Пейнтбол художника Александра Медведева

(По книге «Войти в белое»)

 1

Если взять из рассматриваемой книги название одного из рассказов «Меткий стрелок» и обыграть его, то последует утверждение, что писатель Медведев при отчетных интеллектуальных «стрельбах» посылал пули не в центры  мишеней, а в «молоко», то есть в Белое:

Стрелял в мишени с «молоком»,
Где есть своя «десятка»,
Хоть раздавался смех кругом
Известного порядка.

Собака лает, а литературный караван идет, и условные верблюды развозят книги писателя-художника и по жарким степям, и по заполярным льдам нашей необъятной Родины.

Смешки и нападки преследуют любого талантливого человека, Александр Медведев старается не обращать внимание на них, выбивает, как некогда в мотострелковом полку, где служил срочную, свои «десятки», «восьмерки» и т. д., продолжая ответственно и старательно исполнять изобразительные и писательские дела. Но так уж и ответственно? Ведь можно сколько угодно долго и красочно, даже закатывая глаза к священному небу, описывать акт художественного творчества, но при переходе к конкретным практическим действиям опростоволоситься. Вот и Александру Медведеву, самому этого  не замечающему, после пышных ритуальных вступлений перед тем как непосредственно «войти в белое» суждено магически раз за разом превращаться в того самого солдатика-пехотинца из мотострелкового полка, в чьих руках  оказывается пресловутый автомат АКМ, из которого он, чуть ли не прикасаясь стволом к незримому холсту, начинает гротесково лупить в белое. Можно из винтовки, из дробовика, однако белый холст в кусочки и – по заулочкам-закоулочкам! Хотя можно для смягчения ситуации, ее накала, назвать другой вид стрельб – игровой: это пейнтбол, где стреляют шариками, начиненными разноцветными красками. Вот они-то холст действительно умажут, уделают…

Но почему у Медведева так «мелко» получается? Да потому, что Александр и без выстрелов из ружья мельчит безбожно. Не может он, записной искусствовед, которых сотни в Петербурге, работать в прозе по-крупному, то есть  ему не сотворить качественно большую повесть и тем более роман, вот и получилось, что все рассказы в книге «Войти в белое» написаны на размен, как бы «по мелочевке» Что толку от того, что он волнительно охает и ахает, и даже расшаркивается перед тем как войти в  якобы «нетронутое»? Можно умно и со знанием дела в преддверии живописания говорить про кисти и краски, которыми собрался творить, можно профессионально, завораживающе – красочно перечислить тона и полутона, на которые он сделает ставку при создании произведения, но само произведение не создаст, потому  что…   проза  – это не его жанр, не его кредо.  У него нет ни нюха, ни вкуса прозаика. Александр – художник, хотя мне неизвестно какого уровня. Возможно, он из тех подвижников, а не передвижников, призвание которых – млеть от слова «мольберт»? Вот и стреляют в белые холсты, как в белую моль, из «Больших Берт»! Хотя и звучит фантасмагорично, но полагаю, что здесь игра на контрастах, на противоположных несопоставимых величинах вполне уместна.

Любовно, а может, и не любовно, расписывая многообразие и многоцветье красок и тонов, художник-эксперт  Медведев забывает о главном, не о том с какими познаниями в изобразительном искусстве, а с какими жизненными идеями творческий человек входит в это самое «Белое». С большими или с мелкими? С патриотическими или русофобскими? Ведь если неподготовленный человек подходит к холсту, он видит только белое. И потому рассказы книги «Войти в белое» повествуют практически про одно и тоже: или про «белочку- белую горячку»,  или про «белого бычка», вероятно потому, что книга издана в 2021 год – год Быка. Кстати, из-за того, что во многих рассказах говорится о жизни художников-пьяниц, то глубина и обьем информации для размышлений почти всех произведений книги измеряется в специфических единицах – 0, 5\ 0,75 \ 1 л… Но чаще всего в 0,25 л, то есть в «мальках», «мерзавчиках» и «шкаликах».

