Вечная связка Истории

Размышления о романе Анатолия Козлова «Закваска фарисейская»

В одной из наших бесед автор романа «Закваска фарисейская» (Санкт-Петербург, 2015 г.) Анатолий Юрьевич Козлов признался, что, несмотря на свою давнюю привязанность к русской истории, работая над книгой в течение долгих пяти лет, сделал для себя немало, переворачивающих устоявшиеся представления, открытий. Ведь события, лежащие в основе произведения, происходили в «самый малоизученный, но самый мифологизированный период истории»: 1904-1905 годы, Первая мировая и Гражданская войны, Сибирь этого времени, предводительство Верховного правителя России — Колчака.

Надо признать, что внушительный по объёму роман А. Козлова, не раз хотелось назвать трудом, как это принято в отношении научных исследований. Хотя ничего удивительного в таком желании нет — книга «Закваска фарисейская», действительно, огромный труд писателя-учёного, заглянувшего в далекий и туманно-расплывчатый мир более чем столетней давности. Вследствие чего было бы уместнее назвать роман не просто художественным, а художественно-документальным. Книга изобилует пояснительными сносками и документами, непосредственно включёнными в канву повествования. Это и финансовый «Манифест», опубликованный в Петербурге Александром Парвусом (Израиль Лазаревич Гельфанд, представитель финансовых кругов Германии, связанный с немецкой внешнеполитической разведкой и генеральным штабом) и Львом Троцким (Лейб Давидович Бронштейн), и «План русской революции», и «Приказ N 1 Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов о демократизации армии от 1 марта 1917 года», и «Декрет об отделении церкви от государства и школы от церкви», и послания адмирала Колчака и генерала Маннергейма друг другу при решении вопроса об участии финляндских войск в освобождении Петрограда, и т.д. Однако хочется предупредить насторожившегося читателя: документальность романа ни в коем случае не уменьшает достоинств его художественности, но только повышает качественность и ценность.

Слишком скупы были страницы школьных и прочих учебников истории, перелистывались быстро, словно вскользь… О прадедах, когда-то с гордостью носивших на груди георгиевские кресты, помалкивали наши отцы и деды — уж больно смутным был период их жизни, научившей держать язык за зубами. Но исторические вековые даты, всё же, заставили общество оглянуться, вдуматься… Украинские события 2014-2015 гг. и по нынешнее время, когда необъявленная гражданская война, где брат на брата, отец на сына, друзья и соседи друг против друга; войны на Ближнем Востоке, безумная политика Запада и США, направленная против России, окончательно всколыхнули сознание русского мира и неожиданно сблизили прошлое с настоящим — глаза в глаза. Книга А. Козлова «Закваска фарисейская» явлена своевременно!

Разобраться в настоящем невозможно без понимания прошедшего. Именно поэтому писатель с первых страниц заглядывает не на сто, а более чем на тысячу лет назад, напоминая: «…После разгрома хазарского каганата и разрушения его столицы Итиль дружинами князя Святослава, сына княгини Ольги, принявшей христианство в 955 году, спасшиеся от русских мечей организаторы паразитарного государства Хазарии осели в странах, находящихся тогда на территории современной Европы. Так происходила великая европейская мутация…» Следствие её — крестовый поход против православной Руси уже в 1147 году, в конце 1237 года вторжение в русские пределы натравленных монгольских войск, появление в 1470 году в Новгороде ереси «жидовствующих», с 1540-ых годов занесённое западными «просветителями» секулярное учение ордена Иезуитов, положившее начало современной науке, отрицающей Бога, но лицемерно допускающей веру для избранных, а для остальных — проповедь безбожия, экуменизм, сатанизм, коммунизм… В конце шестнадцатого века в России началась смута. Современный человек хорошо представляет себе, что это означает: лжецари, предательство, ослабление государства, которое едва избежало польского владычества… Возрождение же Руси последовало с восшествием на престол молодого православного царя Михаила Никитича из рода Романовых…

Ассоциативно вспоминается и недавняя «смута» девяностых — власть временщиков-предателей, разделение ослабленной страны, экономическая разруха… А также двухсотлетние предсказания монаха Авеля, согласно которым воскреснет Русь, окрепнет, обретя нового Царя… Из таких вот, невидимых глазу, но явственно ощущаемых нитей, скрепляющих прошлое и настоящее, выткано художественное полотно произведения Анатолия Козлова. В этом несомненный успех писателя.

