Лариса Ратич или И снова о ней – женской прозе

Над прозой Ларисы Ратич я долго размышляла. И, желая о ней поговорить (письменно), не могла через что-то переступить.

«Что?», – спрашивала я себя. Хотя  в глубине-то душе знала, что это за «что»: углубляясь в осмысление её прозы, я должна немало вспомнить из пережитого самой и о чём не писала и не буду писать. Мой друг и соратник по женскому движению, доктор исторических наук, профессор Григорий Алексеевич Тишкин ( 1июня 1941 – 22 августа 2011 ), спросил однажды, зная некоторые факты из моей профессиональной биографии:

«Надежда Ивановна, почему вы не хотите написать свою педагогическую поэму?»

А я занялась изучением истории женского образования в дореволюционной России, почти никого не интересовавшей темой в то время – как страус «спрятала голову в песок». И  продолжаю делать это, почти не затрагивая социальных проблем сегодняшнего времени в своих произведениях. За что получила однажды от друга и, видимо, поделом:

« … рассказы не пиши. Ты жизни не знаешь…».

Он явно  искренне переживает за мою писательскую репутацию. Однако поздно.  Как-то и в шутку, и всерьёз на заседании секции я сказала: «Водиться буду только с теми, кто меня хвалит».

Надеюсь, и Лариса Ратич, и читатели этого эссе меня простят, что я в своё оправдание полностью приведу короткий отзыв члена Союза писателей России Виктора Николаевича Кокосова на мою книгу, изданную к юбилею:        « Поднимем бокалы за Василия Мальцова! 6 февраля  член Союза писателей России Надежда Перова представила на суд читателей свою новую книгу – роман «Русский Джованни в Венеции». Действие происходит в эпоху петровских перемен, но вдали от России.

Главный герой – хоть и потомок дворян ( но по духу – предприниматель) Василий Мальцов предпринимает путешествие в Венецию, чтобы разузнать секреты местных стеклодувов.  В городе масок и гондольеров он посещает дворцы аристократов и дома мастеровых, влюбляется, уговаривает уехать в Россию местного стеклодува с сыном (тайком, потому как секрет венецианского стекла оберегается весьма строго!), а в итоге… Под Москвой появляется первое в России стеклодувное производство. Впрочем, не буду пересказывать книгу, которая, честное слово, стоит того, чтобы её прочитали. А пока — поднимем отечественного производства бокалы – с вином, рюмки –  с водкой, стаканы – с чаем и мензурки – с лекарством (каждому свой напиток) за нашего соотечественника Василия Мальцова, благодаря которому вся эта посуда и появилась в наших домах! А второй тост – за Надежду Ивановну Перову, которая рассказала эту увлекательную историю, уместив роман (!) всего-навсего на сто страниц!»

Моё, как я сама называю, «дамское рукоделье» – книги (их 8-емь!) для вечернего отдыха. И по объёму я их делаю такими, что читаются они, при желании, за один вечер. Но проблемы времени и моя позиция в них всё-таки просматриваются.

А разве мало я знаю сегодня друзей, коллег моего поколения, работающих в различных общественных организациях: встречи, конференции. с обсуждением язв общества из жизни простого народа , практически не касаясь этой жизни. Попутно они же ведут красивую жизнь  и с явным наслаждением. В основном это люди не из народа. Но то что они поднимают эти вопросы, — вроде бы и хорошо.

Но нередко это оборачивалось чреватыми последствиями. В России всегда «бузила» интеллигенция, провоцируя народные бунты, революции. Ну, хватит оправданий. В книге Ларисы Ратич есть рассказ «Мама, не пей!». Сколько детей пострадали от этого недуга родителей! И что чаще всего негативно сказалось в дальнейшем и на их  жизни в той или иной степени.

Мне не забыть, как привезли из детского дома в школу-интернат для детей сирот (а сиротами-то в основном были дети, родители которых были лишены родительских прав), семилетнюю девочку без двух пальчиков на маленькой ручке,  которую я пожала, почти онемев. После беседы с девочкой я попросила секретаря дать мне её личное дело, которое ещё не успела прочитать. Моему изумлению не было предела, хотя и узнала о судьбах воспитанников  к этому времени уже немало.

В личном деле я прочитала, что, родив девочку, мать выбросила её на помойку, где крыса ей отъела два пальчика. И задумаешься: какое преступление большее – это или сделать аборт?  Лариса Анатольевна чётко осознаёт свою писательскую миссию женщины-писательницы, и эпиграфом к пронзительной повести о душевных переживаниях женщины, сделавшей аборт («Мы пришли из Ниоткуда») она берёт свои же слова: «Я хочу успеть спасти хоть кого-нибудь…» Но я считаю, что он относится ко всем произведениям писательницы, освещающим ею всю палитру бытия нашего.

