Своя в доску (мемориальную)…

Не так давно я, знакомясь с новой книгой Алины Мальцевой, захотел увидеть ее копошащейся на кухне, уточним, — поэтической — и узнать как она готовит свои стихи. (Чуть было не написал «сваи», которые совершенно не пригодны для еды, поскольку их могут разжевать да и то с трудом лишь отбойные молотки да экскаватор зубами своего гигантского ковша). Но вернемся к кухне… А вот с ней с самого начала не задалось, возникли проблемы с фантазированием, поэтому мне для решения вопроса пришлось зайти или заехать издалека, для чего использовал начальную строфу из стихотворения Алины «Ночная картина»:

Ночь выдает, из небес вырастая,
Судеб людских виражи.
Ринулась многоколесная стая
Трактом с названием «Жизнь».

Стая-то многоколесная ринулась (кстати, очень хороша рифма «стая — вырастая», да и образ ночи, которая вырастает из небес, является зримым и мастерским), но я не мог представить Алину управляющей машиной, а вот передвигающейся среди этого дорожного хаоса на простом велосипеде увидел. Алина хотела угнаться за молодой зубастой автостаей, но велосипед передвигался медленно, ехал на ободах (с уже выпущенными воздухом или молодецким паром), что однако позволяло велосипедистке действовать с оглядкой и не попасть под колеса скоростных автомобилей или не очутиться в глубоком кювете, если бы решилась на рискованный дорожный маневр. Валялась бы в сырости или даже в глине, а рядом лежал бы злополучный помятый велик — «елик», поскольку катился еле-еле по сравнению с современными супертачками. Ага, лежал бы в канаве велосипед, и немигающе горел бы прикрепленный к рулю фонарик, так же спокойно и ровно, словно в безветрие огоньки лампадки или конфорки. Что ж, где конфорка, там и газовая плита, и поэтическая  кухня, на территорию которой так хотел попасть. Посмотрим, как Алина готовит стихи, а не подсмотрим, поскольку тут кухня, а не ванная комната с душем. Прочитаем вторую строфу из «Ночной картины»:

С фарами глаз, одержимая, мчится —
Что еще там впереди?
Чья-то судьба, словно авто-волчица,
Чья-то из окон глядит.

Чуете, что жареным запахло, да еще как! Много дыма, копоти, как на той же магистрали, много лишнего: и запятые спереди и сзади слова «одержимая», зачем-то дважды дано неопределенное определение «чья-то». Да я бы и всю строфу назвал лишней, но без упомянутой в ней волчицы стало бы совершенно непонятным последнее четверостишие:

Ромула с Ремом вскормившая млеком
Там, среди римских фанфар,
Взвыла волчица и с нынешним веком
В скорости бешеных фар.

И что это за блюдо из волчатины приготовила Алина Матвеевна и предложила нам? Что это за камлания и фан-таз-ирование над тазом с кусками жесткого волчьего мяса? Жесть какая-то, Рим с Ромулом и Ремом приплела, «млеко» пролила на горячую плиту, где оно, подгорая, сразу зашипело и завоняло…

