«Невольник чести…»

(Памяти А.С.Пушкина, 180-летию со дня гибели )

180 лет вся Россия и всё мировое литературное сообщество с великой скорбью вспоминает этот день – 10 февраля 1837 года, с глубоким чувством разделяя прощальные слова, смело опубликованные в этот день в газете «Литературные прибавления к «Русскому инвалиду» редактором Андреем Александровичем Краевским: «Солнце нашей поэзии закатилось! Пушкин скончался, скончался во цвете лет, в середине своего великого поприща!.. Более говорить о сём не имеем силы, да и не нужно; всякое русское сердце знает всю цену этой невозвратной потери и всякое русское сердце будет растерзано. Пушкин! Наш поэт! Наша радость, наша народная слава! Неужели в самом деле нет уже у нас Пушкина! К этой мысли нельзя привыкнуть!»

О великом поэте, классике русской литературы, Александре Сергеевиче Пушкине (1799-1837), кажется, известно всё. Есть полное собрание сочинений, переписка, воспоминания современников, исследования литературоведов, краеведов, историков – всё это богатейшее наследие, кажется, должно дать полнейшее представление о великом поэте. Огромный материал о его жизни и деятельности, о его знакомствах и случайных встречах, об увлечениях, об учёбе, о взаимоотношениях в семье и в высшем свете. Собраны не только автографы поэта и письма к нему, но и свидетельства знавших его людей, даже слухи и сплетни. Накоплен колоссальный материал. И всё же, существует целый пласт деятельности русского гения, который остаётся неисследованным.

Предлагаю читателям познакомиться с книгой военного журналиста Сергея Порохова «Секретная жизнь Пушкина» (Изд. «Слово и дело», Санкт-Петербург, 2004).

Удивительный парадокс! «В научных трактатах и статьях практически не уделяется внимания общественной деятельности и государственной службе А. С. Пушкина. А служил он целых 14 лет!» – пишет Сергей Порохов, анализируя факты из жизни великого поэта. Общеизвестно, что Пушкин числился на службе, но сложилось представление, что у него не было никаких обязанностей и дел. Не странное ли представление о русском чиновнике: служить, не служа? Из школьных учебников нам известна отшлифованная биография гения русской поэзии в стандартах советской идеологии 30-х годов ХХ века, в которой о государственной службе Александра Пушкина образовался большой пробел, и его ещё предстоит исследовать пушкинистам.

Многие ссылаются на свидетельства брата поэта: Лев Сергеевич в «Биографическом известии об А. С. Пушкине до 1826 года» сообщал случай из жизни молодого Пушкина. В Петербург приезжала просвещённая дама, старая немка по имени Киргоф, имеющая круг общения, принимавшая молодых людей, в число её занятий входило и гадание. Пушкин зашёл к ней однажды утром. Обращаясь к нему, она сказала, что он человек замечательный. Рассказала его прошедшую и настоящую жизнь, потом начала предсказания, сперва ежедневных обстоятельств, а потом важных эпох его будущего. И, между прочим, сказала, что сегодня он будет иметь разговор о службе и получит конверт с деньгами. «О службе Пушкин никогда не говорил», – вспоминает брат (а так ли это?), конверт получать было неоткуда и гаданию он не придал значения. А вечером того дня, выходя из театра до окончания представления, на разъезде он встретился с генералом А. Ф. Орловым. У них состоялся долгий разговор, генерал советовал оставить министерство и надеть эполеты. Вечером, возвратившись домой, Пушкин находит конверт с деньгами от лицейского товарища, вернувшего давно забытый картёжный долг юношеских лет. Киргоф также предсказала его ссылку на юг и на север, женитьбу и преждевременную смерть от руки высокого белокурого человека. Пушкин был поражён постепенным исполнением всех предсказаний и сам рассказывал о них.

Молодой двадцатилетний Пушкин не заботился о лестной репутации. В детстве он рос в среде балагуров, в общении отца и дяди. Поэтому у Саши рано проявилось искромётное чувство юмора, и обычно он был любимцем любой компании. Складывается впечатление, что свою нелестную репутацию Пушкин создавал сам. Зачем? Потакая чьим-то нравам и убеждениям? Исследователи пишут: «Он сделался идолом преимущественно молодых людей, которые претендовали на отличный ум и отличное воспитание. Такая жизнь заставила Пушкина много утратить времени в бездействии. Но всего вреднее мысль, которая навсегда укоренилась в нём, что никакими успехами таланта и ума нельзя человеку в обществе замкнуть круга своего счастья без успехов в большом свете». Так что, не отрицая честолюбивых намерений молодого человека – блистать, стать известным, – исследователи посчитали, что для поэта в тогдашнем его окружении единственный путь – путь порока. Сколько же и чего надуманного во всём этом?

«Многие тогда сами на себя наклёпывали, – подтверждает Ф. Н. Глинка. – Эта тогдашняя черта водилась и за Пушкиным: придёт, бывало, в собрание, в общество и расшатывается. – «Что вы, Александр Сергеевич?» – «Да вот выпил 12 стаканов пуншу!» А всё вздор, и одного не допил».