Но всё ещё, чаще всего для «красного словца», говорят, что  женской прозы нет (даже женщины), мол, есть хорошая и плохая, при этом не читавшие серьёзных научных трудов о том, как важен гендерный подход при анализе  всех сфер человеческой жизни без активного участия женщин в которой, и с их женским подходом, женским восприятием, чисто женским опытом, она неполноценна. И вот я всё-таки вновь открыла книгу Ратич Л.А. «Книга прозы. Оставаясь жить. – Николаев: Издательство Ирины Гудым, 2011. – 332 с.». Выше я кратко описала эпизод из моей профессиональной жизни. Поэтому  сначала приведу цитаты из рассказа «Не пей, мама»:

«Сестрички снова плакали и просили есть. – Да потерпите вы!!! – срывалась на них Леся. – Уже варится!!! (Она пять минут назад включила чайник, поставила рис. Кроме риса, в доме ничего не было). Леся быстро резала хлеб (купила по дороге), ловко расставляла тарелки, и девочки начали успокаиваться. Маленькие ещё, ну что с них взять? Одной –  четыре года, второй – пять… Леся – самая старшая, ей целых десять лет.  А мамы нет уже третьи сутки… « Опять, наверное, где-то пьяная валяется», – подумала Леся спокойно, как о само собой понятном и разумеющемся. Вчера кончились деньги, которые иногда появлялись в верхнем ящике комода, и сегодня с утра Леся не пошла в школу, а отправилась по соседям просить в долг. Им уже давно никто ничего не давал, потому что мама Таня никогда не возвращала, и поиски денег «на хлеб» затянулись. Но всё-таки нашлась добрая душа, пожалела Лесю; дала ей несколько гривень: – На, ребёнок. Корми сестричек… И добавила, вздохнув: «Эх, сироты при живой матери…»

В этом рассказе десятилетняя девочка самоотверженно борется с недугом матери, которую любит. Но её детское сердечко не выдерживает в очередной раз рухнувших надежд – отчаянье взяло верх. Когда мать заканчивала вторую бутылку, её Леся: «… с недетской твёрдостью решила: жить больше не стоит. Она шагала по загородному шоссе; шла отчаянно, поближе к опасной кромке, не обращая внимания на тревожные гудки проносящихся мимо автомобилей… Шла и примерялась, перед которой из машин выскочить? Чтоб уже навсегда…»      На этом рассказ заканчивается. Писательница как бы не дописывает конец, оставляя читателю надежду, что всё-таки самого страшного не случилось.  На эту же тему сиротства рассказ «Просто постирать» о заболевшей девочке из детского дома, попавшей в больницу:

« Манечка научилась терпеть и не жаловаться. Впрочем, этому она научилась давно, с младенчества, когда от неё «отказались». <…> А сейчас она уже подросла, стала многое понимать и видела: есть дети, у которых имеется мама, а есть такие, как она, – у которых мамы нет. <…>  Ну вот, например, та девочка, которая лежит возле окна. Она такая капризная, противная, хоть и совсем большая, на целых два года старше Манечки. Она всё время чего-то хочет, и её мама всё выполняет. Да ещё и папа к ним ходит, то игрушку новую принесёт, то пирожные и апельсины». И вот Манечка постирала сама свои носочки. А кто ей их мог постирать? И поднялся такой скандал:  « – А чем же ты стирала? – зловеще спросила женщина. – Уж не нашим ли мылом, случайно?  Оно от таких облезлых носков всё в шерсти. – Ну я же только постирать… – испугалась Манечка. – Только постирать!!! – воскликнула мама Славика. — Только постирать! А мыло теперь – хоть выброси! Твоё собственное – где? – Нету, у меня нету… Няня Рита обещала принести…»

Но я всё-таки отдаю предпочтение крупным формам в литературе –  романам и повестям. И, прочитав повесть Ларисы Ратич «Мы пришли из Ниоткуда», я особенно удивилась самой  фантастической идее:

« – Здравствуй, мама. Я мог бы называть тебя так, если б родился. Мы все могли бы называть. Семеро нас было… Восемь раз ты была беременна,  а только одному из нас повезло – нашему брату… Мы хотели приснится ему, но не смогли, поэтому решили приснится тебе. Не бойся, наутро ты обо всём забудешь. Скажешь: «Какой-то нехороший сон видела… Но какой?..».

Каждая (!) дальнейшая строка потрясает и требует продолжения цитирования, как бы призывая читать со мною, вместе сопереживать. Но такие домашние читки XIX века ушли в область преданий, на заседания секций они почти отсутствуют. Анализируют (устно вскользь) произведение коллеги, как правило, два-три писателя, удосужившихся его прочитать, и то по поручению руководителя секции или прочитавшие его из личной дружеской симпатии к автору.

Не учили нас анализу произведения да и учить не обязаны, и… остаются большинство произведений наших коллег даже в узком писательском кругу малоизвестными. Некогда нам читать – сами пишем! В книге четыре повести, и такие разные!  Например, повесть «Мажорный ряд» ничего общего не имеет с повестью «Мы пришли из Ниоткуда».

