В тандеме с собственной тенью

О романе Бориса Корнева «ТАНДЕМ». Изд. «Историческая иллюстрация», СПб, 2012.

 Если книга хороша, её можно читать слева направо, справа налево, от первой страницы к последней и от последней — к первой, — и всякий раз книга расскажет тебе новую историю. Так считали древние египтяне.

Им хорошо было: у них смысл надписи не столько прочитывался, сколько угадывался наитием; иероглифы, расставленные в любом порядке, всё равно складывались в связный текст. Они сами устанавливали связки между собой, насыщали друг друга смыслом, порождали новую, не учтённую писцом, мысль. Мы же развращены буквами, их туповатым ригоризмом и плоской однозначностью, мы даже словечко такое придумали — «буквально», то бишь «односмысленно»… Дескать: «как написано, так и читай! Без отсебятины!»

А всё же и в наше время есть мастера писать иероглифами. Читаешь иную книгу и вдруг замечаешь, что, если вернуться на несколько страниц назад, то те же самые, только что прочитанные, слова говорят уже об ином… Иногда — просто выявляют новые нюансы, но порою уводят в совершенно незнакомые пространства, так что диву даёшься — откуда здесь это?

000И вот, пожалуйста: берём книгу Бориса Корнева «Тандем», из краткой биографической справки узнаём, что Борис Фёдорович специализируется главным образом на документальной литературе: «Автор научных работ… научно-популярных, художественных и художественно-публицистических изданий». Мы уже наслышаны, что в романе «Тандем» описывается подлинная история, действительно имевшая место быть в России 90-х годов; и вот, с таким настроем, с желанием узнать то, что действительно было, прочесть предложенный текст «буквально», мы погружаемся в книгу.

Да, в самом деле!.. Незабываемые 90-е! Как сказал поэт: «Когда век волокло, как заклинивший маховик, когда выдохся ветер, ерошивший нас полстолетья…» Так и пахнуло со страниц дурным ветром той эпохи, наверное, тоже по-своему великой или, во всяком случае, величественной. Это-то погибельное величие очень хорошо передано в романе, — вот, что хочется сказать первым делом. Не просто «схвачен дух времени» (хотя он, разумеется, дышит на страницах «Тандема» очень живо), — а целая панорама развёрнута, которая у иного автора расползлась бы на хороший двухтомник, а тут компактно так уложилась на двухстах всего-то страничках, и никто не жалуется на тесноту, на скороговорку, на торопливую конспективность. Действие изящно порхает через годы и пространства, захватывает и закат Советов, и перестройку, и далее, далее; из России перелетает во Францию, в Голландию, даже в Бразилию… В Абхазии мы успеваем побывать — в самые-самые кровавые её дни, — и в весёлых кварталах Амстердама, и в Администрации Президента РФ…

Ну, давайте, чтобы не множить словеса, попросту перескажем сюжет «Тандема». Талантливый молодой химик-фармацевт Михаил Дворский, офицер-медик, под напором исторических событий конца ХХ века вынужден расстаться и с фармацевтикой, и с армией, и даже с молодой женой. Некоторое время покантовавшись на дне современности, он со своим случайным знакомым Леонидом Малкиным воссоздаёт почти умершую фармацевтическую фирму под новым названием — «Фарма 2». Фирма преуспевает, и следовательно вокруг неё начинают описывать круги криминальные акулы, надеясь проглотить аппетитное предприятие или хотя бы откусить от него кусочек. Рассуждая о том, как обезопасить свой бизнес, Дворский придумывает головоломную систему безопасности. К сожалению, к этому моменту психика главного героя, не родившегося бизнесменом, по сути своей мирного лабораторного учёного, не выдерживает постоянного давления тяжких обстоятельств и даёт серьёзный сбой. Понимая, что дальше так продолжаться не может, Дворский бросает бизнес, продаётся с потрохами некоему международному фонду, базирующемуся в Бразилии, и покидает Россию. Малкин некоторое время пытается руководить «Фармой 2», лишившейся своего мозгового центра, но вскоре гибнет от пули конкурентов. На этом всё.

