«Пять тысяч лет блуждаем мы впотьмах…»

(О творчестве известного критика, поэта и публициста Юрия Терапиано (1892-1980)

19 февраля 2018 г. в Доме писателя (на ул.Звенигородкой, 22) прошёл семинар «Метафора» под руководством Бориса Александровича Орлова, председателя Санкт-Петербургского отделения СП России. На семинаре познакомились с творчеством Юрия Константиновича Терапиано  (1892-1980) —  известного литературного критика, поэта, прозаика, публициста, переводчика, мемуариста, участника Первой Мировой войны, эмигранта первой волны. В эмиграции творчество Юрия Терапиано активно развивалось, он стал одним из наиболее плодовитых литераторов зарубежья: его стихи, статьи и рецензии печатались во всех заметных русских журналах и альманахах, издававшихся в Париже («Звено», «Перекресток», «Совр. записки», «Числа», «Встречи», «Круг», «Русские записки») и других городах («Своими путями», «Воля России», «Журнал содружества» и т.д.).

Биография Терапиано подтверждает цельность и активную деятельность его натуры, верность избранному литературному творчеству с юных лет, судьба похожа на судьбы многих русских эмигрантов.

Он родился 9 (21) октября 1892 г. в дворянской семье греческого происхождения, в Керчи. Окончил там же Александровскую классическую гимназию (1911), затем юридический факультет Университета Святого Владимира в Киеве (1916). В 1913 г. посетил  Персию, где познакомился с одним из учителей зороастрийской религии, что обусловило интерес к восточной эзотерической традиции, увлечение маздаизмом. В 1916 году по окончании университета был призван в армию; окончил военное училище в звании прапорщика, участвовал в Первой Мировой войне, в 1917 г. начал службу в Москве, позднее на юго-западном фронте. Февральский переворот принял восторженно. Весной 1919 года в Крыму родителей Юрия убили большевики. Чтобы обезопасить близких родных, изменил фамилию (был Торопьяно). Летом 1919 года Ю.Торопиано вступил в Добровольческую армию. С оружием в руках защищал Крым, в начале 1920 года был ранен. 2 марта 1920 года освобождён от военной службы по инвалидности. Весной 1920 г. жил в Феодосии, где входил в литературный кружок «Флак». Осенью 1920 года эвакуировался с врангельскими войсками в Константинополь. С 1922 года жил во Франции.

Литературную деятельность он начал в 1918-1919 гг. в Киеве: участвовал в собраниях киевского Литературно-артистического общества, затем общества ХЛАМ (Художники, Литераторы, Артисты, Музыканты), общался с О.Э. Мандельштамом, Б.К. Лившицем, В.Н. Маккавейским. В «ежегоднике искусства и гуманитарного знания» «Гермес» под редакцией Маккавейского опубликованы стихотворные произведения Терапиано и прозаические этюды. В 1920 г. в феодосийском литературно-артистическом кружке (ФЛАК) познакомился с М.А. Волошиным. Имена Брюсова и Гумилева могли служить для Терапиано также ориентиром в его попытках самоопределения как одного из ведущих литературных критиков Русского зарубежья, автора обзорных статей, претендующих на отражение всей панорамы литературной жизни и систематизированное осмысление её важнейших тенденций. О претензиях Терапиано объединить вокруг себя молодых парижских поэтов и «обучить их мастерству стихосложения» иронически писал В.С.Яновский: «Тень мэтра, строителя стихов, Гумилева и Брюсова не давала покоя Терапиано, и это тем более досадно, что, не касаясь его поэтического дара, шармом или магией он никак не обладал. Был Терапиано внешне тускловат» (Яновский В.С. Поля Елисейские. Книга памяти. Нью-Йорк, 1983. С.215). По сообщению Ренэ Герра (основал и возглавил Ассоциацию по сохранению русского культурного наследия во Франции), к 1934 Терапиано успел опубликовать «137 стихотворений и больше сорока критических и литературных статей» (Вместо предисловия // Терапиано Ю. Литературная жизнь русского Парижа за полвека (1924-74). Париж; Нью-Йорк, 1987).

