«…Нам Бог прибежище в бедах…»

«…Нам Бог прибежище в бедах,
покров, заступничество, сила…»
Николай Коновской

18 апреля 2022 под руководством Бориса Орлова, председателя правления Санкт- Петербургского отделения СП России, прошёл апрельский семинар студии “Метафора”, на котором участники познакомились с творчеством русского поэта, Николая Коновского.

Николай Иванович Коновской родился 22 ноября 1955 г. в с. Варваровка, Алексеевского р-на, Белгородской обл. Служил в армии, работал на заводе, на стройках, в охране РЖД. Окончил Литературный институт им. Горького. Член Союза писателей России. Печатался в журналах «Москва», «Молодая гвардия», «Наш современник». Издал книги:«Равнина» (1990г.); «Твердь» (1990г.); «Зрак» (2004г.); «Врата вечности» (2005г.), «Тростник» (2010г.) Живёт в Москве.

Борис Орлов был давно знаком с Николаем Коновским и высоко ценит его творчество:
“С Николаем Коновским мы учились в Литературном институте на одном курсе, но в разных семинарах. Студенты интересовались творчеством друг друга, читали стихи в комнатах общежития, передавали друг другу стихи, отпечатанные на пишущей машинке, радовались подборкам в газетах и журналах, и новым изданным книгам. Уже тогда стали говорить о Коновском, как о наиболее ярком самобытном поэте нашего поколения.
Николай достойно прошёл через проклятые 90-е годы, не сломался. Он не только талантливый поэт, но и добрый, чуткий человек с сильным характером, внешне напоминает былинного Добрыню Никитовича. Я всегда с нетерпеньем жду его публикации и получаю от них эстетическое наслаждение. Считаю Николая своим другом. Мы оба с ним являемся членами приёмной комиссии Союза писателей России.”

“Николай Коновской – поэт сокровенный. Не только потому, что тихо и кровно существует в русской литературе, не привлекая к себе лишнего внимания, не предпринимая никаких пиар-компаний в пользу собственной поэзии, сокровенно, несказанно прежде всего то, о чем он пишет. Его глубокие неторопливые смыслы прорываются в слова, будоражат восприятие читателя, заставляя его смотреть на мир глазами поэта, и вместе с тем как бы остаются за гранью слова – вот-вот, и скажется нечто удивительное и неизвестное – но нет, глубинное, сокровенное так и остается не сказанным” /Наталья Егорова/

О бедность и скудость – суровая правда земли!
И гул затаённый, едва различимый вдали
Соснового бора!
А всё-таки стоит, пусть даже мучительно, – жить,
Когда в отдалённом безмолвии чайка кружит
Да блещут озёра…

И время само замедляет стремительный ход
Под кровом, где медленно-медленно-медленно служба плывёт
Дыханьем надмирным,
Где ветры поклоны за стенами истово бьют,
И кроткие сёстры хваленье Творцу воздают
Распевом старинным…

Отчасти эта сознательная недосказанность возникает потому, что сам смысл того, о чем пишет Коновской, лежит за гранью нашего мира и понимания. А сказать о том, что чувствует и о чем догадывается сердце, попросту невозможно. Да и как можно сказать вот эту – возникающую в другом стихотворении и в общем-то сказанную – «разлитую вечность»? Николай Коновской владеет и словом, и смыслом, и смыслы сказанного в его стихах многогранны и многозначны.

“И все же недосказанность, несказанность, сокровенность не уходят никуда. Они – метод стиля. Отчасти недосказанность возникает и потому, что сам поэт знает, что есть вещи, о которых нужно не говорить, а молчать. Зачастую Муза Николая Коновского сознательно замолкает на полуслове, как в стихотворении об оптинской старице Сепфоре. Когда-то поэту удалось прикоснуться к чуду святости – и он пытается щедро поделиться им с читателями, вслед за собой проводя их в келью старицы:

Слаба была уж матушка, глаза
Её уже совсем не различали
Предметов мира, человечьих лиц,
Но милосердный даровал Господь
Ей зрение духовное, и тот
Смиренный угол, где она сидела
На палочку склонившись, озарялся
Каким-то тайным несказанным светом.