Страницы книги «Закваска фарисейская» богато населены самыми разными по сословному положению, национальности, возрасту, характерам действующими лицами — от сибирских крестьян до полководцев, министров, императоров. Такое же многолюдие существует реально вокруг нас, потому, может быть, события произведения воспринимаются жизненно-естественными, с явственным ощущением пространства и бытия далёкой эпохи.

Младший унтер-офицер Роман Макаров из городка Тара Омского уезда, Акмолинской области после тяжёлого ранения, полученного в боях под Ляояном в Маньчжурии, по воле императора Николая Второго оказался в военном госпитале Петербурга. Новый мир, не всегда понятный степенному сибиряку, не только удивляющий, но порой и возмущающий, открывался Макарову. «Тут же, сейчас, во всём чувствовалось небывалое, как бы выразиться точнее…- легкомыслие что ли? Ну, да! Легкомыслие. И не то, что происходит от лёгкого и светлого состояния души, когда точно знаешь, что жизнь — это подарок Божий. А легкость именно от недомыслия, непонимания, что жизнь — это крест, несомый человеком на суд. Вот и публика разодета так, как он не видывал раньше и в большие праздники. Так, что не отличишь сразу, с первого взгляда, где господа, а где лакеи…Да еще и женщины полуголые на столичных фасадах. Если бы ему раньше сказали об этом, он принял бы такие россказни за несусветную брехню…»

Но не только внешние отличия поражали воображение сибиряка. «В столице начались беспорядки, спровоцированные профессиональными провокаторами…Волнения в тылу передавались и армии. В госпитале раненые солдаты, желая разобраться, что происходит, «ходили за правдой» к раненым офицерам». Беспокойство, тревога, беспорядок в мыслях, речах людей настораживал, пугал унтер-офицера Макарова. «Необъяснимое апокалиптическое предчувствие царило в русском обществе, и это настроение едким дымом заволакивало огромную Россию от Дальнего Востока до Санкт-Петербурга, растравляя души и вселяя в умы бог весть какие настроения».

Судьба сибиряка Романа и его семьи, как и судьбы многих других героев произведения, в т.ч. адмирала Колчака и императора Николая Второго, слились во единый духовно-энергетический сгусток — судьбу России. Да и главным героем книги, по большому счёту, является именно она, матушка-Русь!

«Исполинская Россия стояла перед маленькой, но дерзкой Японией с грозным видом, как великан перед карликом, влепившим ему неожиданно и хлёстко пощечину. И пока великан в замешательстве раздумывал, как ему наказать нахала, собралась «толпа» из стран мировых-лидеров и применять силу стало не с руки…». Не напоминает ли та давняя ситуация нынешнее положение России в противостоянии ей западных держав и США, когда любой победный шаг «исполинского» (несмотря ни на что!) русского государства клеветнически расценивается, как агрессивное поведение, нарушение международных правовых норм? Стоило только России (по решению референдума) вернуть исторически принадлежащий ей Крым, как на страну обрушились экономические санкции. Стоило переломить ход событий в Сирии, противник которой — террористы — представляют реальную опасность не только Ближнему Востоку, но и России, как Англия тут же вбросила в информационное мировое пространство сфабрикованный фильм об «ужасном» президенте Путине, а продажные газетные «шавки» затявкали, что российская авиация бомбит не тех, не тем и не там.

Писатель А. Козлов устами русских офицеров царской армии напоминает читателю:

«Японцы не стесняются осыпать наши корабли шрапнелью, уничтожая орудийную прислугу. А в русской военной доктрине это считается негуманным — в соответствии с международной конвенцией, определяющей «негуманные» способы ведения войны!…- Вот именно, господа, негуманные! Когда русские, защищая отечество, кого-то уничтожают — это считается негуманно! И пулемёты русская армия стала принимать на вооружение в массовых количествах тоже одной из последних и по тем же соображениям гуманности! Вообще всё, что может привести к победе русской армии, так называемой «мировой общественностью» объявлено «негуманным». Русским разрешается только «героически» умирать!… Гуманность же к собственному народу выражается в пораженчестве и непротивлении. Воевать, защищая отечество, стало, видите ли, варварством…». Тогда, в Русско-японской войне, русская армия так и не дождалась приказа наступать, потому что «Америка, финансировавшая бойню по заказу Англии, выступила ходатаем Японии о прекращении войны. Россия получила политическую оплеуху».