П. А. Плетнёв, будущий ректор Петербургского университета, рассказывал, что Пушкин по окончании Лицея три года предавался развлечениям большого света и увлекательным забавам: «От великолепного салона вельмож до пирушки офицеров, везде принимали Пушкина с восхищением, питая его славу, которая неотступно следовала за каждым его шагом».

Граф Корф, лицейский однокашник, вспоминал с злобной завистью и осуждением [около 1852 г.]: «…В нём не было ни внешней, ни внутренней религии, ни высших нравственных чувств и он полагал даже какое-то хвастовство в отъявленном цинизме по этой части: злые насмешки… Вечно без копейки, вечно в долгах, иногда … без порядочного фрака, с беспрестан-ными историями, с частыми дуэлями, в близком знакомстве со всякими трактир-щиками, непотребными домами и прелестницами петербургскими, Пушкин представлял тип самого грязного разврата…» (разврат в православной России – это пустяки в сравнении с нынешнею распущенностью. /Сергей Порохов/).

Вяземский возражал на рассуждения Корфа чрезвычайно решительно: «Насколько мне известно, он вовсе не был предан распутствам всех родов. Не был монахом, а был грешен, как и все в молодые годы. В любви его преобладала вовсе не чувственность, а скорее поэтическое увлечение, что, впрочем, отразилось и в его поэзии. Никакого особенного знакомства с трактирами не было, и ничего трактирного в нём не было, а ещё менее грязного разврата» [после 1852 г.].

Катенин заметил (1819) характерную черту Пушкина, сохранившуюся и впоследствии: осторожность в обхождении с людьми, мнение которых уважал, ловкий обход спорных вопросов, если они ставились слишком решительно. Фаддей Булгарин также отмечал, что Пушкин, «скрытен в суждениях, любезен в обществе и дитя по душе». В его внешности и увлечениях современники также отмечали: «Физическая организация молодого Пушкина крепкая, мускулистая и гибкая, была чрезвычайно развита гимнастическими упражнениями. Он славился как неутомимый ходок пешком, страстный охотник до купания, до езды верхом, и отлично дрался на эспадронах, считаясь чуть ли не первым учеником фехтовального учителя Вальвиля», и также отлично стрелял. Сын П. А. Вяземского вспоминал, что Пушкин учил его боксировать по-английски.

Как видим, складывались полярные суждения о личности и поведении Пушкина, молодого выпускника Лицея. Послелицейские годы как-то выпадают из биографических исследований. Но знающие Пушкина люди утверждали, что будущие успехи его творчества – это результат самостоятельной учёбы и большой работы над собой в этот период взросления.

Александр был на 7 лет старше брата. В момент выпуска Пушкина из лицея Льву было всего 12 лет, он учился и жил в университетском Благородном пансионе. Через 3 года Пушкин уже был в Кишинёве. Волнуясь о будущем младшего брата, в письме от 21 июля 1822 года он пишет: «В службе ли ты? Пора, ей богу пора. Ты меня в пример не бери – если упустишь время, после будешь тужить – в русской службе должно непременно быть 26 лет полковником, если хочешь быть чем-нибудь когда-нибудь – следственно разочти; – тебе скажут: учись, служба не пропадёт. А я тебе говорю: служи – учение не пропадёт. Конечно, я не хочу, что бы ты был такой же невежда, как В. И. Козлов, да ты и сам не захочешь. Чтение – вот лучшее учение…»

В другом письме осенью 1822 года Александр пишет брату, как служить: «Ты в том возрасте, когда следует подумать о выборе карьеры; я уже изложил тебе причины, по которым военная служба кажется мне предпочтительнее всякой другой. Во всяком случае, твоё поведение надолго определит твою репутацию, и, быть может, твоё благополучие.

Тебе придётся иметь дело с людьми, которых ты ещё не знаешь. С самого начала думай о них всё самое плохое, что только можно вообразить: ты слишком сильно не ошибёшься. Не суди о людях по собственному сердцу, которое, я уверен, благородно и отзывчиво и, сверх того, ещё молодо, презирай их самым вежливым образом: это – средство оградить себя от мелких предрассудков и мелких страстей, которые будут причинять тебе неприятности при вступлении твоём в свет.

Будь холоден со всеми; фамильярность всегда вредит; особенно же остерегайся допускать её в обращении с начальниками, как бы они ни были любезны с тобой. Они скоро бросают нас и рады унизить, когда мы меньше всего этого ожидаем. Не проявляй услужливости и обуздывай сердечное расположение, если оно будет тобой овладевать: люди этого не понимают и охотно принимают за угодливость, ибо всегда рады судить о других по себе».

Никогда не принимай одолжений. Одолжение, чаще всего – предательство. Избегай покровительства, потому что это порабощает и унижает… Правила, которые я тебе предлагаю, приобретены мною ценой горького опыта. Хорошо, если бы ты мог их усвоить, не будучи к тому вынужден. Они могут избавить тебя от дней тоски и бешенства».

