Мы на войне не воевали.
Мы просто жили на войне.
Нам не положены медали,
Наш скромный «Знак» ценней вдвойне.
Нас «ветераны» звать не надо.
Мы были невиновны в том,
Что слово грозное «блокада»
Пришло однажды в мирный дом.
Так 23 января, в канун снятия Блокады, начала своё выступление Надежда Иосифовна Строганова на очередном занятии ЛИТо «Балтийский парус».
К началу войны Наденьке было уже 7 лет, поэтому в её память цепко впечатались картины блокадного Ленинграда.
..На Раменской давно стоит обломок дома
С роялем и столом на третьем этаже.
И нервный стук тревоги — метронома
Уж сколько лет стучит, стучит в душе.
Озябшая, от холода, мигая,
Горит коптилка тусклым огоньком,
Учительница в бабушкиной шали
Склонилась над расшатанным столом.
Закутанные, рук не поднимая,
Вслед за учительницей шепчут, как один,
Как будто тайну другу доверяя,
Твердят, что Ленинград — Непобедим!
Нам память прежних лет годами сон тревожит
Мы помним всех, кто верил и творил.
И живы все, кто встать уже не может,
Кто нам в сегодня двери отворил.
– 8 сентября вся семья в последний раз собралась за столом на именины моей матери, как раз в этот день горели Бадаевские склады, а они были совсем рядом с улицей Черняховского, где мы жили. Это был страшный пожар: сначала яркая вспышка, затем чёрный столб дыма стал подниматься к небу. Так мы остались без продовольствия.
Самое тяжёлое время для нас было в ноябре — декабре 1941 года. Лютый мороз, голод, ощущение какой-то безвыходности. Топили, чем придётся, на растопку пошла мебель, книги, даже большой и дорогой атлас на толстом картоне — всё сгорело в печи — буржуйке. Хотя мама к книгам относилась очень бережно. Перед тем, как отправиться нам в эвакуацию, она погрузила ценные, раритетные издания на санки и отвезла их в Публичную библиотеку.
Надежда Иосифовна прекрасный рассказчик. Мы словно шли с