Но вот, что любопытно: пересказав таким образом содержание романа, вдруг с удивлением замечаешь, сколь многое не уместилось в этот пересказ. И не просто детали, подробности в него не влезли, — нет, целые сюжетные линии, целые темы!..

Как это? Выходит роман не так уж и однолинеен, как подобает быть строго документальной прозе? Выходит, он написан всё-таки не буквами, а иероглифами, и его можно читать по-разному, всякий раз находя новые смысловые пласты?

Слой первый — буквальный — я бы оценивать не взялся, ибо мало что смыслю в фармацевтике как науке, и в истории российской фармацевтики тоже. Эпиграфом к этому смысловому слою могут стать слова главного героя романа, Михаила Дворского: «Какой-то злой рок вселился в эту фармацевтику. Наверное понимают чиновники, что лучшей прачечной для отмывки денег не сыщешь по всей стране». Эта фраза полностью исчерпывает смысл всех перипетий «Тандема Буквального».

Поначалу читатель думает, что название «Тандем» относится к деловому союзу двух главных героев, ровесников — юриста Леонида Малкина и учёного-химика Михаила Дворского. В таком предположении есть своя правда: талантливый фармацевт Дворский нуждается в пробивной силе и предпринимательской опытности Малкина, но и Малкин без Дворского — ноль без палочки. Вместе же они успешно крутят педали своего бизнеса, набираясь друг от друга премудрости и двигая вперёд российскую фармацевтику.

Этот тандем «Малкин-Дворский» актуален для первого смыслового пласта книги: авантюрно-документального. Дворский — научный центр «Фармы-2», Малкин — её двигатель, Дворский — творец, Малкин — менеджер; в общем, нормальное, по крайней мере, желательное распределение ролей для любой производящей фирмы. Для этого пласта книги Леонид Малкин — юрист, несостоявшийся функционер КПСС, — есть главный герой. Описание его бурной деятельности составляет добрую половину «Тандема» и сделано, несомненно, знатоком, для которого всё это законно-незаконное прохиндейство лишено бендеровского обаяния, но и особого отвращения не вызывает: время такое, правила игры такие!..

И всё-таки, истинный герой «Тандема» это вовсе не среднестатистический бизнесмен Малкин, а замечательный учёный Дворский!..

Представить себе, что в России в наши дни жил некий фармацевтический — ну, пусть не гений, но что-то вроде того?.. А почему бы и нет? На то и Россия, чтобы в ней время от времени рождались гении в самых разных областях человеческой деятельности. В этом смысле образ Михаила Дворского вполне типичен, узнаваем: видели таких, и не раз, и сами что-то подобное испытывали… Ещё один «лишний человек», не вписавший свой талант в очередной поворот истории. Это и Василий Ключевский писал, что пока в России воспитывают одно поколение — по принятым правилам, в соответствии с принятыми установками, — история страны совершает зигзаг, и всё, чему учили молодых, оказывается в новой реальности никому ненужным, ни к чему неприложимым… Ситуация эта — вечная, повторяющаяся из века в век, но шарахаться от неё, пытаясь сочинить что-то свеженькое может только не слишком глубокий литератор, — писатель же думающий обойти её не сможет, и непременно хоть раз да напишет о ком-то «лишнем», ибо чувствует существенную важность такой темы для данного общества.

Тему «Михаила Дворского, как лишнего человека» можно выделить во второй смысловой слой романа, что же касается третьего слоя, то он не слишком хорошо разработан в многовековой русской литературе, а потому тут всякое новое слово особенно ценно. Я говорю о теме влияния бизнеса на человеческую душу. Что мы можем предъявить на сей предмет из классики? «Приваловские миллионы» Мамина-Сибиряка, некоторые пьесы Островского, горьковского «Егора Булычова»… Всё это, конечно, по-своему хорошо, но, согласитесь, не исчерпывает.