И язык совсем другой, при этом меняющийся по ходу развития сюжетной линии: от весёлой ироничности начала до  презрения, омерзения и гнева к концу. А сюжетная линия?! Уж, казалось бы, чего мы не насмотрелись на экранах за более чем двадцать лет новой, практически криминальной жизни богатого класса и в детективах, и  даже в мелодрамах, и обязательно с криминалом? Однако удивила!

Такое будущим родителям предостережение из класса богатых предпринимателей! Только кто читать будет? А кто прочитает, скажет: «Такого не может быть!» Что они знают о своих детях? Ведь они так старались обеспечить своим чадам безбедную, достойную жизнь, даже если сами разбогатели разными путями… Прямого дидактизма, авторского морализаторства нет.

Это говорит о писательском мастерстве Ларисы Ратич – образность языка и сюжет решают поставленные ею задачи. Писательница пишет в основном о судьбах женщин – о их непростой жизни,  а порой и с трагическим концом. Повесть «Оставаясь жить» начинается без обиняков:

«Сегодня с утра в палате было тихо и жутко: Людкину постель и матрас вынесли, и её осиротевшая кровать грозным скелетом торчала из угла». Жизнь человека, сколь долгой, она ни была, до обидного коротка.

И до чего ж поучительны в книге письма бабы Маши к Кире! Из письма бабы Маши: « Нету, доченька, беды у человека страшнее, чем одиночество. А иной живёт и не знает, убогий, что он – одинёшенек.  Думает: вот есть у меня машина дорогущая, домина в два этажа, а в домине том шкафы от хрусталя да посуды трещат. Жена – в золоте, дочка – в нарядах; в заграницу на учёбу наладилась. Вот, мол, как жизнь удалась! А на самом деле – он один на свете, один как перст, никем не любимый и никому не нужный».

Проблемы –  подростковая  преступность, безотцовщина, мать и дочь, мать и сын (отцы и дети) – встают во весь рост в повести «Проблемы некосмического масштаба». Затронула Лариса Анатольевна в ней и тему негативного влияния современного телевидения на  судьбы подрастающего поколения.

Пора поговорить и об авторе – Ларисе Анатольевне Ратич.  Несмотря на то, что становление писательницы Ларисы Ратич состоялось на Украине, она русская писательница, член Союза писателей России, и в то же время член Конгресса литераторов Украины. Родилась в России, но до 2011 года жила в Николаеве (Украина) и работала учительницей русского языка и литературы в средней школе, закончила филологический факультет Николаевского государственного педагогического  института им. В.Г. Белинского.

Лариса Ратич –  поэт, прозаик, драматург. Она  автор шести опубликованных книг:

«Трава по пояс» (стихи и проза, 2008 Николаев, издательство «Илион», 164 с.), «Мы пришли из Ниоткуда» (проза, 2010, Киев, Издательство Верховной Рады Украины 220 с.), «Оставаясь жить» ( проза, 2011, Николаев, издательство Ирины Гудым, 332 с.), « А сердце сказало» (стихи, 2011, Николаев, издательство Ирины Гудым,256 с.), «Солнечная рыбка ( стихи для детей, 2014, Николаев, издательство «Шамрай», 100 с.), «Антипедагогические этюды» (проза, 2016, Санкт-Петербург, издательство «Гамма», 252 с.).

Лариса Ратич — лауреат, дипломант, призёр многих Конкурсов, но я хочу остановить внимание, согласно со мною сказанным в отзыве,  на три её титула:

«Лучший автор журнала «Пани вчителька» (2007 г., г. Харьков); победитель (1 место) Всероссийского конкурса «Педагогика XX век» в номинации «Быть педагогом – это искусство» (2016 г.); победитель (1 место) Международного конкурса «Педагогика» в номинации «Хобби педагога» за цикл стихотворений для детей (2016 г.).

Лариса Анатольевна Ратич – незаурядная женщина, одарённый педагог-писатель, явно впитавшая с детства величайшие, основополагающие жизненные ценности, убеждённая в том, что главным хранителем и передатчиком этих ценностей от поколения к поколению были учитель и школа. Об ответственности тех, кому доверено лепить складывающиеся человеческие характеры, напоминает своими произведениями Лариса Анатольевна.

Протест против бездушия и бездуховности сытого, вызывающего благополучия ( повесть «Мажорный ряд») и в то же время, как бы жизнь человека ни благоустраивалась, горе и страдания никогда не исчезнут насовсем, и невозможно, страшно даже представить себе такой мир, в котором случилась беда, и люди не бросились бы на борьбу с нею (повесть « Оставаясь жить»).

С Ларисой Анатольевной Ратич я встречалась только на нескольких мероприятиях в Доме писателя (лично почти не общалась), но даже, наблюдая её со стороны, я скажу, что она поразила меня сильным человеческим обаянием. И вот я познакомилась с её творчеством, далеко не полным, всего с одной книгой, но очень убедительной. Есть наиболее высокий тип отношений – когда люди, порой даже незнакомые, становятся друг для друга своего рода аккумуляторами  и передатчиками энергии нравственной и идейной.

Творческих успехов Вам, Лариса Анатольевна!

Надежда Перова, член Союза писателей России