 

Учит ли нас чему-либо история? И так ли правдиво выражение: «Прошлое уже прошло, будущее ещё не настало, есть только настоящее»? По поводу будущего спорить бессмысленно, оно, действительно, ещё не существует, но всё-таки — уже призрачно маячит, его черты можно предугадать. Прошлое же продолжает жить в настоящем, которое останется в будущем!

Оказывается, не так уж много изменилось за последний век, разве что техническое исполнение тех же стратегических задач, стандартных политических приёмов. «Сограждане не подозревали, что на формирование общественного мнения в России Германия и Америка тратят изрядные суммы денег». Даже в наиболее патриотических газетах «в угоду гласности и «свободе» печати подробно и беззастенчиво публиковались все распоряжения военного министра, описывались предстоящие манёвры, передислокации и перегруппировки русских войск в районе боевых действий», чем вовсю пользовался противник. Другие газеты, тем более нелегальные, открыто призывали к вооружённой борьбе против царского самодержавия. (Ну, как тут не вспомнить, например, «Эхо Москвы», которое, по признанию одного из современных политиков, правильнее было бы называть эхом Вашингтона?)

Характерно, что автор романа «Закваска фарисейская» пытается ответить на многие ныне животрепещущие вопросы, в том числе: кто же такие русские? Через беседу семинариста Кедрина с Макаровым писатель озвучивает ответ: «Мы — русские, при всей нашей горячности и эмоциональности, очень любим правду и справедливость. Отсюда наша прямота и искренность, когда дело касается серьёзных вопросов…о вере, о земле, о справедливости… Мы долготерпеливые, мы можем пойти на какие угодно компромиссы, лишь бы ужиться с соседями, поскольку даже худой мир — лучше ссоры. Но вот, когда приходит на нашу землю враг — тут мы беспощадны. Потому что для нас это высшая несправедливость, когда покушаются на чужое. Или когда один у другого отбирает…Народ наш победить невозможно, и именно потому, что силён он верой православной… «Положить жизнь за други своя — нет большей любви» — вот что для русского всегда было не только высшим подвигом, но и высшей наградой. Наше сообщество, коллективизм, артельность, соборность — вот наша сила! А пока жива вера православная, мы — русские все, как один, мы — непобедимы…Мужик-то наш, как порох — только спичку поднеси. Только церковью и сдерживается, смиряется».

Разгадав главную «тайну» русских — православную культуру («совестливость, стыд, поиск правды, прямоту… патриотизм, верность»), враги России, в первую очередь, Америка ставят перед собой задачу искоренения православия в России. (Америка сумела ловко воспользоваться результатами ещё Первой мировой, вступив в войну, когда войска Антанты были на грани поражения, она добила измотанную Германию и «прибрала к рукам русскую победу», предъявив Антанте свои условия, стала лидирующей мировой державой). Русские подвергаются циничному осмеянию, чтобы заставить, в первую очередь, молодёжь, стыдиться прошлого своей Родины, отвергнуть культуру предков — перестать быть православными, а значит, русскими. Ярким примером действенности такой стратегии является Украина — где посеяно безумно-ненавистное отношение к русским, где общество духовно расколото, в том числе разделена Церковь, свирепствует ярый фашизм.

Любопытно, подчёркивает А. Козлов, что расчленить Россию, рассчитывая на особую миссию Украины, планировалось Германией, финансировавшей революцию в царской России (только в конце 1915 года германское Министерство иностранных дел и Министерство финансов для решения этой задачи выделили дополнительно 40 миллионов марок!), еще в 1915 году Парвус, автор «плана русской революции», считал украинский национализм главным орудием раскола Российской империи, которую следовало, по его мнению, раздробить на малые государства. В годы Первой мировой войны Германия разработала план онемечивания оккупированных территорий. В Курляндии планировалось расселять немцев на землях русской короны и русской церкви, в Литве следовало соблазнять экономическими выгодами и сделать «немцами» крестьян, поляков же — депортировать (или просто убить). Предлагалось ввести военный трибунал и расстреливать за любую провинность, закрыть все русские, литовские, польские, латышские, белорусские учебные заведения. Объявить немецкий язык единственным официальным языком. Германцы приступили к разделению военнопленных по национальному признаку, особо: украинцев, грузин, финнов, мусульман, поляков, евреев… Они подвергались специальной методической обработке, чтобы впоследствии можно было бы использовать их как борцов за отделение.