Борис Корнев данную тему заявил, как главную, — если судить по обложке книги, на которую вынесена большая цитата из романа: «Только пять процентов людей природа снабжает способностями заниматься предпринимательством. Такие из двух рублей сделают три, а потом тридцать три и дадут ещё работу другим. Остальные могут быть профессионалами в своём деле, но делать деньги из ничего… К этому таинству приобщены единицы. А тут на тебе! Все ринулись. Беспомощно барахтаясь в океане бизнеса, наталкиваясь на острые подводные камни, мощные течения и штормы, они… непременно окажутся в ловушке. Из неё нет выхода. А безысходность не замедлит спровоцировать любую самую страшную болезнь. Пройдёт ещё время, и они потеряют всё, что имели…»

Итак, не просто лишний человек, но лишний человек в мире бизнеса. Михаил Дворский, как и всё его поколение был внезапно и жёстко поставлен перед фактом: человек, пытающийся заявить о себе и быть услышанным, должен говорить на языке своего времени, а язык нашего времени — это язык рынка, торговли. Мы сейчас даже не станем углубляться в вопрос — можно ли современный строй в России назвать истинно-рыночным, или это дикий рынок, не устоявшийся, не цивилизованный… Не важно. Важно то, что бизнес недоступен чужакам, как далёкая планета. Как нельзя любую кухарку научить управлять государством, так нельзя и любого профессора научить торговать папиросами: прогорит он как торговец и пропадёт как учёный. Положение усложняется тем, что бизнес приходится вести под огнём, непрестанно обороняясь (или же попросту прячась) от несметной толпы желающих поживиться за твой счёт. Герою «Тандема» повезло — именно потому, что он нашёл человека (Малкина), согласного взять на себя «бизнес», оставив ему «науку». И тем не менее, непрестанное давление на психику, чередой идущие наезды, постоянная тревожность делают своё дело. Дворский фактически сходит с ума.

И вот тут перед нами открывается новый пласт книги, о котором стоит поговорить поподробнее.

Русская литература богата образами самых различных психов, но сумасшествие главного героя «Тандема» не банальный бред величия или преследования. Борис Корнев награждает своего Дворского раздвоением личности. Сознание Михаила, в панической попытке спастись, создаёт некий фантом, эрзац-личность, Дворского-бизнесмена, удовлетворяющего, хотя бы от части требованиям современности и ничем не напоминающего своё «базовое Я». У двойника есть собственное имя — его зовут Василием Прохоровым, — у него свой собственный склад души, своя биография, и даже, как ни странно, своя внешность: становясь Прохоровым, Дворский надевает парик… В отличии от тонко организованного Дворского Прохоров — откровенный жлоб… Но вот что особенно любопытно: поначалу Дворский от своей болезни получает только выгоды: он управляет своей фармацевтической фирмой от имени Прохорова. Дворский прячется за Прохорова, хотя в сущности сам же им и является. Это тем легче, что сотрудники фирмы не знают, как именно выглядит Подлинный Хозяин, — не знают этого и всевозможные хищники, точащие зуб на «Фарму 2». Вот он — высший пилотаж конспирации: скрыться за спиной у самого себя. Невольно вспоминается «Потерянное письмо» Эдгара По: сыщики рыщут по квартире, ищут тайник, где скрыт некий важный документ, а документ этот висит на видном месте, на стене, в рамочке, — но никому и в голову не придёт искать так близко. Так и здесь: кому придёт в голову, что подлинный, тщательно законспирированный хозяин фирмы — это её номинальный хозяин, который именно и вертится у всех на виду, выполняя распоряжения неведомого шефа (т.е. самого себя)?

Вот он — настоящий тандем, заявленный в заглавии: тандем Дворского с Прохоровым, человека с самим собой, а вернее со своей тенью. С тёмной стороной мира.

Здесь повествование из авантюрного и публицистического плана ныряет вдруг на глубины даже не философские, а мифологические, вливаясь в те древние архетипы, что испокон века двигали творческую мысль человечества.