Вот тут-то и зажигается читательское сердце неумолимой жаждой продолжения: «А что Сепфора? О чем она сказала? Но поэтическое повествование неожиданно и резко заканчивается.” /Наталья Егорова/

А перед смертью матушки мне сон
Приснился ночью, только вот его
Я толковать не смею…

Целомудренным молчанием поэт расширяет пределы чуда, произошедшего лично с ним, и позволяет всем нам стать его участниками. Творческий метод Коновского – как бы приглашение помолчать вместе, чтобы открыть друг другу свои души и вместе пережить происходящее в реальности.

ПРИКОСНОВЕНЬЕ

Полдневный жар. Мерцание ракит.
Светящееся золото остожий.
Горит в дали дрожащей, предстоит
Мир пред тобой – непостижимый Божий.

Пронизанное вечностью насквозь
Глубинное печальное раздолье,
Навстречу каждым взгорком подалось,
Наполнив грудь неразделённой болью…

Леса, поля, погостов тихий свет,
Сгустившейся грозы предощущенье –
Свершённое душой чрез толщу лет
Прощальное уже прикосновенье…

Николай Коновской принадлежит к числу тех немногих счастливых поэтов, которые искали сокровище и нашли его. Начинавший в молодости как трепетный и глубокий философский лирик, обращающий на себя внимание глубиной смысла и умением передать непередаваемый трепет живого – дыхание ветра, скольжение лучей по листве, трепыхание крыльев бабочки, неуловимые смены освещения и настроения, зрелый Николай Коновской, не оставивший своей основной поэтической линии, сумел придать ей другую высоту – он дерзнул стать поэтом христианским.

Ели мы станем искать, из какой почвы выросло поэтическое древо Николая Коновского, нам придется вспомнить о любомудрах. А какие любомудры без христианства? Вот они-то – от Тютчева до Хомякова и вели Николая Коновского за руку к Свету Христа, заставляя хранить строгость строки. Еще в истоках поэзии Николая Коновского – ясно слышатся прозрачный и трепетный Фет и Бальмонт с его несказанностью и вечным желанием передать невыразимое. Бальмонтовскую «Безглагольность» можно поставить эпиграфом к лирике Николая Коновского, завороженного красотой русской природы и пытающегося за неброской красотой среднерусского пейзажа разглядеть душу России.

Коновской много занимался поэтическими переложениями святых отцов, псалмов Давида – и к созданию душеполезных, но все же не совсем авторских текстов, относится с большой ответственностью. Но свежестью, новизной и неисчерпаемым чудом жизни дышат его собственные авторские стихи Коновского-паломника. В каждом авторском стихотворении поэта – любование красотой мира, личные переживания:

***
Взлетает с добычей, на землю стремительно пав,
Распластанный хищник. Дурманит – полуденных трав
Разлитая вечность.
С дерев поднебесных янтарная каплет смола,
И бабочка-диво порхает, легка и светла,
Святая беспечность.

Скажи: эти травы и птицы, и бархатный шмель
В пространствах грядущих надмирных всего лишь – ужель! –
Созвездия праха?..
А милая гостья в стозвонной медовой глуши
На камень холодный моей безотрадной души
Садится без страха.

Читатель видит само трепетное и неуловимое движение крыльев бабочки, что в поэзии – большая редкость. А прочитав эту небольшую лирическую миниатюру, хочется повторить знаменитые слова Фауста: «Остановись, мгновенье! Ты прекрасно!».

ЗЫБКО ЯВЛЕННЫЙ ЛЕС

Синевой отражённый,
Вешним водам вослед
Льётся новорождённый,
Пробудившийся свет.

Ожиданье удачи,
Старой думы уклад, –
Свет и ветер иначат
На неведомый лад.

Плещет золотом ливней,
Блещет грохотом гроз –
Горний дух благостынный,
Мир пронзивший насквозь!

В НОЧИ

Отрадно в дремлющей глуши
Взирать на звёздный блеск нетленный…
Хоть нет с тобою ни души,
Но есть – величие Вселенной.