Так что корни событий 2014-2015 гг. на Украине, а ранее в Литве, Грузии и других советских республиках зародились ещё в начале прошлого столетия. В листовках, распространяемых немцами и австрийцами, «обещалось изгнать «москалей» из Польши, Литвы, Белоруссии, Украины: «Свобода идёт к вам из Европы!»

Как же всё это до боли знакомо нам, живущим в двадцать первом веке!

 

Писатель-историк Анатолий Козлов на страницах «Закваски фарисейской» приоткрыл завесу над ещё одной, оболганной до беспрецедентного поругания, темой — роли личности Царя Николая Второго, его супруги Александры Фёдоровны и старца Григория Распутина. Глумление над именем императора, продолжающееся до сих пор, несмотря на канонизацию членов Царской Семьи, началось еще тогда, в начале 20 века шустрыми германскими агентами через купленные на немецкие деньги газеты. Активно распространялись противоречивые слухи, зачастую исключающие друг друга, но одурманенные пропагандой умы русского люда не способны были критично воспринимать зловредную клевету. Русская интеллигенция (которую писатель метко охарактеризовал устами сотрудника британской разведки Джорджа Смита-Камминга: «У России душа женщины, а у русской интеллигенции — душа продажной женщины»), в лице депутатов Государственной Думы, старательно поддерживала распространение разъедающих дух и методично ослабляющих страну слухов, призывая к свержению самодержавия.

А в это время Царь Николай Александрович, испытывая серьёзный недостаток верных, умных, надёжных помощников, был перегружен делами «сверх всякой человеческой возможности…- вёл напряжённейшую работу по формированию нового штаба, по обеспечению тылом фронтовых нужд, по выработке стратегических планов… Николай II оставался в чине полковника, полученном еще от отца, самому себе присваивать генеральские эполеты он считал неэтичным (небольшая, но какая яркая деталь!)… Во главе армии встал Царь и результат последовал незамедлительно — Русская армия больше не отступала…».

Писатель не обошёл стороной сложную тему вынужденного, под давлением, отречения Императора от престола, при этом подчеркнув юридическую несостоятельность документа и крайнюю выгоду исторического акта для внешних противников России: «На следующий день начались убийства офицеров»… — адмиралов Бутакова, Небольсина, Непенина, генерала-лейтенанта Протопопова… и многих других морских и сухопутных офицеров. «К 15 марта Балтийский флот «потерял» 120 офицеров, из которых 76 было убито. В Кронштадте, кроме того, было убито не менее 12 офицеров сухопутного гарнизона. Четверо офицеров покончили жизнь самоубийством, и 11 пропали без вести. Большинство из них те, кого немецкий Генеральный штаб считал наиболее опасными и боеспособными». Были убиты многие инженеры и специалисты, полицейские чины, иногда вместе с семьями… Одной из самых трагических жертв стала Семья Царя Николая Второго, расстрелянная в Ипатьевском подвале в Екатеринбурге в ночь с 16 на 17 июля 1918 года. «Газеты же взахлёб писали об удивительном явлении: «бескровной революции», и впоследствии им десятилетиями вторили учебники истории.

Не меньшим ударом по России стало решение Синода, члены которого «выразили искреннюю радость по поводу наступления новой эры в жизни Церкви»…. — «во всех случаях за богослужениями вместо поминования царствовавшего дома возносить моление «о богохранимой державе Российской и благоверном Временном правительстве ея». Состоялось невиданное духовное предательство, в т.ч. нарушение всенародной клятвы 1613 года о вечной верности роду Романовых, последствия же мы черпаем полными горстями до сих пор. Сбылись страшные предсказания монаха-провидца Авеля, святого Серафима Саровского, почитаемого русским людом батюшки Иоанна Кронштадского…

«Чего было и ожидать, — сказала мрачно Анна Георгиевна. — Для кого Бога нет, тому и Царя не надобно. Поп за двери — черти в пляс», — так прокомментировала события одна из героинь «Закваски фарисейской».