Вот, например, как Малкин и Дворский создают систему безопасности своего бизнеса. Дворский говорит:

«Я, как носитель ноу-хау и всех властных п-полномочий, должен стать неуязвимым, что-то наподобие твоего К-кощея Бессмертного… Кощей не может быть побеждён с ходу и просто так, одной только силой. П-помнишь, смерть его на конце иглы. Это я, значит, и п-первый номер. Та игла в яйце – это второй н-номер. Яйцо в утке, утка – т-третий номер, и она в зайце, заяц – четвёртый… Ну, и дальше что-то про сундук, который охраняет сам Кощей… К-кто первый под ударом? Д-директор «акционерки». Не я, а обычный «дядя Петя», по схеме Кощея – «заяц»… Идём д-дальше. Кто назначил д-директора? Владелец акций! Это тоже не я, а обычный «дядя Коля»… По новому – «утка». Он тоже оформил все нужные доверенности… Все вокруг прекрасно понимают, что где-то есть истинный владелец, и обязательно начнут его искать… Но найдут опять не меня. Ещё одного поминальщика. Номинального «настоящего владельца»! «Яйцо»! Ты понял, Лёня? «Яйцо»! … Вот и вся цепочка! Пусть он будет вроде как моим неформальным заместителем по контактам с внешним миром. Со всеми пусть контактирует, только не со мной!»

Вот неожиданный поворот, никак не свойственный ни криминальному, ни социальному, ни даже философскому роману. Чтобы проследовать за мыслью автора нужно нырнуть в пучину мифологии и выловить там давно уже сказанную кем-то мысль, что миф — это не сказка для детей, не эрац-наука для первобытных дикарей, но действенное орудие (и оружие) для всех времён и народов.

Перед нами не просто хитроумно закрученная система безопасности — это уже некая магическая «кодировка», заклятие, каким в древних мифах запечатывали двери в сокровищницы. Герои сказок, герои мифов и легенд, — как всем давно известно, имеют самостоятельное бытие, а так же обыкновение время от времени воплощаться в нашей реальности (явление, названное Ницше «вечным возвращением»). В данном случае мы присутствуем при возвращении Кащея Бессмертного, — персонажа, который множится и дублируется в сотнях мифологических героев, — и пусть читателя не смущает тот факт, что он является так же героем детских мультфильмов, — сам он от этого отнюдь не перестаёт быть вполне «взрослым». Сказка — ложь, да в ней намёк, намёк на реальность высшую, вечную, которая постоянно проецируется на сознание вполне обычных людей, — и наших современников так же.

Обратите так же внимание на то, заклятие, придуманное Дворским, завернуто само на себя, ибо, как уже говорилось, «Номинальный настоящий владелец» («Яйцо», Прохоров), есть одновременно и «Подлинный настоящий владелец («Кащей», Дворский), — и это узел, который невозможно развязать простому смертному.

Таким образом, психическая болезнь Дворского становится ключом к двери, ведущей в его фирму. Ключом, который нельзя украсть, которым в принципе не может пользоваться никто, кроме его владельца.

Интересно, что моментом «смены масок», перехода из Дворского в Прохорова и обратно служит в романе… банный полок. Баня, как известно, — русская, с паром и веником, — есть не просто помещение для помывки, но некое святилище, место для своеобразных радений, для вхождения в особого рода транс, для преображения, наконец. Искупаться в заговорённом кипятке — верный способ получить новую сущность. Правда, в сказках обычно Иван-дурак превращается после чудесного купания в Ивана-царевича; в тандеме же происходит наоборот: Царевич-Дворский становится после бани Дураком-Прохоровым. Впрочем, ведь и обратный переход тоже совершается в бане.