Оказывается, Пушкин с братом о службе говорил! Но не о своей. Были достаточно веские причины не говорить о собственных служебных делах. Хотя в письме он подчёркивает свой собственный нелёгкий служебный опыт. На самом деле, служба всегда привлекала Пушкина, он, как все юные лицеисты, был воспитан на примерах героев Отечественной войны 1812 года.

Служил ли Пушкин? На этот вопрос исследователи поспешно приводят слова самого поэта из чернового письма Пушкина с просьбой об отставке от 22 мая 1824 года к А. И. Казначееву, начальнику канцелярии графа Воронцова: «7 лет я службою не занимался, не написал ни одной бумаги, не был в сношении ни с одним начальником. Эти 7 лет, как вам известно, вовсе для меня потеряны. Жалобы с моей стороны были бы не у места. Сам я загородил себе путь и выбрал другую цель». Раз есть признание Пушкина – о чём же ещё говорить? Ответ прост: не служил и служить не желал.

Но есть и другой черновик письма к тому же Казначееву, написанный в те же дни, когда поэт добивался выезда с юга: «О чём мне жалеть? О своей неудавшейся карьере? (С этим) (я примирился с этим уже 4 года)». Так 7 лет или 4 года? – сколько прошло с тех пор, как Пушкин поставил крест на своей карьере? Означает ли это, что до ссылки в Михайловское Пушкин всё же лелеял надежду на удачную карьеру? Не исключено, что подлинное отправленное письмо может совершенно не соответствовать черновику, в котором отражено мимолётное настроение.

После встречи в Михайловском лицейский товарищ Иван Пущин вспоминал: «Пушкин сам не знал настоящим образом причины своего удаления в деревню; он приписывал удаление из Одессы козням графа Воронцова из ревности; думал даже, что тут могли действовать некоторые смелые его бумаги по службе, эпиграммы на управление и неосторожные частные его разговоры о религии».

Отсюда имеем вывод: значит, Пушкину приходилось писать важные бумаги по службе! Значит, Пушкин служил! А не просто числился в государственном учреждении. Кстати, по окончании лицея, Пушкин «добивался у отца позволения вступить в военную службу в гусарский полк, где у него уже было много друзей и почитателей. Начать службу кавалерийским офицером была его ученическая мечта. Сергей Львович отговаривался недостатком состояния и соглашался только на поступление сына в один из пехотных гвардейских полков».

Судьбе было угодно, чтобы Александр Сергеевич поступил на службу в Коллегию иностранных дел. В общеизвестной биографии Пушкина вопрос о деятельности в серьёзном государственном ведомстве замалчивается, сплошь недосказанность, а то и попросту мифы. И вообще обходится стороной всё, связанное с государственной службой.

Наше внимание приковано к богатейшей лирике Пушкина, его поэмы и стихи были на слуху просвещённых людей. Стихотворство было его увлечением ещё в лицее. Однако, главным занятием и после Лицея оставалась учёба, ей отдавалась львиная доля времени. В своём кругу Пушкин отличался образованностью, высочайшей эрудицией, глубокими знаниями истории. Пушкин создал богатейшее литературное наследие и в прозе: исторические произведения, сказки, повести.

Но никуда не деться от того факта, что по окончании Лицея А. С. Пушкин стал прежде всего государственным служащим. Мог ли молодой человек, даже талантливый и даже гениальный, пренебрегать службой, за которую ему определено жалование? Родители ему денег не выделяли, за стихи ему не платили. Так что, денежное содержание за службу 700 рублей в год составляло главную статью его доходов.

Итак, молодой человек ежедневно отправлялся из дома у Калинкина моста (наб. Фонтанки, д.185) на Английскую набережную (дом №30), где размещалась Коллегия иностранных дел, куда он определён на должность переводчика,  –
отмечает С.Порохов, – В написанных биографиях в разное время исследователями упорно навязывается мнение о Пушкине как о бездельнике на государственной службе, мнение в высшей степени безнравственное и по многим известным фактам не справедливое, вовсе не соответствующее призыву:

«Мой друг! Отчизне посвятим души прекрасные порывы».

Пушкин служил, как было завещано предками ему, дворянину с многовековой родословной:

Мой прадед Рача / Мышцей бранной / Святому Невскому служил.

Чего в этих стихах больше? Кичливого указания на древность рода, прославленного уже 6 веков назад одним из пращуров великого поэта? Или гордости за своего послужившего святой Руси предка? На каких бы весах ни измерять это соотношение, из сотен стихов, поэм, исторических повестей, а главное – из писем и публицистических статей Александра Сергеевича Пушкина проистекает: служение Отчизне оставалось одним из главных мотивов его собственного поведения, критерием в оценке людей и общест-венных движений. Особенно зримо такое требование к себе проявляется в зрелые годы поэта. В художественной форме Пушкин  обращался к образу своего прадеда по матери – африканца Абрама Петровича Ганнибала, воспитанника Петра I, ставшего военным инженером и генералом. Поддерживаемое на протяжении многих десятилетий представление о Пушкине, пусть даже полушутя инициированное в письмах и самим Пушкиным, непростительно для исследователей его биографии. И в общем-то оскорбительно для нас и для такого поэта, кто был и на века остаётся гордостью России.  Бездельничать за государственный счёт, не принося пользы Отечеству – такое представление абсолютно противоречит воспитанию и душевному настрою великого поэта.

