Вечер Николая Тропникова

27 апреля 2017 г. в Секции критики и литературоведения состоялся творческий вечер писателя Николая Ивановича Тропникова.

Г. Н. Ионин во вступительном слове представил собравшимся автора как искушённого мастера, принадлежащего большой литературе. «Поэт, поселившийся в прозе» − короткая и, пожалуй, наиболее ёмкая характеристика, данная писателю коллегами и читателями. Так или иначе, именно об этой стороне таланта Н. Тропникова говорили Л. Бубнова, В. Меншиков, В. Овсянников, Н. Чернышев, С. Николаев, В. Лобачев. Действительно, его книга «Последний набег» наполнена зарисовками тонко подмеченных состояний природы, и часто эти зарисовки говорят о душевном настрое человека.

«Во дворе Лавры, покрытой снегом, стоял грузовик. Шофёр, видимо, выскочивший из него ненадолго, не заглушил мотор, и я отметил, что и у двигателя какой-то особенный, не раздражающий, даже робкий голос. Звуки вылетали упруго, но мягко, как бы сдерживая самих себя, вслушиваясь. Двигатель выговаривал что-то похожее, то, о чём недавно шептало всё: и люди, и купола, и деревья, и весь город. И в упругих и сдержанных выхлопах мотора я узнал, наконец, тот безмолвно повторяющийся шёпот. Это был голос ликования:

«Тише, тише… Первый снег. Так сразу бело, чисто, как давно не было… Ти-ше, ти-ше, ти-ше…» («День первого снега», из книги Последний набег»)

Анатолий Иванович Белинский обратил внимание на то, что Н. Тропников из тех авторов, о котором можно сказать: формально он написал мало, но по существу им проделана огромная работа со словом. О чём бы ни писал он, о детстве, прошедшем в посёлке Архангельской области, о работе кинодокументалиста, объездившего всю страну, о переломных моментах современной России, явленных в лицах современников, всегда слово писателя облекается в зримый образ, созданный любовью, болью и верой.

Сам Н. Тропников рассказал, что писать его принуждали лишь темы, не дававшие покоя в продолжительное время. Он что-то записывал и откладывал, и если память настойчиво возвращала его к событию, запомнившемуся по каким-то, казалось бы, случайным деталям, лишь только тогда он принимался за претворение заметок в некий образ – природы, времени, человеческого проявления.

Писатель согласился с высказанными предположениями о родстве его прозы с традицией, идущей от Чехова, Бунина, Пришвина. Собравшиеся на вечере сошлись во мнении, что эта ниточка, протянутая Тропниковым от русской классики, нуждается в непременном сохранении и развитии.

Александр Медведев