Другое дело, что такие магические экзерсисы не остаются безнаказанными. Первым звонком, предупреждающим об опасности, стал для Дворского его сбывающийся сон о потерянной машине. Кошмар начал воплощаться в реальность, подсознание начало овладевать явью, и ужас перед этой катастрофой заставляет Дворского совершить весьма обычный человеческий шаг — обратиться к врачу. К психоаналитику, если бы точным. Кажется, ещё Владимир Набоков, на дух не переносивший учение Фрейда, называл метод психоанализа «воровской отмычкой». Дворский, обладатель ключа, попытался этой отмычкой разомкнуть своё подсознание, и за это был наказан пленом и пытками. И его лечение у психоаналитика, эта попытка разрушить ту клетку, в которую наш «Кащей» загнал сам себя, приводит в конечном счёте к разрушению «Фармы 2», — к бегству Дворского из России, к «гибели» Прохорова и к гибели — уже без кавычек — его друга, Леонида Малкина.

Всем вышеописанным не исчерпывается архитепизм «Тандема». Вот, кстати, — а разве фирма, выпускающая лекарства, (в частности, некое чудесное снадобье, придуманное Дворским, исцеляющее от диабета), — не есть ли источник Живой Воды? Есть, есть… Параллели — Молодильные яблоки, Яблоки Гесперид, Сома и т.д. Именно так и следует прочитывать сию мифологему, — только так, и не иначе, а в противном случае мы ничего в «Тандеме» не поймём, смешав его с массой документальной криминалистики.

Далее: на страницах романа двоится не только Михаил Дворский — двоится и его жена. Существуют две, как бы не зависящие друг от друга, никакого отношения друг другу не имеющие, женщины — Елена (первая жена Михаила) и Мария (вторая его жена). Однако для внимательного читателя ясно: в один из моментов Елена становится Марией. Судите сами: судьба двух этих женщин странным образом рифмуется (и не только в том смысле, что обе они — жёны одного и того же мужчины). И та и другая пережили некий страшный эпизод — «баржу смерти». В первой барже вывозили беженцев из охваченного войной Сухуми, — вывозили под огнём грузинской артиллерии; причём, одна партия беглецов была потоплена, вторая более или менее благополучно достигла России, — с нею была Елена. Вторая баржа, — плавучий публичный дом в Голландии, битком набитый выкраденными из России женщинами, превратившимися в секс-рабынь, — стала страницей из биографии Марии.

Елену с её баржей спас Михаил, — именно он сумел припугнуть грузинских убийц местью России, и тем самым позволил беженцам уйти в Сочи. Мария со своей баржи-борделя спаслась сама, проявив чудеса находчивости и отваги. Елена бросает Михаила, своего спасителя. Мария «подбирает» его. У читателя, только что одолевшего превращение Прохорова в Дворского, возникает вопрос: а что если и Мария с Еленой — одно лицо? Вопрос не столь глуп, как может показаться: переливы из личности в личность — закономерное явление на страницах «Тандема». Учёный переливается в предпринимателя, русская бизнес-вумен переливается в голландскую проститутку, СССР переливается в РФ… Занятно, что пассажирка абхазской баржи — Елена — по стилистике своей более подходила для интеллигента Дворского, а обитательница голландской баржи — энергичная, отчаянная Мария — была создана скорее для его альтер-эго, Васи Прохорова, так что с этой стороны, тоже видна некая высшая гармония, всё тот же свыше определеный тандем…

Можно было бы продолжить этот мифологический анализ книги Бориса Корнева, — нам хочется думать, что будущий её читатель понял: такой подход к данному тексту не беспочвенен, параллели, отмеченные нами, не надуманные, и данный способ прочтения «Тандема» может быть весьма полезен для всякого искателя следов высшей реальности.

Хотелось бы напоследок задаться и таким вопросом: случайна ли подобная многослойность в книге, относящейся как будто к жанру одномерному и «буквальному»?

Видимо, всё зависит от автора. Грубо говоря, одномерный автор создаёт одномерные книги, и жанр тут не причём. Человек (скажем прямо — Борис Корнев!), обладающий глубоким жизненным опытом, — притом хорошо осмысленным, — не может не выйти на одном из этапов своего пути к темам, которые для стороннего человека покажутся, как минимум, неожиданными, и которые сулят ему немало счастливых открытий.

Автор: Алексей Бакулин.

Читать книгу «Тандем» на сайте http://boriskornev.com/