И вот такое качество готовки во многих стихах Алины. Плохо она  на кухне работает, неумело регулирует огонь газовой плиты. А им управлять надо со знанием или хотя бы спокойнее реагировать на его всемогущую  силу или неожиданные капризы. И действовать так же уверенно и достойно, как выступали или выступают на фоне великого огня Олимпизма молоденькие тезки Алины — Кабаева и Загитова, гимнастка и фигуристка. Может, и в нашу возрастную Мальцеву, воткнув шприц, влить татарско-удмурдскую мудрую кровушку, чтобы показывала высшее поэтическое мастерство на ковре или на катке глянцевого письменного листа. Но следя за ее важной общественной работой по составлению антологий, организации мероприятий, рецензированию, думаешь, что ее активность обусловлена совсем не стремлением к высоким достижениям и даже не тем, что к ее заднице для увеличения резвости и энтузиазма регулярно подносят  горящий факел литературного Олимпизма, а просто внутренним гуманистическим жжением, горячей сердечной потребностью помочь нам, эгоистическим, но не приспособленным к  жизни поэтам и поэтессам. Алина Мальцева — это своеобразная Арина Родионовна для нас  — коллективного Пушкина, —  только жалко, что чересчур смуглого, словно покрывшегося копотью  от того, что писал свои знаменитые вирши не при свете свечи, а при освещении, исходящего от зажженных газпромовских конфорок. Имеются женщины по имени Алина и среди депутатов Государственной думы, но мы, назвавшие нашу дорогую подругу кухаркой у поэтической плиты, не отпустим ее управлять государством (во взаимодействии с Путиным, хотя она и петербурженка, и имя у нее Алина, как у красивой и супергибкой Кабаевой), а используем на определенном месте по определенному назначению. Пусть Мальцева учится регулировать огонь на литературно-газовой плите, а то получается, что в запрограммированной точке кипения стихотворения видим только появление многозначительных, но пустых, быстролопающихся пузырьков и слышим раздражающее бульканье. Из-за предельного увеличения или уменьшения огненных язычков на «конфорке» такого комфортного сочинительства возникают переходы и чаще всего скачки из зоны вдохновения в зоны недопустимой вялости. Нет бы готовить «пищу» на умеренном огне, но у автора не хватает терпения, и она врубает эмоции на полную, до упора. Нет бы сработать на умении, на классе, но где этот класс? Есть только газ, поток которого поэтесса должна регулировать твердой рукой и холодным умом. А так только искры в мозгах и копоть под и над сковородкой. К тому же надо побеспокоиться о начинке и качестве пищевых компонентов, ведь от них зависят аромат, сочность, востребованность стихотворения…

Все же постараемся найти пусть не идеально, но классно или просто технически грамотно исполненное Алиной блюдо-стих. Пожалуйста, «Кухонная баллада». Пардон, «Кукольная баллада». Вот первая строфа:

Она своих нарядных кукол
Гулять выводит на паркет,
Читать их учит, ставит в угол
И выдает им свой секрет.

Очень даже неплохой стих, хороший. Ведь оказавшись со своими маленькими пластмассовыми героинями на кухне, автор  не  поднимает их на плиту и не рассаживает вокруг горелок… Создавая удачные стихотворения, Мальцева точно подбирает высоту и силу огня, и получаются вдохновенные, в меру энергичные и даже вкусные (хоть не люблю это слово в применении к стихам, но применимое к кухне) произведения. Да, надо знать, когда врубить на максимум, а когда включать энергосберегающий режим. При несоблюдении элементарных правил готовки слово «подгорело» резко превращается в слово «подговело» с составляющей «вело» (это из начала повествования) и в желание зашвырнуть в помойное ведро пережаренное мясо и немного поговеть, потерпеть, но дождаться по-настоящему съедобной пищи.

Однако, чтобы создать или «приготовить» нечто выдающееся, требуется, как говорил Пастернак, «полной гибели всерьез», не только на высокой сцене, но и на «низкой» кухне. А в ней можно умереть, выпуская, но не поджигая газ, то есть им отравиться. Но для того, чтобы о тебе после такой кухонной кончины заговорили по всей России, надо быть известной как хотя бы киноактриса Юнникова, нелепо погибшая в квартирной обстановке, а Мальцева всего лишь поэт…

Что и говорить, Алина старается, многое  у нее безусловно получается, некоторые стихи при более пристальном чтении оказываются по — настоящему интересными, стоящими:

На Руси только песня — вольная,
песня вольная, колокольная.
То — душа звенит, то — душа поет,
во плоти земной болью мается

Или:

Я это чувствую, вижу, земля,
лес ощетинился, стонут поля.
А небеса всех прошедших времен
смотрят на родину…

Теперь познакомимся с отрывок из стихотворения «Рысь»:

Вот шапка из рыси, и кисти у ней
подобием кисточек рысьих ушей.
Зачем ты явилась, щемящая даль?
Ордынской стрелой душу ранит печаль.

