Мотивацию, то есть, что и почему хотят другие, поймёшь лишь при плотном с ними общении. Опираясь на опыт международных встреч, остановлюсь на очевидном. Не без публицистики, но без претензии на всестороннее исследование. Поэтому без нюансов.
Точка отсчёта – собственная мотивация
В начале 90-х мы дали повод зажать нас в угол под предлогом встраивания в глобальный мир. Скорее поздно, чем рано поняли, что это – не абстрактный мир, а пирамида с вершиной и основанием. Что этот мир жёстко разводит «завсегдатаев» вершины и всех остальных – обречённых терпеть и не перечить. А тогда мы каялись за прошлое и радовались окорочкам. Но потом задумались о будущем. Своим примером помог нам и Китай, напомнивший, что ничто не вечно в «поднебесье». Не вечна, в том числе, и глобальная пирамида. Та, что, подчеркнём, отводила нам место ближе к основанию, без шансов подняться.
Подниматься мы начали с мюнхенской речи В.Путина в 2007 году. С опорой на Веру и Надежду. Что не заменяет более надёжного социально-экономического фундамента. Веру в свой какой ни есть исторический опыт: всякое бывало, но выжили… И надежду на национальный ресурс. Сегодня он проходит испытание военным временем. Мы долго находились в прострации. Мещанская сытость, «победившая» эпоху дефицита, воздействовала (да и продолжает действовать) на разум. Тем временем блок НАТО невозмутимо зажимал нас в полукольцо. А зачем зажимать, если не собираешься придушить?
Когда следующей в очередь встала Украина, мы не стерпели. Жаль, что чего-то ждали с 2014-го. Наше будущее началось в феврале 2022-го. Будем надеяться на лучшее. Тем более, что народным мотиватором служит ощущение безвыходности. Но не безысходности. Ибо альтернативой нашей победы может стать уничтожение России в её восприятии большинством сограждан. При этом отсутствие неприязни к украинцам как народу – скорее в пользу незабытой «национальной гордости великороссов».
Но наше долготерпение вкупе с неброским патриотизмом неоднократно давало сбой. Дважды за ХХ век мы теряли государственность, полагая, что «хуже уже не будет». В гражданскую войну мы потеряли от 10 миллионов жизней, после 1991-го черта не подведена. Но суммарно – тоже миллионы.
Не только в истории дело. На умонастроения, следовательно, на мотивацию соотечественников покушается не только внешний враг, но и внутренняя «пятая колонна», отрицающая право на существование с ней несогласных: «Кто не с нами, – считают они, – тот обдолбан Кремлём». Смысл пока пропаганды, но с замахом на политическое продолжение – даже не в смене власти и элит, а в попытке очередного слома государственности. Упёртость противников страны недооценивать нельзя. Пока они действуют слишком высокомерно и топорно, чтобы большинство соотечественников забыло о «лихих 90-х». «Пятая колонна» представляет их как «лучшие годы нашей жизни». У большинства же они ассоциируются с трех-четырехмесячными задержками зарплаты и суетой челноков на базарах. А ещё – характерными датами на могильных табличках.
Тем более, что главный нарратив всех критиков власти – это ущемлении свободы и дефицит демократии. Но рассуждают они об этом совершенно беспрепятственно и громогласно… Иногда помахивая депутатскими «корочками».
Забегая вперёд, предположим, что одними разъяснительными мерами не обойтись. Ради «чистоты» народной мотивации.
«Украинский каприз»
Так озаглавлен роман петербургского писателя и учёного Сергея Полторака. Книга во многом проясняет существо дела. Тем более, что в ней приведена семейная история ленинградца-петербуржца и его украинских родственников.
Поэтому начнём с «прописей»: разница между русскими и украинцами не больше, чем между казаками и, скажем, поморами. Проще говоря, мы – один народ, что подтверждает наличие у 40 процентов граждан Украины родственников в России (сегодня, скорее всего, меньше с учетом бегства из Незалежной до 15 миллионов украинцев из присоветских 52 миллионов).