Я упомянул год Быка. А может ли писатель-тяжеловес (а не легковес ли?) схватить быка за бока? Нет, не работают против быка Тёмы медведевские приемы. Кстати, все провалы Медведева в  рассказонаписании обусловлены в большей степени тем, что он и в этом, слабо разработанном им жанре проза, пытается сработать на тех методах сочинительства, которые удачно использует при написании искусствоведческих работ. Так очень часто случается в литературе, в одном жанре у писателя получается, а в другом – увы, нет…

Выходит, что почти всё «литературное оружие» нынче направлено против Александра. В том числе и бумеранг, ведь бесстрашный критик Медведев не так давно сурово отругал и спросил не по-детски  с дебютантов-прозаиков  Ахматова, Барбаняги и других (в том числе и меня), вот критика и вернулась в утяжеленном виде.

Хватать быка за рога или за бока – это вообще-то медвежье дело, но не конкретно Александра Медведева. Ваятелю, живописцу, маэстро Медведеву куда больше подходит гулять в белом костюме по аристократическому Петербургу. Впрочем, в «белой тройке» – все же банально, никого не удивишь. Вот в белом исподнем – куда интереснее. Попробовал бы побывать Александр в изодранных собаками одеждах В. Чернышева (генерала Черноты), когда издевательски вывел его в образе The Fool (безумца-бродяги). Такое смехачество наказуемо, за него прилетает…

Кстати, о прогулках по Петербургу.  Недавно, написав статью    о новой книге поэтессы  А. Арсеньевой, показал всем, что он еще тот А. Едведев, поскольку так и норовит сожрать или уесть рецензируемого (ую). Нет бы просто-напросто похвалить поэтессу за хорошую и, главное, неожиданную рифму «трансформируя  – кумирами», начинает привередливо копаться в стихе, словно в еде или, хуже, в трупе: «Внедрение научно-философского термина «трансформируя» вместо более легких слов того же смысла – превратив, обратив – поэтесса находит уместным ради рифмы – «кумирами». Это, поверьте, не придирка…». Ой, ли?

А вот многоопытной писательнице Людмиле Бубновой покопаться в прозаических произведениях Медведева,  то есть почитать их повнимательнее, не мешало бы, а не то сделала восторженное широковещательное заявление, что нашему автору пора писать романы. Но у Медведева совершенно  «нероманное мышление». Он мыслит искусствоведческими статьями, блоками из них, и вообще «блохами», чем блокирует любую художественную инициативу в своей прозе. Его мышление «картинно-галерейное», этюдное, клиповое, хотя, конечно же, не «липовое».

2

Хочется снова обратиться к четверостишию, который находится в начале статьи и в котором имеются такие строки: «Хоть раздается смех кругом Известного порядка», ведь по прочтении книги создается впечатление, что автор буквально кожей или шерстью  ощущает, что над ним кто-то подтрунивает, подтролливает.  Александр, видимо, считает, что ему  пора на трон, но некий Тролль всячески мешает, чтобы Медведев получил звание «жанровый  король». Пожалуй, непродолжительная по времени работа оформителем в питерском цирке оставила следы на всю жизнь, ну тогда надо было, чего бы это ни стоило, оставаться в шапито, чтобы самому официально смеяться над другими.

Книга вполне могла появиться  под названием «Выйти в белом», в которой автор предстал бы перед читателями в костюме и в шапочке мима или в белых «гуманитарных» одеждах, что Медведев в общем-то и пытается проделать, но эти выходы завершаются как-то скомкано или не вполне естественно.

У этого сборника могло быть  название «Войти в белое (помещение-берлогу)» на контрасте с  мещанским «Кошачьим домиком». Но такое уточнение приходится делать мне – рецензенту данной книги…

Белого и черного, воды и красок в повествовании художника-прозаика много, даже избыточно. По  тем или иным медведевским биографическим  рассказам о современных художниках помимо уже упомянутого «молока» обильно разлито красное дешевое винишко.  Вскипяченное молоко  содержания не без пенок-образов, за что плюс автору, а от вина кислит, воняет.  Все-таки, читая книгу, входишь не в белое пушистое, а в белое ершистое, так как невские художники не дураки заглотить с утра пораньше алкогольного ерша. Да и сам Медведев вовсе не пушистый и душистый и постоянно показывает, что способен на остроты  (это как осетр после ерша) на литературные колкости. Писателей-пересмешников считает неудачниками, а сам раз за разом иронизирует.  И грешит, наверное, тоже часто, хотя всяких греховодников и бабников клеймит сурово. Не так давно, рецензируя прозаические опыты Меньшикова и Ахматова, беспощадно и чуть ли не матом отчитал обоих за чрезмерное увлечение постельной тематикой. Тоже мне морализатор, духовный ассенизатор. Предельно жестко и совсем уж по-взрослому  спросил за качество и чистоту написанного с нас, а сам в «Белом» лажает по-черному.