Служба всех зачисленных в Коллегию начиналась с присяги государю, Александру Павловичу. Кроме этого клятвенного обещания, обязательного для всех государственных служащих России, поступающие в Коллегию иностранных дел обязаны были ознакомиться с определением Коллегии от марта 1744 года о неразглашении служебных тайн и указом Петра I «О присутствующих в Коллегии иностранных дел, о порядке рассуждения по делам особенной важности…» Такого количества подписок о неразглашении тайн чиновники не дают и сегодня.

Не в этой ли особенности – секретности – причина отсутствия сведений о служебной деятельности Александра Сергеевича? – делает вывод Порохов.

«Определение» заканчивалось памятным предписанием, начертанным Петром: «К делам иностранным служителей коллегии иметь честных и добрых, чтобы не было дыряво, и в том крепко смотреть, а ежели кто непотребное в оное место допустит, или, ведая за кем в сём деле вину, а не объявит, то будут наказаны, яко изменники». Коллегия создавалась Петром Великим в процессе его административных реформ и была предшественницей Министерства иностранных дел, созданного Александром I в 1802 году при образовании в России министерств.

Интересно, что в ведомство Коллегии в то же время были отданы яицкие казаки – неспокойные границы России. А также в непосредственном ведении Коллегии находилась Бессарабия – плацдарм русской внешней политики на юге Европы, правый фланг русско-турецкого противостояния. Сам Пушкин не оставил воспоминаний о службе в Коллегии, отсюда некоторые исследователи сделали вывод, будто поэт там даже не появлялся. Между тем известно, что молодой чиновник Пушкин регулярно получал отпуск. А для получения отпуска нужно было подать прошение непосредственному начальнику. И такие прошения Пушкина сохранились.

Впоследствии Александр Горчаков уехал в русскую дипломатическую миссию в Лондон, Сергей Ломоносов в Вашингтон, Грибоедов был определён на Кавказ к Ермолову секретарём «по дипломатической части». Пушкин оставался до поры в Петербурге, хотя и для него уже готово было место в одной из зарубежных миссий.

В письме Вяземскому в 1819 году А. И. Толстой сообщает: « Пушкин не на шутку собирается в Тульчин, а оттуда в Грузию и бредит уже войною. Я имею надежду отправить его в чужие края, но он и слушать не хочет о мирной службе». Заставляет задуматься настрой поэта на войну, на службу в армии (такого духа не наберёшься на раутах, балах и в безалаберной светской жизни /Сергей Порохов/). Получается, что в Петербурге Пушкин вёл двойную жизнь. На виду у многих в свете – бравада и позёрство; и одновременно с этим наедине с собой напряжённая работа ума, сопровождающаяся благородными порывами души.

Интересные выводы сделал П. И. Бартенев: Дружбы между Пушкиным и Рылеевым не было. Пушкин посмеивался над неумеренностью суждений Рылеева о Европейской политике. Это значит, что Пушкин был более осведомлённым по вопросам европейской политики, имея доступ к более существенному аналитическому материалу – и как сотрудник секретного департамента, и как свидетель обмена мнениями сведущих людей.

Ко времени появления молодых лицеистов-переводчиков, в Коллегии иностранных дел всеми делами заправляли два человека: грек Иоанн Антонович Каподистрия ведал восточными делами, и немец Карл Васильевич Нессельроде ведал европейскими делами. Отношения между ними были натянутыми. Пушкин и Горчаков попали под непосредственное руководство Каподистрии, а потому тоже испытывали со стороны Карла Васильевича неприязненное к себе отношение. Впрочем, Нессельроде у многих вызывал неприятие – он был так мал ростом, что его прозвали Карлом. Увидев Карла впервые, Пушкин сразу сострил, что в Коллегии не два, а полтора статс-секретаря. Неприязнь стала взаимной и через десятилетия сыграла трагическую роль в судьбе поэта.

В Петербурге талант поэта становился всё ярче, но его колкости и эпиграммы, особенно касающиеся людей влиятельных, не остались без внимания и без последствий. По общему мнению, последней каплей стала эпиграмма на Аракчеева, всесильного временщика. И тогда генерал-губернатор Милорадович доложил обстоятельства дела Александру I. Но затем объявил от имени царя поэту о прощении, и тут оказалось, что генерал поспешил: судьба Пушкина уже решена – он должен ехать в Бессарабию. Хотя сам Аракчеев не обращал внимания на стихотворные вирши. И скорее всего эпиграмму на него писал не Пушкин (хорошо знавший историю, он признавал заслуги старого патриота России). Пушкину приписывали чужие строки, чтобы вызвать травлю поэта со стороны самодержавия (на Аракчеева, скорее всего, писал Рылеев).

