Людмила Николаевна, сотрудничая на одной с ним кафедре Института, в блокаду разрабатывали получение газовых смесей для самолетов и кораблей; затем закончила курсы медсестер и работала в детской больнице Дзержинского района (рядом с домом, чтобы быть поближе к детям), где в 1943 году уже как химик-биолог организовала витаминный цех (в нем делали экстракт витамина С из еловой хвои и витамин В из питьевых дрожжей – этими витаминами поили детей-дистрофиков, спасая им жизнь). Главное же -хранила, лечила и растила 3-х детей, воспитывала и утешала:

-Мы будем жить! мы будем жить! –
Шептала мама маленькому сыну.
(К. Львович)

Романкова Марина в свои 10 лет стала главной помощницей бабушки, а потом и матери по дому (дед писал о ней: «Марина работает за всех- готовит обед, топит плиту, пилит дрова, стирает белье и находит еще время писать очаровательные своей непосредственностью письма»); она делила дневной паек на всю семью, следила за младшими братом и сестрой, гуляла с ними, ходила за продуктами («Я детство простоял в очередях» – А.Городницкий), вела регулярную переписку с Ириной Александровной, своей любимой тетушкой:

Маленькую ласточку из жести
я носила на груди сама.
Это было знаком доброй вести,
это означало: « Я жду письма»
(О. Берггольц);

Когда прекратились занятия в школе, продолжила их дома под руководством бабушки и родителей, самостоятельно прошла программу за 3-й и 4-й классы и сдала экстерном экзамены, поступив после войны в 5- й класс; школу окончила с серебряной медалью; затем был Ленинградский медицинский институт, работала врачом – хирургом, после чего вернулась в родную alma mater уже в качестве преподавателя ученого, в 1966 году защитила кандидатскую диссертацию и до конца жизни вела активную научную деятельность (статьи, конференции, доклады). На пенсию вышла в 80 лет, скончалась в 2023 году:

Она ушла морозною зимой.
Блокадный ветер долетел сквозь годы.
Зашлась голодным плачем непогода
Над белой и промерзшею землей.

«Под девяносто, что ни говори.
И столько пережить, и столько вынести».
Не поднялась рука из дома вынести
Тяжёлые ржаные сухари.
(Я. Бруштейн)

Дети-близнецы часто болели, но с помощью старшей сестры научились читать и писать в 4 года в блокадном городе (Дед: «А малыши! Тоже ведь пишут! И всегда можно прочитать»), Романков Леонид (4 года) – в тяжелом состоянии лежал в больнице, но вместе со взрослыми перенес и это:

Вместо супа – бурда из столярного клея,
Вместо чая – заварка сосновой хвои.
Это б всё ничего, только руки немеют,
Только ноги становятся вдруг не твои.
(Ю.Воронов)

После войны окончил школу с золотой медалью, Политехнический институт, стал инженером и кандидатом наук, в 90- е годы принял участие в общественно-демократическом движении, затем дважды избирался депутатом Законодательного собрания Санкт-Петербурга, выпустил несколько поэтических и прозаических своих сборников;

Романкова Любовь (4 года) – хорошо помнит, как все было тогда:

Чёрное дуло блокадной ночи…
Холодно,
холодно,
холодно очень…
Поздно.
А мамы всё нет отчего-то…
Еле живая ушла на работу…
(Е.Вечтомова)

После окончания школы в 1955 году и Политехнического института начала работать в Физтехе им. А.Иоффе АН, в котором трудится и поныне в качестве ведущего научного сотрудника, защитила в 1973 году кандидатскую диссертацию и стала известным в научном мире специалистом в области физики полимеров (более 150 научных публикаций в российских и зарубежных журналах, выступления на конференциях и чтение лекций во многих странах, участие в работе Европейского физического общества). Всегда увлекалась балетом и спортом (до сих пор), занималась активно общественной деятельностью (с 2014 года –материальная и научная помощь жителям и ученым Донбасса).

Да здравствует, да здравствует всегда
Простая человеческая радость,
Основа обороны и труда,
Бессмертие и сила Ленинграда.
(О.Берггольц)

Примечание
По-разному приходят к человеку книги, но, как верно сказал когда-то А. Пушкин, «книги – это непрочитанные люди». Вот и эта неизвестная книга, о которой здесь было рассказано, пришла ко мне неожиданно как рождественский подарок от Ксении Савченко, моей давней и хорошей знакомой, оказавшейся дочерью одного из авторов издания и племянницей двух других авторов-блокадников из замечательной и большой семьи ленинградской интеллигенции. Показалось интересным в преддверии юбилейной даты включить в статью также строчки из стихотворений блокадных поэтов для более эмоционального восприятия тех далеких героических и трагических событий, через которые прошли дети войны, ставшие сегодня «собственной памяти старше». (И.Резник)

Сегодня в городе –
Салют!
Сегодня ленинградцы
Плачут…
(Ю .Воронов)

Ида Андреева,
кандидат филологических наук