Истории понауехавших

Модный такой образуется жанр.
Истории понауехавших.
Вслед за The Village подтянулась Линор Горалик.
Надо сказать им спасибо.
Потому что материал воистину бесценный.
Горалик из услышанного пытается формулировать дискурсы.
Один из них: «У всех в голове пример белоэмиграции, пугающий и безнадёжный, зато многому учащий».
За это — за коннотацию с первой волной — скажу отдельное спасибо.
Прекрасный дискурс.
Давайте погрузимся.

2022

«Я вам сейчас хорошее скажу… Начнётся настоящее антивоенное движение в России, и это приведёт к краху России как империи. Меня очень радует, и в этом я пытаюсь какое-то утешение находить».

1920

«Новой России мы ничего не можем дать, кроме любви».

2022

«Мне уже теперь ни х** не понятно, кто такой русский… Это какое-то пятно, внутри которого «Яндекс», OZON и гречка».

1920

«Я могу многое ненавидеть и в России, и в русском народе, но многое могу любить, преклоняться и, главное, чтить её святость».

2022

«Каждый носитель русского языка, который не начинает любую фразу с «Извините меня за Путина», должен наесться яду и сдохнуть, включая меня».

1920

«Просто я Россию люблю больше, чем ненавижу большевиков. А вы большевиков ненавидите больше, чем любите Россию».

2022

«На вопрос: «Откуда вы, ребята?» — Н. с подругой осторожно отвечают: «Я из Латвии». — «А я из Израиля».

1943

«Я русский офицер — и чужой формы никогда не носил».

2022

«Папа считает, что во время катаклизмов уезжать нельзя, надо своей страны держаться, а страны-то и нет».

1919

«Я испытываю тяжкое и к тому же горькое чувство из-за того, что мне таким вот образом приходится уезжать отсюда по вине злых людей!.. Я… любила и всегда буду любить и страну, и народ».

2022

«В банке Н. и его жену — двух известных активистов — менеджер при открытии счёта внезапно спрашивает, как они относятся к Путину. «Ужасно, — говорят они, — мы оппозиция».

1940

«Во времена самого крайнего нашего безденежья мы, опасаясь, что кредиторы доберутся до «Перегрины» [жемчужина в 27 каратов стоимостью $500 тыс.]… положили её в личный сейф в Париже.

В 1940 году немцы устроили ревизию сейфов…

— Жемчужину свою вы получите. Но услуга за услугу. Согласитесь стать нашим, так сказать, светским агентом — получите один из лучших парижских особняков. Будете жить там с княгиней и давать приёмы. Счёт в банке вас ждёт. Кого приглашать, мы скажем.

— Ни жена моя, ни я — ни за что не пойдём мы на это. Уж лучше потерять «Перегрину».

2022

«Разговор о стыде и о том, что ужасно тяжело формулировать, за что так стыдно. «За годы своего солнечного п**додумства».

1920

«Ограждая права каждого, я требую исполнения каждым долга перед Родиной — перед грозной действительностью личная жизнь должна уступить место благу России».

2022

«На русском разговаривать не стыдно, если делать это так: вместо «Здравствуйте!» — «Х** войне!», вместо «До свидания!» — «Слава Украине!», а посередине уже говори, что там тебе надо.

1985

«Я всегда думала о судьбе своей Родины — и у меня, и у моей семьи нет вражды с русским народом. Мы помним, как в лихие годы нас спасали крестьяне…»

* * *

Из белоэмигрантского прошлого я сознательно выбрала голоса людей, потерявших в революцию всё — родных, огромные состояния, люто воевавших с красными и написавших немало злых и горьких слов о том, что произошло в России в 1917-м: императрицы Марии Фёдоровны, великого князя Александра Михайловича, князя Юсупова, генерала Деникина, барона Врангеля, Ивана Бунина, Зинаиды Шаховской.

Я могу продолжать ещё очень долго, но, полагаю, для дискурса довольно и этого.

И последнее.

Они предлагают назвать себя «эмиграцией совести».

Полагаю, вернее будет «эмиграция стыда» или просто — «стыдная эмиграция».

Марина Юденич t.me/yudenich