Почему же местом новой службы якобы «провинившемуся» Пушкину выбрана Бессарабия? Бессарабская область, в те годы недавно образованная, в 1818 году, находилась в ведении Коллегии. Управление этой провинцией было сосредоточено в руках всеми уважаемого, замечательного Иоанна Каподистрии. Он был уроженцем острова Корфу, по национальности грек. Служил министром иностранных дел Республики Ионические острова, основанной генералом Ушаковым после победы над турками. Но Родина Каподистрии недолго оставалась свободной. По Тильзитскому соглашению Россия уступила Франции Ионические острова. Отклонив предложение французов вести администрацию, Каподистрия уехал в Петербург. В 1811 году, будучи секретарём русской миссии в Вене, он основал Гетерию филомуз – Союз греческих патриотов. Затем заведовал дипломатическими сношениями главнокомандующего русской Дунайской армией. В войну 1812 года Каподистрия продолжал деятельность при штабе Барклая-де-Толли. Во время заграничного похода Александр I оценил ум и качества Каподистрии и назначил его играть ведущую роль в русской внешней политике.

В письме к генералу Мироладовичу, подписанном и Нессельроде, граф Каподистрия дал Александру Пушкину самую благожелательную характери-стику: «…Этот ученик уже ранее проявил гениальность необыкновенную. Его ум вызывал удивление, но характер его, кажется, ускользнул от взоров наставников. Он вступил в свет сильный пламенным воображением… Нет той крайности, в которую бы не впадал этот несчастный молодой человек, – как нет и того совершенства, которого не мог бы он достигнуть высоким превосходством своих дарований».

Несколько вольнодумных пьес, в особенности ода «Вольность» обратили на поэта Пушкина внимание правительства. Волнуясь за Пушкина, предосте-регая от опасности, за него заступились Карамзин и Жуковский и поспешили предложить Пушкину свои советы, привели его к признанию своих заблужде-ний, чтобы он дал торжественное обещание отречься от них навсегда.

Адъютант Милорадовича рассказывал, что генерал вызвал к себе вольного поэта, требуя представить все опальные стихи. Какого же было удивление генерала, когда поэт чистосердечно признался, что он сжёг все стихи, но если генералу угодно – всё найдётся здесь (и указал пальцем на свой лоб). «Подали бумаги. Пушкин сел и писал, писал… и написал целую тетрадь…» – Милорадович признался: «А знаешь ли? Пушкин пленил меня своим благородным тоном и манерою обхождения».

Направляя Александра Пушкина в Кишинёв, Иоанн Каподистрия имел на него виды, «как на прекрасного слугу государства», рассчитывал на применение его талантов и способностей для решения важнейшей внешнеполитической миссии православной России: поддержать освободи-тельную борьбу греческого народа против турецкого ига.

Горячий патриот Греции, Каподистрия всю жизнь отдал борьбе за освобождение родной страны. В 1827 году в самый разгар войны греков за независимость, он официально покидает русскую службу и избирается первым президентом Греческой республики. На этом посту вскоре и был убит (в канун 300-летия города – в Петербурге торжественно был открыт памятник Иоанну Каподистрии).

Директор департамента Коллегии Н. И.Тургенев писал в апреле 1820 года С. И. Тургеневу в Константинополь: «Пушкина дело кончилось очень хорошо… Он теперь собирается ехать в Киев и в Крым». 6 мая в Константинополь он пишет ещё письмо: Пушкин завтра едет к Инзову. Государь велел написать всю его историю. Но он будет считаться при Каподистрии».

Что нам известно о делах Пушкина на юге? 17 мая 1820 года он знакомится с генералом Инзовым. Якобы купается в Днепре и болеет простудой. В Екатеринославе проездом оказывается и семья Раевских. Пушкин якобы с семьёй генерала Н. Н. Раевского едет лечиться на Кавказ. Если учесть, что «лечился» Пушкин целых 4 месяца, ехал весьма по замысловатому маршруту и только в конце сентября объявился в Кишинёве. Во всех биографиях причиной отъезда считается именно болезнь, а поездку семьи Раевских считают частным делом, что вызывает большие сомнения. Что же это за поездка в Кишинёв через Кавказ и Крым? Генерала Н. Н. Раевского охраняет отряд из 60 казаков с пушкою, его встречают, зная заблаговременно о приезде. Поездка похожа на инспекторскую проверку…

В пути Пушкин много трудится, не жалея сил, пишет не только стихи, ежедневно ведёт записи о жизни, характере и укладе южных поселений. Но, к сожалению, его «Замечание о донских и черноморских казаках» не сохранилось. В письме к брату в сентябре 1820 года он пишет: «Когда-нибудь прочту тебе мои замечания на черноморских казаков – теперь тебе не скажу об них ни слова». Так кому предназначались «Замечания»? Возможно, что записи где-то хранятся в недрах департамента? Ведь нашли через 100 лет записи Пушкина «Заметки о секте езидов», то есть о курдах, написанную в 1829 году, во время поездки на Кавказ, хотя Пушкин официально уже на службе не числился (это писарская копия для представления по инстанции). Пушкин дал оценку этому народу как одному из главных союзников России в борьбе с турками. Именно в те годы курдам было разрешено селиться в России. Однако 60 произведений Пушкина так и считаются утерянными (Сергей Порохов).