Гляди: рождённый в высоте,
Проникший из-за тёмной тучи,
Свет горний – в медленной воде
Переливается певуче.

Вверх, вниз, – куда ни кинешь взгляд, –
Таинственны и невесомы,
Во Славу вышнюю горят
Светил бесчисленные сонмы…

О кронами шумящий бор!
Дух звёздной вечности мгновенной,
Излившейся на мой затвор,
Затерянный в ночной Вселенной!

УСИЛИЕ

К закатному солнцу, таясь, обернуло за плечи:
Как небо багрово и огненно-сини стволы!
Всей негой земной и небесною веющий вечер, –
Пахуче-недвижимый… Поровну света и мглы.
Леса и поля, и озёра, – блаженно-немою,
Красой облекаются, льющею сладостный яд…
И силится тщетно – не свет, – что за светом и тьмою
Душа смертоносным усильем постичь и объять.

В ЭТОЙ ПУСТЫННОЙ АЛЛЕЕ…

…Вот она словом заветным
Снова встречает меня,
Не отстраняясь от бездны
Светом шумящего дня.

В воздухе дело к ненастью.
Молнии брызнул изгиб.
Сердце наполнено страстью
Юных дурманящих лип.

Душные, оцепенели
Травы над дальней тропой…
В этой пустынной аллее,
Где мы сидели с тобой,

Так же смеркается запад,
Так же, вне горя и лет,
Льётся божественный запах,
Пахнет божественный свет…

ИЗ ОКРУЖЕНИЯ!

В шаге лишь – от пораженья,
Даже оставшись вдвоём,
Вырвемся из окруженья
Под перекрёстным огнём…
Небо предстанет пред взором,
Солнце бессмертное, – и
Русским промозглым простором
Раны залижем свои.

* * *
Звезда… и камень под ногой,
И мысль, и духа плоть –
ПУТЬ
В руке могущей и благой,
В твоей руке, Господь.

В миры иные уводя,
Воинствует со злом
Акафист летнего дождя,
Гремящих гроз псалом.

ВВЕРХ!..

Волглый воздух – бездонней, и птицы – тревожнее крик,
И усталое солнце за дальние горы садится…
О пронзившая боль! – зацепиться бы только за миг,
На единственный миг бы – за тающий свет зацепиться!

Зрим таинственный свод, неземным озарённый огнём,
Закрываем глаза, и, исполнены грозных видений,
Неуклонно и медленно в страшную вечность идём
По ступеням крошащихся невозвратимых мгновений.

Николай Коновской всегда обращал на себя внимание скромностью, неторопливой вдумчивостью и очень серьезным, обязательным отношением к творчеству. Всходили и гасли минутные поэтические звезды, разбиваясь о камни ими же самими бурно нафантазированных миров. Николай Коновской не гнался за сиюминутным. Он тихо делал свое дело. И произошло то, что по нашим непростым для поэзии временам можно назвать чудом – Николаю Коновскому удалось выжить и состояться как самостоятельному, значимому, глубокому и ни на кого не похожему поэту.

Из оболочки, тягостной и тленной,
Душа моя! – о, столько долгих лет
Зачем туда стремишься, где блаженный
И неподвластный разуменью, свет?..

А мир лежит во тьме и лжи, и горе.
Кровавый огнь стремится низойти.
Но путь души – в Его руке и воле…
И жизнь и смерть, распутья и пути.

В семинаре участвовали петербургские поэты: Борис Орлов (дистанционно), Ольга Мальцева, Татьяна Никольская, Ирина Катченкова, Владимир Митюк, Людмила Троицкая и др.

Самобытные стихи Николая Коновского обогащают духовный мир читателей и расширяют их поэтический горизонт. 22 ноября 2022 г. Николаю Ивановичу Коновскому, автору Русской народной линии, исполнится 67 лет. Желаем поэту крепкого здоровья и душевных сил, неисчерпаемого поэтического вдохновения на долгие лета!

(Использована статья Натальи Егоровой)

Ольга Александровна Мальцева - поэт, публицист, член Союза писателей России, староста ЛИТО «Метафора» с 2013 года, автор 14 книг, в том числе стихов для детей и прозы об отце-фронтовике.