Так или иначе истоки сегодняшних событий у нас с украинцами во многом схожие. Поэтому нынешний конфликт имеет все признаки латентной гражданской война с русским акцентом. Главной особенностью соседей, во многом предопределившей их сегодняшнюю мотивацию, стала доверчивость к власти, тем более, что её смену в 2014 году большинство украинцев ставит себе в заслугу: Вот мы какие независимые! Не то, что – при «совке»! Именно этой доверчивостью пользуется их политический класс, в своём нынешнем составе сделавший ставку на Запад как антипод России.
Сколько-нибудь рационально мыслящие украинские собеседники задолго до 2014 года рассуждали так: Мы не против Москвы, мы с Западом. Будете с ним дружить – и мы не поссоримся. Так что разбирайтесь… Но ещё в домайданные времена эта отстранённость переросла во всеукраинскую формулу: Поможем Америке и Европе справиться с Россией, за это они нас осчастливят. Сегодня эта формула безальтернативна. Почти.
Ибо никуда не делось и присущее украинцам воинствующее селянство: живи сегодняшним днём, ибо до завтра – далеко. Именно эта черта оставляет надежду на примирение когда-нибудь в будущем. А пока другая черта – упорство с переходом в упрямство – проявляется более явственно. С элементами всё того же каприза: Почему нас не принимают в НАТО? Тогда бы мы быстрее победили клятых москалей! И ни слова о доводах, опасениях, тем более – потенциале России!
Та же доверчивость – на сей раз к плакатной антироссийской пропаганде – «стимулирует» духоподъёмную мотивацию большинства украинцев. Иногда на грани массовой шизофрении: Москва – под огнём. Крымский мост разрушен. Поезда из Киева уже ходят в Севастополь. Отнимем у России ядерное оружие – его НАТО передаст Киеву… И всё потому, что Москва всегда мечтала уничтожить Украину…
Понятно, что пропаганда не нуждается в логике. Правда – в военных условиях – мягко говоря, не в чести. Но и истерическая взвинченность имеет свои временные пределы. Образно говоря, на одну атаку её хватит. Но потом возникнут вопросы: мотивация не может перечить сколько-нибудь рациональному подходу. Тем более, что пропагандистская нахрапистость Киева ничем по большому счёту не подтверждается. Зато его увещевания типа «ещё 100 хаймарсов – и Украина победит» отдают юродством.
Что же в промежуточном итоге? С одной стороны, подтверждение «соседской» хохмы: «Пидэмо, Мыкола, москалям морду набьем» – «А як воны нам?» – «Та мы ж нэ москали!»… С другой… Первое, о чём просит украинский военнопленный: «Можно от вас позвонить жене (маме, сестре в Подмосковье)? Скажу лишь, что жив…»
Есть ещё нюансы. Они пусть и косвенно, но характеризуют украинскую мотивацию. В англоязычных СМИ упомянуты причины отказа от поставок Киеву особо современного оружия: «Есть риск, что Украина его продаст. Может, и русским». Актуальней, впрочем, другое: «Рационально ли запускать (западные) ракеты стоимостью 50 тысяч долларов ради уничтожения (российской) бронемашины ценой в 5 тысяч? И вообще – стоит ли «украинский банкет» уже триллиона?» Более того: «если Украина не совершит бросок на Крым до весны 2024 года, а к сентябрю не возьмёт Мелитополь и Мариуполь, то среди союзников Украины могут возникнуть разногласия».
Насколько Запад «коллективен»?..