Итак, приезд в Бессарабию. Была ли поездка на юг царской немилостью? Или стала возможностью проявить себя на службе? 21 сентября Александр Пушкин со своим вечным дядькой Никитой Козловым прибыл в Кишинёв. Он попадает в новое окружение офицеров, квартирмейстеров и топографов, присланных для изучения театра военных действий. Генерал Иван Никитич Инзов, главный попечитель о колонистах южной России, исполняющий должность наместника Бессарабской области. В его канцелярии Пушкин не числился, оставаясь в подчинении у Каподистрии. В лице Инзова молодой Пушкин, не знавший родительской ласки, получил не только мудрого и заботливого начальника, но и любящего, хотя и старого отца. Инзов поселил Пушкина в своём доме, поил, кормил, давал взаймы денег, и давал поручения по службе. Инзов подал рапорт, обращаясь к Каподистрии и добился для Пушкина выплаты жалованья 700 рублей в год, которое назначалось во время службы в Петербурге и стало выплачиваться до самого отъезда из Одессы.

Инзов пишет: «Я занял его переводом на русский язык составленных по-французски молдавских законов». В Кишинёве Пушкин сделал запись перевода турецких слов. Дмитриев, проведя их диалектологическое исследование, установил, что они относятся не к крымско-татарскому и не к газаузскому, а к южно-турецкой, османской группе диалектов…

В Кишинёве Пушкин знакомится с начальником края полковником Корниловичем, с офицерами Лугиным, Зубовым, Кеком, Полторацкими, выделял Александра Вельмана, пишущего прозу и стихи. А самым любо-пытным был подполковник Генерального штаба Иван Петрович Липранди. Он привлекал внимание всей молодёжи острым умом и пламенным характером.

Липранди был на десять лет старше Пушкина, служил по квартир-мейстерской части, исполнял различные ответственные поручения, до поездки в Турцию включительно, заслуженно приобрёл авторитет знатока Бессарабии, Молдавии и Балканского полуострова… В ноябре 1822 года в звании полковника вышел в отставку, но вскоре вступил в службу чиновником особых поручений, состоял при гр. М. С. Воронцове. В 1826 году арестован по делу декабристов (был в короткой переписке с Муравьёвым-Апостолом, повешенным в числе пятерых). После следствия Липранди был оправдан, вступил вновь в военную службу, участвовал в русско-турецкой войне 1828–1829, вышел в отставку генерал-майором – 1832, затем причислен к Министерству внутренних дел – 1840, действительный статский советник – 1843. В 1864 вновь переименован в генерал-майоры. Автор многих военно-исторических и публицистических сочинений, а также ценных воспоминаний о Пушкине.

О событиях бессарабских лет А. С. Пушкин помнил всю жизнь. В «Родословной Пушкиных и Ганнибаллов» в 1830г. Пушкин пишет: «В 1821 году начал я мою биографию и много лет сряду занимался ею. В конце 1825 года при открытии нещастного заговора, я принуждён был сжечь свои тетради, которые могли замешать имена многих и умножить число жертв». Пушкин поступил, как порядочный человек, когда уничтожил документы. Он надеялся их вспомнить и восстановить, но успел написать всего несколько коротких произведений.

С 1824 года Пушкин исключён из службы и направлен в ссылку в родовое поместье Михайловское. Духовный рост поэта, по его признанию, произошёл в Михайловском. От настроений «политического радикализма», «атеизма» и увлечения модной антихристианской мистикой масонства в Михайловском скоро не осталось ничего. Вечно работающий гениальный ум Пушкина раньше многих его современников понял лживость масонства и вольтерьянства, вредного для русского Отечества.

Как национальный русский поэт и политический мыслитель, Пушкин созрел в Михайловском. Здесь он много читает, много думает, анализирует, изучает русскую историю, записывает народные сказки и песни, плодотворно работает. В Михайловском написаны: «Борис Годунов», «Евгений Онегин», «Граф Нулин», «Подражание Корану», «Вакхическая песня» и многие другие произведения. У Пушкина окончательно выкристаллизовывается убеждение, что каждый образованный человек должен вдуматься в государственное и гражданское устройство общества, членом которого он является, и должен по мере возможностей неустанно способствовать его улучшению. Ум Пушкина взрослел и мужал раньше своего возраста.

18 сентября 1826 года произошла встреча А. С. Пушкина с императором Николаем I в Чудовом монастыре в Москве. Историки обычно первым делом подчёркивают, что на вопрос царя, – принял бы Пушкин участие в восстании декабристов, если бы был в Петербурге? – он отвечал, – «Да, принял бы». А другие подробности разговора Пушкина с Николаем I, как правило, игнорируются. Хотя известно, что в Кракове в 1873 году в журнале «Литературные ведомости» был опубликован отрывок мемуаров графа Струтынского, посвящённый Пушкину. В его мемуарах Пушкин пере-сказывает свой разговор с императором.

Сразу в начале встречи Александр Пушкин смело высказал свои убеждения: «Я никогда не был врагом моего государя, но был врагом «абсолютной монархии».