Получились хорошие, искренние патриотические стихи. Много вполне оправданного героического пафоса, исторического энтузиазма. Затронуты татарская, а в алинином стихотворении из антологии «Возвращение Тавриды» — крымско-татарская тема. Однако, услышав слово «рысь», я вспомнил волчицу из стиха «Ночная картина» и прорекламированное мною блюдо: жаркое из волчатины. Так что применимо к кухне и к готовке пищи рысь можно пустить на фарш и напечь пирожков с «рысятиной»… Я не сказал, что с «крысятиной».

Возможно, помните популярный рекламный ролик про отвязных молодых велосипедистов, подкалывающих друг друга: «Надо уметь готовить кошек»? А рысь — это лесная хищная кошка… Может, и Алине влиться в эту группу-команду велосипедистов? Пусть поездит быстро и весело. Не место ей в кювете. Но куда ей на трек или на каток. Пусть ногами крутит педали, а руками тумблеры газовой плиты. Пусть творит чудеса. Пусть в том случае, когда зажигает газ на всех четырех конфорках, появятся пять олимпийских огненных, к тому же разноцветных кругов-колец. Можно также представить в центре плиты чашу с главным огнем Олимпиады 2018 года в Пхёнчане, не задуваемом ни при каком корейском урагане.  Главное, чтобы зажженные огни конфорки не стали зелеными, то есть похожими на траурные венки кончины поэтического творчества.

А пока наша Алина пусть творит, варит, готовит новые закусоны, и не мне говорить поэтессе Мальцевой, что в приготовлении тех или иных блюд многое зависит от начинки, а качество стихотворений — от наличия хороших метафор, звукописи и других обязательных составляющих. Что ж, у нее имеется в достатке интересных образов. Например, «но страшно мне в гнезде с двойною дверью». Алине — птице вольной — действительно неуютно за двойной дверью да еще в жаркой кухне, она вырывается из нее и улетает в леса, где талантливо замечает — «лесок, засыпающий стоя…». А вот полевая метафора — «Ты погляди, как топорщат колосья копья свои»… В другом месте «Проток зари разлился, розов. Топор наточенный остер…».

Может, Алина, написавшая немало патриотических стихов, является еще и певцом топора и призывает народ к «оному»? Но если с поварским фартуком, привязанному к древку швабры, словно со знаменем, еще позволительно войти в буржуйский банкетный зал (когда там уже все залили зенки), то с топором, тоже чем-то напоминающий флажок, лучше, избегая кровавой бойни, сразу идти на кухню. Там его используют при разделке мяса, но там же из него можно сварить кашу или щи (но не «хоть портянки полощи»). А  это уметь надо. Вот Алина Мальцева и умеет…

А теперь о главном. Чтобы ни говорилось, ни писалось, Алина является успешным поэтом, ее стихи печатаются и в петербургских, и в московских изданиях. Значит, имеется какая-то «алинина тайна». Лично я считаю, что эффект или успех стихов Алины Мальцевой заключается в том, что они при вроде бы спешном и неудачном приготовлении, при вроде бы очевидно неправильном подборе составляющих, недоваренные или пригоревшие (тролящие себя самих) тем не менее, особенно для людей впервые их прочитавших, кажутся – неким откровением, исконно-первородными, первичными, ни на кого непохожими, а потому высокоталантливыми. А чтобы добиться такого эффекта, надо еще постараться, покрутиться вокруг кухонной плиты, которая однажды может оказаться мемориальной…

Владимир Петрович Меньшиков. Член СП России с 1993 года. Поэт, прозаик, критик. Лауреат всероссийских литературных премий имени Бориса Корнилова и Александра Прокофьева (Ладога).