В Париже Терапиано стал одним из основателей и первым председателем Союза молодых поэтов (1925 г.)
Член Парижского Союза русских писателей. Соредактор журналов «Новый корабль» (1927 — 1928 гг.) и «Новый дом» (1926 — 1927 гг.), участник собраний «Зелёная лампа» и «Круг». Постоянный автор газет «Новое русское слово» (1945 — 1955 гг.), «Русская мысль» (1955 — 1980 гг.), где вёл литературно-критический отдел. В 1947 году стал инициатором создания литературной группы «Муза», участвовал в её заседаниях. Редактор ряда антологий зарубежных поэтов. С 1955 г. переехал с женой в Русский дом общества «Быстрая помощь» в Ганьи, выступал с лекциями на литературные, религиозные и философские темы. Известность Ю.Терапиано росла из года в год и набирала мировую известность. Он опубликовал шесть сборников стихов, прозу и переводы, писал критические статьи. Наиболее известен его мемуарный и литературно-критический сборник «Встречи» (1953), а также составленная им антология русской зарубежной поэзии «Муза диаспоры» (1960).

В эмиграции Юрий Терапиано стал видным деятелем Ордена мартинистов и связанных с ним масонских лож в Киеве, Москве и Ялте. В начале 1930-х годов входил в русскую парижскую масонскую ложу «Юпитер» Великой ложи Франции. Затем вновь сосредоточился на работе в мартинистских организациях. С 1970 года представитель «российской ветви» мартинизма во Франции. В Париже Терапиано поддерживал дружескую и творческую связь с поэтом Николаем Тароверовым и многими русскими творческими людьми. Юрий Константинович помогал очень многим поэтам и прозаикам, писавшим по-русски.  Он помогал не только добрым словом и участием в судьбе, но и сотнями рецензий, появившихся на страницах газеты “Русская мысль”, где Юрий Константинович вел отдел критики. Его статьи выходили в лучших русских изданиях Парижа, городе, где Терапиано провел почти всю свою жизнь.

Огромное влияние на творчество Юрия Терапиано оказал исключительно одаренный киевский поэт Владимир Маккавейский. Впоследствии Терапиано дружил с Осипом Мандельштамом и Максимилианом Волошиным и сохранил верность эстетике серебряного века до последних дней, которые прошли в доме для престарелых в Ганьи под Парижем. Юрий Терапиано скончался 3 июля 1980 года в Париже.

Борис Орлов выразил общее мнение слушателей семинара о творчестве Терапиано: хотя критики считают, что на поэтическое развитие Терапиано в наибольшей степени повлияла эстетика «парижской ноты», а также отразилось увлечение зороастризмом и восточной мистикой (начало которому положило его путешествие 1913 года в Персию), однако заметно, что Юрий Терапиано навсегда сохранил верность классической форме стиха и приверженность акмеистской традиции, заложенной в молодые годы в России.

 На семинаре присутствовали поэты Санкт-Петербурга: Борис Орлов, Игорь Константинов, Анна Ефанова, Ольга Мальцева, Татьяна Никольская, Ирина Катченкова, Ирина Жаркова, Владимир Митюк, Наталья Авдеенко, Геннадий Тарбеев. Были прочитаны отточенные, трогательные, пронизанные глубокой мыслью и наполненные выстраданным чувством тоски по родине, лирические стихи Юрия Терапиано.

***
Россия! С тоской невозможной
Я новую вижу звезду –
Меч гибели, вложенный в ножны,
Погасшую в братьях вражду.

Люблю тебя, проклинаю,
Ищу, теряю в тоске,
И снова тебя заклинаю
На страшном твоем языке.

Мир разгорожен надвое забором…

Мир разгорожен надвое забором.
Мы смотрим издали: там наш родимый дом.
Но не хочу туда вернуться вором,
Тюленем пробирась подо льдом.