…настолько, насколько он относит Россию к задворкам мировой цивилизации. Это по большому счёту распространяется на всю Восточную Европу и Турцию, не говоря об отдельно взятой Украине. Мотивация большинства, прежде всего, англоязычных собеседников опирается на их наглядное превосходство в качестве жизни – с этим не поспоришь… Восприятие этого превосходства берёт начало в принятой на Западе политико-правовой системе вкупе с историческим опытом. То и другое сильно идеализируется, но придаёт уверенность не только в социально-экономическом и технологическом лидерстве. Это служит и обоснованием собственной непререкаемости. С надеждой, что на века!
Вот характерный эпизод разговора с американским коллегой по миротворчеству в Боснии: «Полковник, вы же не похожи на преступника». И дальше: «Ну, если бы между нами началась война, какое право вы имели бы в нас стрелять? Мы-то всегда действуем по закону и соблюдаем нормы морали!»
Другое дело, что Украина, да и вся Европа – для США – это нечто далёкое, поэтому не заслуживающее погружения в детали. Так, что: Бизнес как всегда! Геополитика нам в подмогу! Европа больше подвержена сомнениям: Украина, конечно же, на правильной стороне истории, но как бы чего не вышло! На мотивацию «коллективного», как и «разноликого» Запада влияет и «разнос» между когнитивной и практической подготовкой к мировой, в том числе, ядерной войне и привычными «экспедиционными операциями» против заведомо слабых. Конфликт на Украине не вписывается ни туда, ни сюда.
Незаслуженно обходятся два фактора, во многом предопределяющие мотивацию значительной части европейцев и американцев. Во-первых, это тотальная цензура всего, что не совпадает с видением власти. При неизменном самолюбовании по поводу свободы слова. В лучшие для отношений с Западом времена даже невинное интервью российского представителя грубо обрывалось ведущим: It’s an off issue. (Это не по существу.) Не повторяйте пропагандистские клише! Даже если этот ведущий до и после – демонстрировал всяческое к вам расположение. Но в эфире – низззя!
Поэтому большинство западных обывателей пребывают в уверенности, что русские генетически предрасположены к отсталости, скудоумию и агрессии. А любые доводы Москвы (как раньше – и Петербурга) лишь скрывают присущие нам озлобленность и коварство в отношении соседей. Дело доходит до гротеска. Русское понятие «выживание» на политическом уровне трактуется исключительно как «избавление от несогласных», диссидентов, например.
Отсюда – лучше, чтобы России не было вообще. Но как это сделать? Тем более, что второе по массовости представление о России – её непредсказуемость… Сегодня это – в нашу пользу. Польстим себе: доступ к ядерному оружию нам предрекали в лучшем случае к началу 60-х. Именно тогда полетел Гагарин…
Второй фактор – в развитие первого. Представление о России во многом формируют эмигранты, выступающие главными советниками западных политиков. К тем и другим примыкают и прочие фигуры первого «клика» со славянскими фамилиями. В союзе с выходцами из Восточной Европы, а теперь и из бывшего СССР они сделали разухабистую русофобию главным профессиональным активом. Востребованным, значит, прибыльным. Кстати, и дети лидеров страны – Сталина и Хрущева – остались на той стороне. Показательно, что даже потомственные антикоммунисты с острова Тайвань, включая родственника самого Чан Кайши, не требуют от Пекина ни деколонизаций, ни иных национальных сломов-потрясений.
Откуда всё это у нас, русских, пусть решают историки. От князя ли Курбского, единомышленников Герцена, неприкаянных белогвардейцев, уцелевших власовцев или не менее мотивированных диссидентов? Всех – с мечтой об «искоренении тирании» и «прекрасной России будущего»… За счёт самой России. Которая – не в счёт. В итоге адекватного западного представления о нас, о том, что для нас сакрально, по сути нет: один благосклонный к нам политик давал совет: «Если вам мешают коммунисты, вышлите их на Кубу».