 

Масштабную панораму военных действий в Первой мировой войне автор романа демонстрирует с большим мастерством, не забывая анализировать причины побед и поражений, запечатлевая подвиги и имена.

Дело защиты Родины для простого русского человека было само собой разумеющимся, а «понятие «дом» — это не собственный хутор, усадьба, а вся Россия. Широка русская душа — ей личного благополучия в отдельно взятом фольварке маловато…».

Поучая сына Романа, герой произведения Макаров восклицает:

— Тебе ружьё в руки дадут, отправят на святое дело — Отчизну защищать, мать свою, братьев, Царя! Святое, понимаешь!..

Это время — воевать — не за горами оказалось для Макарова-младшего, вступившего в «Омский ударный батальон смерти» под командованием прапорщика 19 Сибирского запасного полка Когемайкина. «Ударники»… носили на форме особые отличительные знаки: красно-чёрную ленту на груди, красный круг с чёрным Андреевским крестом внутри на правом рукаве и чёрное изображение черепа на защитных погонах». Воевал Рома отважно, так что вскоре был отмечен не менее, чем Макаров-отец, награждённый офицерским орденом Святого Великомученика Георгия Победоносца. Младший Роман Романович стал полным Георгиевским кавалером и был возведён в чин старшего унтер-офицера…

Геройские сибиряки вставали на защиту Отечества, не жалея живота своего, хоть и далеко от сибирской земли, словно не касаясь её, грохотала война. Знакомясь с энциклопедическим (по огромности и множеству, точности документальных фактов) произведением, я постоянно ловила себя на мысли, что перед глазами будто бы предстоит вся великая «исполинская» Русь. Даже Сибирь, где никогда не приходилось бывать, казалась знакомой, родной — моей землёй, такой же близкой, как Городокский край Витебщины, где блаженствовали мои детство и юность. К слову, места эти от боевых действий в Первую мировую Господь миловал, но многие белорусские сыны, призванные в армию, доблестно сражались за Веру, Царя и Отечество. Среди защитников был и мой прадед Федот Аверьянович Есипёнок, но его «война» для меня, к великому сожалению, навсегда останется неизвестной.

Зато помянуть добрым словом самого молодого воина — полного Георгиевского кавалера, уроженца Городокщины, ничто не мешает.

Иван Арефьевич Ващила[1] родился 27 марта 1899 года. Вместе с друзьями-мальчишками несколько раз пытался сбежать на фронт. Но только в 1915 году ему повезло: стал сыном 50-ого Сибирского (!) стрелкового полка. Воевал на территории Польши, Латвии, Галиции. Георгиевский крест IV ступени вручили Ивану за сражение под Варшавой, III ступени — за бои в Болимовском лесу, а за взятие форта «Слава» на реке Сан Высочайшим повелением Императора 26 августа 1915 года Ващила был награждён крестом I степени и сразу стал полным Георгиевским кавалером — в 16 лет! После окончания Петергофской школы прапорщиков и до заключения Брестского мира он блестяще командовал полковыми разведчиками…

Пересекались ли его пути с дорогами героев романа Анатолия Козлова (ведь у них существуют реальные прототипы) неведомо, но повоевать в Сибири, в армии адмирала Колчака Ивану Арефьевичу довелось…

 

Признаюсь, что о потерях России (окрепшей и фактически победившей, но преданной революционерами, подорванной изнутри, в т.ч. так называемым «Приказом N 1 Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов о демократизации армии», а затем униженной Брестским миром) читала вслух, не сдерживая эмоций, призывая своих близких разделить моё негодование, такое же искреннее, как у героев книги — словно это сейчас от моей Родины отрывают куски, заливая кровью судьбы миллионов людей. Россия должна была признать своё мнимое поражение, а также независимость Украины, она лишалась Карской и Батумской областей, Черноморского флота, морских баз в Прибалтике и Финляндии, обязывалась выплатить шесть миллиардов марок репараций и 500 миллионов золотых рублей, теряла 780 тысяч квадратных километров с населением в 56 миллионов человек, с тысячами заводов и фабрик, железными дорогами, сельскохозяйственными угодьями, квалифицированными рабочими и прочее…