Все сорок лет! Нет, больше, что там сорок –
Пять тысяч лет блуждаем мы впотьмах
И всё твердим:”Уже не долго, скоро…”
Едва держась от боли на ногах.
***
Под музыку шла бы пехота,
Несли б на подушке кресты,
А здесь – на заводе работа,
Которой не выдержал ты.

Бестрастную повесть изгнанья,
Быть может, напишут потом,
А мы, под дождя дребезжанье,
В промокшей земле подождём.

Над Сеной

Течёт река, скользя меж берегами,
Как злая мутно-серая змея.
Ненужный сор уносится волнами,
И для чего с моста склонился я?

Всегда всё то же: лодки у причала,
Чужой гранит и грязная вода,
А молодость прошла и жизнь пропала,
Как будто ты и не жил никогда.

Нам суждено стать жертвами забвенья,
Дышать с трудом, надеяться и ждать
И, не дождавшись, всё своё презренье
И ненависть потомкам передать.

– “В чём оправданье вам?” – потомки скажут,
– “Вы волю предали родной земли
В те дни, когда мы всенародно тяжесть
Великих бедствий на себе несли”.

– Что им ответить? Точно ль мы такие?
Но, может быть, судьба не солгала,
И всё-таки поэзии России
Душа такой же странницей была?

***
Каким скупым и беспощадным светом
Отмечены гонимые судьбой,
Непризнанные критикой поэты,
Как Анненский, поэт любимый мой.

О, сколько раз, в молчаньи скучной ночи
Смотрел он, тот, который лучше всех
На рукопись, на ряд ненужных строчек,
Без веры, без надежды на успех.

Мне так мучительно читать, с какою
Любезностью – иль сам он был во сне –
И беззаконно славил как героя
Баяна, что гремел по всей стране.

И называл поэзией – чужие
Пустые сладкозвучные слова…
И шел в свой парк… И с ним была Россия,
Доныне безутешная вдова.

***
Снова ночь. Бессонница пустая,
Час воспоминаний и суда.
Мысли, как разрозненная стая,
В вечность отлетают навсегда.

Полночь бьет. Часы стучат, как прежде,
В комнате таинственная мгла:
Если в сердце места нет надежде,
Все-таки и тень ее светла.

***
Все что было – как много его и как мало!
Ну, а память, магическая игла,
Пестрым шелком узоры по белой канве вышивала,
Возбуждала, дразнила, манила, звала.

«Эти годы»… и вдруг: где теперь эти годы?
Под мостами вода навсегда утекла
И остались одни арок гнутые своды,
Серый камень, чужая парижская мгла.

И когда-нибудь скажут: «их время напрасно пропало,
Их судьба обманула, в изгнанье спасения нет».
Да, конечно! Но все же прекрасное было начало –
Радость. Молодость. Вера.
И в сердце немеркнущий свет.

***
Без «возвышающих обманов»,
Гостями странными везде,
Чужие – средь различных станов
И нелюбимые нигде –

Вы, обреченные судьбою,
Друзья, хранители огня,
Друзья, гонимые со мною,
Враги сегодняшнего дня.

***
Раненый, в Ростове, в час безсонный,
На больничной койке, в смертный час,
Тихий, лучший, светлый, примиренный,
До рассвета не смыкая глаз,

Я лежал. Звезда в окно светила.
И, сквозь бред, постель оправить мне,
Женщина чужая подходила,
Ложечкой звенела в тишине.

***
Матерь Божья, сердце всякой твари,
Вечная, святая красота!
Я молюсь лишь о небесном даре,
О любви, которая чиста,
О любви, которая безгрешна,
О любви ко всем и ко всему,
Я молюсь – и снова мрак кромешный
К сердцу приступает моему.
Милость ниспошли свою святую,
Молнией к душе моей приди,
Подними и оправдай такую,
Падшую, спаси и пощади!