Царь горячо возражал: «Мечтания итальянского карбонарства и немецких тугендбундов! Республиканские химеры всех гимназистов, лицеистов, недоваренных мыслителей из университетской аудитории. С виду они величавы и красивы, в сущности жалки и вредны!

Не было в истории такой республики, которая в трудную минуту обошлась бы без самоуправства одного человека и которая избежала бы разгрома и гибели, когда в ней не оказалось дельного руководителя… Каково следствие всего этого? Анархия!

– Ваше Величество, – отвечал Пушкин, – Кроме республиканской формы правления, которой препятствует огромность России и разнородность населения, существует её одна политическая форма – «конституционная монархия».

– Она годится для государств окончательно установившихся, – перебил Государь тоном глубокого убеждения, – а не для таких, которые находятся на пути развития и роста…

Далее, во время разговора Пушкин говорит об ошибках молодости и подчёркивает: «Молодость – это горячка, безумие, напасть. Её побуждения обычно бывают благородны, в нравственном смысле даже возвышенны, но чаще всего ведут к великой глупости, а то и к большой вине…» И продолжает: «Но всему есть своя пора и свой срок… Время изменило лихорадочный бред молодости». «Всё внезапное вредно, – поясняет Пушкин. – Глаз, привыкший к темноте, надо постепенно приучать к свету… Наш народ ещё тёмен, почти дик; дай ему послабление – он взбесится».

Во время встречи с Пушкиным, Николай I увидел в нём человека, близкого себе по духу. Император поделился с Блудовым: «Сегодня я говорил с умнейшим человеком России». Вспоминая разговор с императором, Пушкин сказал: «Императору Николаю я обязан обращением моих мыслей на путь более правильный и разумный, который я искал бы ещё долго…»

После беседы с императором в Чудовом монастыре, для А. С. Пушкина начался новый этап служения народу и России.

6 декабря 1831 года Российский император объявил указ и пожаловал Александра Пушкина в титулярные советники и назначил выплачивать поэту по 5000 рублей в год. Пушкин стал частым гостем в семье монарха, подобно Карамзину сделался «историографом империи. Ему были поручены самые сложные этапы развития русской истории (преобразования Петра I – «революционера на троне», Пугачёвский бунт). По желанию государя было написано стихотворение, актуальное и в наши дни, «Клеветникам России»:

О чём шумите вы, народные витии?

Зачем анафемой грозите вы России?

Император становится личным и единственным цензором поэта Пушкина.

До последних дней своей жизни Пушкин предстаёт последовательным сторонником монархии. Его близость к декабристам надуманна. Встретившись с самым выдающимся членом Союза Благоденствия, масоном Пестелем, о выдающемся уме которого прожужжали все уши декабристы, Пушкин увидел в нём только жестокого слепого фанатика. Не сошёлся Пушкин и с виднейшим деятелем масонского заговора на севере, поэтом Рылеевым. Политические стихи Рылеева «Думы» Пушкин называл дрянью и шутливо сравнивал название от немецкого слова «думм» (дурак).

Ещё в 1822 году в Кишинёве Пушкин пишет свои замечательные исторические заметки, в которых развивает взгляды, являющиеся опроверже-нием политических взглядов декабристов.

Главной темой художественных произведений Пушкина становится иссле-дование проблемы власти: народ и царь, преданность служивого люда монарху, верность монарха своему Божественному предназначению. Об этом и «Борис Годунов», «Капитанская дочка», «Арап Петра Великого» и «История Петра», и «История Пугачёва», и мудрая русская сказка «О золотом петушке».

Достоевский назвал Пушкина «Великим и непонятым ещё пред-возвестителем». «По-моему, Пушкина мы ещё и не начали узнавать: это гений, опередивший русское сознание ещё слишком надолго…»; «…В этом смысле Пушкин есть пророчество и указание (Дневник писателя)».

«Когда он говорил о вопросах иностранной и отечественной политики, – писал о Пушкине знаменитый польский поэт Мицкевич, – можно было думать, что слышите заматерелого в государственных делах человека». «Он весь русский с головы до ног, – указывал Гоголь в «Переписке с друзьями», – все черты нашей природы в нём отразились…» Силой своей гениальной интуиции своего выдающегося ума Пушкин проникал в тайны прошлого и грядущего и находил верное решение в самых сложных вопросах.

7 января 1833 года Пушкин был избран членом Российской академии одновременно с Катениным, Загоскиным, Языковым и Маловым.

Творчество Пушкина, обогащающее несколько поколений России, неисчерпаемо разнообразно и до конца не охвачено. Значение Пушкина для России понимали и её враги. Современные исследования архивов вюртемберг-ского и австрийского министерств иностранных дел среди прочего обнаружили секретные депеши иностранных послов, где Пушкин предстаёт как видный дипломат, политический деятель, писатель и историк, приближённый к императору, выражающий интересы России. Как слуга своего Отечества, как гражданин и как поэт Пушкин, верно служил России до конца своих дней и стал мешать силам противостояния, что и явилось причиной его убийства.