«Загудела Россия, словно растревоженный улей. Заколобродила, заворчала, как разбуженный среди зимы медведь. Не принимала новую власть, умудрённая староверами Сибирь, возмутился рабочий Урал, взволновалось Поволжье… И восстали народы друг на друга, брат на брата, сын на отца. Русской кровью обагрились родные просторы…» Первая мировая война переросла в Гражданскую.

В предисловии к книге Анатолий Козлов признаётся: «А ещё я постарался не делить русских людей на белых и красных». И надо констатировать — у него это получилось. Как в семье Макаровых, где дети оказались, кто в партизанах (младший Тихон — погиб), кто с белыми (сын Рома), кто в скиту с Богом (монашествующий Осип), а кто ещё дома при родителях (маленькая Полинка), так и Россия разделилась сама в себе.

«Это кто же разберёт, где здесь правда?» — восклицает Рома, и кажется ему, что нет сил распутать клубок сомнений и противоречий, в котором оказался не только сам, но и вся страна. И лишь выбор, перед которым поставила судьба: стрелять в родного дядьку Силантия или спасти его, — становится выбором дальнейшего пути. Роман уходит к партизанам…

Многие годы нами воспринималось разделение русских людей на красных и белых в годы Гражданской однозначно: плюс и минус. Писателю А. Козлову удалось показать сложность и тяжесть ситуации во всём её многообразии (духовной, морально-нравственной, психической, физической) как для отдельного человека, так и для армии, власти, населения в целом — страны. И как, по слову Достоевского, в сердце каждого человека идёт непрестанная борьба Бога с дьяволом, а выбирает сам человек, так в то неимоверно испытующее время борьба Добра и Зла приняла такие чудовищные масштабы, что, казалось, мир земной стоит на краю гибели. Быть с «красными» или с «белыми», это как выбрать между отцом и матерью. В любом случае, останешься обделённым, в любом случае, совершишь предательство… Кого любить или ненавидеть, оправдывать или обвинять потомкам, т.е. нам, живущим ныне — Отечеству? И что изменилось (изменилось ли?) в любви родителей Макаровых к их детям, ставшим по обе стороны противоестественной разделительной черты?

«Мать, — писал Макаров, — после смерти Тихона слегла, не ходит. Языком еле ворочает. Боюсь, как бы не преставилась…» «Намедни, сынок, [теперь уже писала мать — Н.С.] у нас мобилизацию проводили, отец-то отказался — как белый билет потому. А кто-то доложил, что у него сын партизанил. Его и высекли шомполами. Теперь лежит — ноги отнялись. А я насилу поднялась. Кому за ним ухаживать? Осип-от всё в лесу на скиту — от греха подальше, я ему и не сообщаю…». Разве это боль одной семьи? Видится через это мучительная боль всей матери-Руси! Автор пишет: «Исстари русской женщине свойственно было сострадание, как и вообще России, как бы жестоки они не казались». К слову, скит, где обитал Осип Макаров, был сожжён, его насельники убиты. И в этом тоже нетрудно заметить аналогию: бесовское разрушение храмов, жестокое убийство священников, непрестанные гонения за Веру…

Выгоду от войны в России имели лишь её враги, хитро прикидывавшиеся союзниками. «Время теперь работает на нас. На каждом дне войны в России наши правительства зарабатывают неплохие деньги. Но процессом надо управлять — разделив наши функции и сферы влияния, взять всё под контроль…», — планировал генерал Альфред Нокс, представитель Британии. На Парижской мирной конференции в начале 1919 года глава Госдепартамента США Роберт Лансинг представил новую карту России. На ней самой России отводилась Среднерусская возвышенность. «Остальные территории должны отойти США, Англии, Франции, Японии и…другим партнёрам Америки… Всю Россию следует разделить на большие естественные области со своей особой экономической жизнью. При этом ни одна область не должна быть достаточно самостоятельной…».

