Это были личности

Воспоминания о кафе «Графоман»

Вторая половина 1990-х годов. В стране завершается криминальная революция. В Санкт-Петербурге, который еще недавно назывался Ленинградом, стоят почти все заводы и фабрики. Народ от голода спасают «челноки», привозящие из-за границы не очень качественные продукты и спирт, продающие все это втридорога. Город утонул в ларьках и лотках. Сенная площадь напоминает латиноамериканские трущобы. Здесь все можно купить, но здесь же могут ограбить и пырнуть ножом.

А жизнь идет своим чередом. Люди приспосабливаются к новым условиям, привыкают к новым реалиям. Бывшие молодые коммунисты, называющие себя коммерсантами, объединяются с криминалом и начинают вписываться в дикий капитализм. Бросаются во все тяжкие: пьют, развратничают, воруют, предают друг друга… Им кажется, что за деньги можно купить все.

Известное кафе «Сайгон», в котором собиралась либеральная интеллигенция с кукишами в карманах, ушло в частные руки. А те, кто требовал на кухнях перемен, вдруг оказались ненужными новой власти. Сейчас, правда, небольшая кучка либералов, кто в семидесятые-восьмидесятые годы прошлого столетия тусовался в «Сайгоне» начинают делать из него миф, а своих друзей представлять «борцами с тоталитарным режимом». Тем более что все условия для этого есть – радио и телевидение в их руках.

У меня лично о «Сайгоне», а я в семидесятые годы несколько раз  заходил в это злачное место, остались не очень приятные воспоминания. Встречались там неопрятные окололитературные личности, ругавшие Союз писателей СССР, но тайно мечтавшие вступить в  него. Мелькали фарцовщики, обстряпывавшие свои делишки. Робко суетились представители сексуальных меньшинств. А разговоры о «свободном Западе», которые велись между тусовавшимися, напоминали суррогатный кофе, продававшийся в «Сайгоне».

После того, как Дом писателя на улице Воинова сгорел, Санкт-Петербургскому отделению Союза писателей России выделили помещение на Большой Конюшенной улице. Помещение, состоявшее из нескольких комнат, находилось на четвертом этаже. Имело непрезентабельный вид и требовало ремонта. Поэтому руководитель писательской организации более половины комнат нелегально сдал в субаренду, что по законодательству не имел права делать. Этим воспользовался один из литераторов, работавший в советские времена проводником вагона и имевший дополнительный приработок, и стал писать доносы во все инстанции. Деньги, которые получал от субарендаторов руководитель писательской организации, доносчику казались большими и он не мог смириться с тем, что эти деньги проплывали мимо него. Но это тема другого разговора…

Писатели, как известно, народ богемный. Им хочется не только поговорить о литературе и жизни, но и пропустить рюмочку-другую при разговоре. Можно, конечно, в комнате писательской организации, что иногда и совершалось, но хотелось какого-то, хотя бы примитивного, уюта.

За Казанским собором на набережной канала Грибоедова открылось кафе, напоминавшее обычную советскую столовую. В нем продавались не всегда качественные алкогольные напитки и примитивные закуски. Все стоило не очень дорого. Это кафе и стали посещать писатели после мероприятий. С легкой руки Юрия Шестакова оно получило нелегальное название «Графоман». В нем собирались поэты, прозаики, драматурги, да и просто любители литературы. Приходили представители криминала низшего звена. У них с писателями иногда вспыхивали ссоры, но до поножовщины дело не доходило. Атмосферу в кафе «Графоман» можно передать строками Сергея Есенина: «Я читаю стихи проституткам и с бандитами жарю спирт». Конец и начало двадцатого века оказались очень похожи друг на друга.

Заходили в кафе Владимир Нестеровский, Виктор Максимов, Иван Виноградов, Игорь Кравченко, Владимир Морозов, Алексей Полишкаров, Анатолий Белов, Алексей Ахматов, Ирэна Сергеева, Алина Мальцева, Анатолий Коршунов и многие другие. Раза два посещал его и Глеб Горбовский. Литераторам, брошенным государством на произвол судьбы, хотелось общения. И они его здесь находили. Юрий Шестаков иногда продолжал в «Графомане» обсуждение стихов, которое перед посещением кафе велось на секции поэзии. Приходил сюда и неприкаянный бард Валентин Дождь, писавший песни на стихи наших поэтов.

Я в то время был главным редактором «Морской газеты». Стихи ни одна петербургская газета не публиковала. Поэтому подборки произведений  наших известных поэтов еженедельно появлялись на страницах нашего военно-морского средства массовой информации.

Листая подшивки «Морской газеты» за 1990-е годы, вижу литературный процесс той эпохи и вспоминаю кафе «Графоман». В памяти оживают лица писателей, ушедших в мир иной. Они еще не были испорчены коммерческим отношением к жизни и, несмотря на их экстравагантные поступки, сохранили чистоту души. Это были личности!