Не переоцениваемый, но уже замечаемый феномен – публичная ностальгия осмелевших гитлеровских недобитков. Пока этот «полуфактор» проявляется в мемуарах и откликах на них, лет 30 назад – малозаметных: «Армия Сталина была разгромлена ещё в 41-м. Но немецкий солдат оказался под огнём бандитов, нападавших повсеместно и исподтишка… Спасибо неграм (американцам, охранявшим лагеря немецких военнопленных), положившим конец этому безумию… Сколько немцев сошло с ума!» Или «скромнее»: «Чехия (варианты: Австрия, Венгрия, Хорватия) никогда не жили благополучнее, чем в 40-х». По сути это путь к переосмыслению историко-политических констант, худо-бедно удерживавших мир на протяжении 80 лет.
И всё же не беженцы, уже донимающие Европу, не энергетические потери, тем более не исторические реминисценции действуют на самосознание масс, а через них и на политиков. Куда острее боязнь спонтанной эскалации конфликта, вплоть до мировой войны. А она обнулит любые устремления-самооправдания «цивилизованного человечества». Тем более, что поводов для восторженности Украина не даёт.
Итого: Запад пока скорее «коллективен». Но, к нашему общему счастью, боязлив – есть, что терять. Что не исключает авантюрных продолжений: симптоматично говорится о нашей неспособности к ответному ядерному удару…
Китай и не только…
Условно прозападному миллиарду противостоят шесть других, ищущих, с кем им по пути. Отдельно о Китае. До недавнего времени отношение к нему Запада было не менее «экзотическим», чем к России. Ещё и сейчас Поднебесная вызывает скорее удивление, чем признание. Тем временем события последних лет фактически предопределили наше партнёрство с Пекином. Но и упрощать ничего не будем.
Китай всегда был и остаётся себе на уме. Его внешнеполитический подход выглядит так: чем дальше от центра Вселенной (так Китай видит себя на карте мира), тем для Пекина абстрактней всё, что там происходит. Но считать китайцы умеют. Торговать – тоже. Может, даже лучше, чем воевать. Но Тайвань они рано или поздно вернут. Он им куда интереснее, чем Украина. Она в лучшем случае являет собой часть геоэкономической оси «Китай – остальная Евразия и дальше» – «один пояс – один путь».
Приблизительно также китайцы относятся и к нам. Но с существенной оговоркой: в лице России они хотели бы укрепить «логистический тыл»: энергоносители, металлы… Нынешние отношения Москвы с Западом в Пекине трактуют, прежде всего, в свою пользу: хорошо, что Россия на стороне Китая, а не Америки с Европой. Но диалог с Индией и Пакистаном для Пекина тоже важен. Набирающее темп ирано-китайское, а теперь и саудовско-китайское сотрудничество подтверждает реализуемость цельной внешнеполитической концепции Пекина, ещё лет 20 назад казавшейся нереальной. Время покажет, что будет дальше. Кстати, китайский термин «мотивация» – дунцзи – это, прежде всего, «движение». С этим у китайцев, как видите, всё в порядке. Главное, чтобы не мешали.
Чём-то близок к китайскому и подход других азиатских, африканских и даже латиноамериканских стран. «Коллективная» Африка, экономически всё более замыкаясь на Китай, ищет ему альтернативу, прежде всего, военно-политическую. Для манёвра. У России, крупнейшей страны Евразии, есть преимущества, прежде всего, перед Европой и США: мы не «запятнали себя» колониальным прошлым. Но не всё просто: это прошлое привело к долговременным связям бывших колоний с метрополиями. Конкуренцию последним может составить скорее Китай, чем Россия.
С нюансами, но в целом в той же логике ведёт себя и исламский мир – потенциально двухмиллиардный. По перспективному значению это – третий мировой «хаб» после Запада и Китая. Скажем честно: наши заботы, украинские «капризы», да и западные амбиции мало интересны большинству стран, которых раньше причисляли к третьему миру… По крайней мере, пока они не касаются их конкретно.
Переварим сказанное. О прочем – в другой раз…
Борис Подопригора,
аналитик, социальный психолог