Не удержусь, чтобы не воскликнуть, пусть риторически: «Так кем же для России, не только сохранившейся, но ставшей мощной мировой державой, был Иосиф Сталин?!»

А были ли врагами России те, кто не принял революции, не признал новой власти? Вот и мой белорусский земляк Иван Арефьевич Ващила, присягавший Царю, четырежды раненный и дважды контуженный в боях за Отечество, — переступить через присягу не смог. Воевал на стороне белых в надежде на то, что под предводительством Верховного Правителя России Александра Васильевича Колчака всё возвратится на круги своя, что реализуется программа освобождения страны от большевистского гнёта, спасения остатков народного достояния (в т.ч. российского золота в слитках, полосах, кружках, монетах стоимостью в 651 миллион 532 тысячи золотых рублей — 505 тонн, хранившегося в Омске и привлекавшего к себе, словно трутней, французов, японцев, англичан, американцев, чехов, итальянцев…) и разумного переустройства народной жизни. Но то состояние общества, о котором Царь в сердцах записал в своём дневнике: «Кругом измена, трусость и обман!» — сохранялось, да еще усугублялось коварным союзничеством.

«Антанте теперь нет никакой нужды бороться с большевистской властью, отнявшей у Германии сладкую морковку, которой она её приманила. Германия проиграла войну, а большевистская Россия показала своему кредитору шиш. Армия Верховного правителя России более не нуждается в нашей реальной помощи. Более того, у союзников нет никаких оснований помогать Колчаку… Зачем нам сильная Россия? Только с помощью большевиков мы искореним монархизм, русскую церковь и крестьянство — три столпа российской мощи, три силы, питающие русскую армию…». Судьба в Гражданской войне самого Колчака, личности неординарно-сложной, мятущейся, однако искренней, тоже была изначально предопределена: «Не сомневаюсь — большевики смогут по достоинству оценить нашу нейтральную позицию. А в качестве жертвенных животных — для всесожжения во искупление всех грехов, мы возложим на алтарь главных зачинщиков и руководителей антибольшевистского движения», — так озвучил генерал Нокс приговор Верховному правителю России задолго до окончательного поражения армии Колчака.

«Адмирала Колчака и бывшего председателя Совета министров Пепеляева расстреляли в Иркутске в ночь с 6 на 7 февраля 1920 года, по прямому приказу Ленина», а русское золото было растащено бывшими союзниками, в том числе и чехословаками, признанными у себя на родине национальными героями.

Белорус Иван Ващила эмигрировал в Китай, где вскоре тоже началась гражданская война. Проявив выдающиеся организаторские способности, сформировал из бывших белогвардейских лётчиков лётную часть и воевал на стороне китайского маршала Чжан Цзен-чана, однако от принятия китайского гражданства отказался, поэтому оставался лишь в звании подполковника.

Книга Анатолия Козлова заканчивается эпилогом, повествующим о дальнейших судьбах героев. Среди них и те, кто прошёл через Соловецкие лагеря и ГУЛАГ. Словно по мистическому совпадению, в последнем из них провёл одиннадцать лет жизни и самый молодой полный Георгиевский кавалер Иван Арефьевич Ващила, арестованный органами СМЕРШ в Маньчжурии после её освобождения советскими войсками в 1945 году. Впоследствии он каждое лето приезжал из г. Кургана, где обосновался, в родную Белоруссию, на Городокщину, и, серьёзно занимаясь археологическими исследованиями, внёс значительный вклад в науку, открыв несколько стоянок и курганов-могильников древних людей. И этот факт снова навевает мысли о круговороте истории, о вечной связке прошлого, настоящего и будущего…

Завершая размышления о романе Анатолия Козлова «Закваска фарисейская», замечу, что они не претендуют на полное раскрытие и освещение произведения, значение которого для современников и их потомков, думается, ещё будет оценено по достоинству.

[1]          — В. Бачинский, М. Пивовар. Самый молодой полный Георгиевский кавалер. — «Городокский вестник» от 06 февраля 2016 года.

Наталья Советная

член Союзов писателей России, Беларуси, Союзного государства,
ответственный секретарь Фонда памяти поэта-фронтовика Игоря Григорьева, председатель Оргкомитета ежегодного Международного поэтического конкурса памяти Игоря Григорьева.