Исследуя подробности дуэли, Сергей Порохов приходит к выводу: дуэль Пушкина была тщательно спланированным и подготовленным убийством. Но какие огромные пласты времени – 200 лет скрывалась правда. Выстрел Пушкина свалил Дантеса с ног. Говорили, что его спасла пуговица. На самом деле Дантеса могла спасти только защитная кольчуга (замечание С. Порохова), и не случайно дуэль откладывалась. В нарушение правил, пистолеты Пушкина были только что куплены в магазине перед самой дуэлью, а пистолеты Дантеса взяты у французского посла, уже проверены и пристреляны. Дуэль проходила почти в темноте в 17-30. Дантес почему-то позже Пушкина подошёл к барьеру и поднял руку, чтобы прицелиться, как грянул выстрел… Это доказывает, что стрелял не Дантес (Сергей Порохов).

Александр Зинухов, обследовавший обстоятельства дуэли, обоснованно заявляет: стрелял кто-то, возможно, укрывшийся на крыше сарая. При выстреле сверху пуля должна пройти сверху вниз. Это и подтвердилось при вскрытии (Сергей Порохов).

Чувствуя кончину, Александр Сергеевич сам позвал за священником – исповедался и причастился, и ушёл из жизни как христианин. Отпевание, назначенное в Исаакиевском соборе, было перенесено в Конюшенную церковь.  А.С.Пушкин похоронен в Светогорском монастыре в родовом селе Михайловском, где бережно хранится память о народном поэте. Николай I выполнил обещание, данное в прощальной записке, и позаботился о семье Пушкина: выплатил долги, назначил пенсион вдове и дочерям, сыновей определил в пажеский корпус для дальнейшей военной карьеры; распорядился издать сочинения на казённый счёт в пользу вдовы и детей.

В первые дни после гибели Пушкина отечественная печать как бы онемела, до того был силён гнёт над нею графа Бенкендорфа, начальника жандармерии. В одной лишь петербургской газете «Литературные прибавления к «Русскому инвалиду» – редактор Андрей Александрович Краевский поместил небольшую заметку тёплых, глубоко прочувствованных слов: «Солнце нашей поэзии закатилось! Пушкин скончался, скончался во цвете лет, в середине своего великого поприща!..»

На другой же день Краевский был приглашён к председателю цензурного комитета. Состоявшему на службе в министерстве народного просвещения, Краевскому было направлено крайнее неудовольствие министра просвещения С. С. Уварова: «К чему эта публикация о Пушкине? Что это за чёрная рамка вокруг известия человека не чиновного, не занимавшего никакого положения на государственной службе?.. Но что за выражения! «Солнце поэзии!!» Помилуйте, за что такая честь? «Пушкин скончался… в середине своего великого поприща!» Какое это такое поприще?..» Вот оно – мнение великосветской черни, убившей русского поэта и до сегодняшнего дня живущее стремлением умалять значение великого Пушкина для России.

Молодой Михаил Лермонтов, посвятивший Пушкину гениальное стихотворение «Смерть поэта», сразу же попал в «опалу». «Свободы, Гения и Славы палачи», убившие русского гения, и до сегодняшнего дня живут стремлением умалить его значение для России.

Проститься с Пушкиным пришли ВСЕ сколько-нибудь заметные люди Петербурга, и весь дипломатический корпус (который ему сочувствовал). (Дантеса же не любили во Франции и Гюго в пятидесятые годы устроил ему в Французском сенате буквально травлю. Дочь Дантеса Наталья обожала поэзию Пушкина и была заточена жестоким отцом в дом для психических больных. Потомки Пушкина, живущие в Европе, бережно относятся к пушкинскому наследию и переводят на разные языки). В 1880 году по решению правительства в Москве был открыт памятник Пушкину.

Тёмные силы над Пушкиным и за 200 лет не рассеялись. Много лжи опубликовано о супруге великого поэта, Наталье Николаевне Гончаровой. Краснодарский пушкинист Е. Г. Стеценко решил отстоять доброе имя супруги Пушкина через суд. В течение 30 лет им был собран внушительный материал достоверных фактов в защиту Н. Гончаровой, подтверждающих, что она не являлась легкомысленной особой и нуждается в защите.

И все же в биографии А. С. Пушкина остаётся много вопросов. В академическом издании конца ХХ века Александр Сергеевич Пушкин всё также остаётся «советским», его творчество рассматривается в рамках коммунистической идеологии: он по-прежнему «материалист», «атеист», «вольнодумец», «враг царизма». По сути, в искажённом облике представлен гений русской поэзии, национальная гордость России, человек, повлиявший на развитие русского языка, любимый всем народом, величайший деятель русской литературы.

В книге «Секретная жизнь Пушкина» Сергей Порохов проанализировал жизненный путь А.С.Пушкина и, опираясь на известные факты, открыл для читателей новый взгляд на важную сторону биографии первого писателя России: честное исполнение государственной службы, верное служение русскому Отечеству до конца своих дней.

(В статье использована книга военного журналиста
Сергея Порохова «Секретная жизнь Пушкина».
Изд. «Слово и дело», Санкт-Петербург, 2004).

Ольга Мальцева

Ольга Александровна Мальцева. Член Союза Писателей России. Автор 8 книг.