Его проза не котируется, а «фейкотируется». В книге имеется надуманный рассказ-мюзикл о говорящем коте, который на свой бродяжий лад трактует сцену с убийством Полония в шекспировском «Гамлете». Может, теперь после медведевского «котирования»  или кодирования трагедию «Гамлет» ставить в  формате мюзикла? Мю-бзик-ла? В виде ню-зигла уже было. Но сколько можно писать о принце «датском» или переводить на него стрелки-шпаги? Где собственные мозги автора? Если нет своих, займи их у кота или мыши.  Мурдом-дурдом какой-то.  Может, этот рассказ-мюзикл (или свинг свиней, если с бодуна разговорить со свиньей)  да и все остальные рассказы не больше чем кошачья или мышиная возня? Кстати, многие медведевские рассказы о художниках  именно такое впечатление оставляют. Алкаш на алкаше. Алкашевасия, алкашефония.  И в то же время художники этакие милашки  – «несколько минут мы покрывали друг друга лаком». Ага, живописцы-лапушки! Лапами пишут и рисуют, лаптями?

И все же главный недостаток прозы Медведева, как собственно и моей, заключается в том, что все его значимые рассказы написаны от первого лица, а это самый легкий вариант повествования. Зря Александр слишком уж зло и рьяно накинулся на произведения малоопытного прозаика Ахматова.  Обьяснение у такого грубого наскока имеется, просто у  Сашки-обояшки как у опытного критика, игнорируя всяческие сантименты, «на постоянку» срабатывает инстинкт хищника, и тогда трепещи, рецензируемый автор! Но за собой и за своими творениями следить тоже надо, да почаще и построже спрашивать с себя самого. Так что вместо того, чтобы влегкую разносить Ахматова и Барбанягу, сам бы посидел  за ученической партой и поизучал бы азы прозаического жанра.

Но Александр пока что не услышал советов посторонних, словно ему медведь на ухо наступил. Он, являясь амбициозным максималистом, относится и к разряду минималистов: там мазнет, там писнёт. Нет у него больших полотен (болотин), нет пространных прозаических произведений, не говоря уже о романах.

Может, «Войти в белое»- это войти в светлый врачебный кабинет или в белую палату психушки или в запудренный кондитерский цех? В его рассказах слишком многое написано «на сладенькое», но конечно, имеется и на «кисленькое».

Высокодуховный Медведев остро критикует Меньшикова и Ахматова за якобы постыдное описание секспохождений, а  сам впадает в другую крайность –  в его книге практически нет не только ни одной постельной сцены, но и ни одной любовной встречи. Если   Меньшиков и Ахматов ударились в «сексуальные приключения», то автор книги и авантюрного рассказа «В снах печальных» занялся финансовыми делишками. Что характерно, как бы специально для подтверждения моих оккультных наработок в режиме «красные и белые» автор меняет фамилию Краснов на Белов, а свою медвежье-сварожью – на лепестково-гламурную – Цветков. Заблагоухали, обелились ребята со слепой, а, возможно, абсолютно выверенной подачи перезагрузившегося Медведева. Так вот из красных дизайнеров-оформителей превращаются  в дезо-информаторов. Нет, они не красные грубияны, не совдеповское «быдло», а белые, выставочные нарциссы. Им ближе Блок декаданский, дамский, а не Блок народных блох и создатель  поэмы «Двенадцать». Вообще-то герои этого авантюрно-романтического рассказа пытаются реализовать аферу с псевдостихами Блока с целью нарубить финансовых поленьев, хапнуть, но ничего не зарабатывают (пусть это все и выдумано) кроме подмоченной репутации. А между тем и для  Краснова-Белова и Александра (Владимира, Николая) Медведева-Букетова репутация не простое слово, и в этом плане они в свое время как городские гордые и самовлюбленные юнцы (к тому же по гороскопу поголовно Девы)  были четко сориентированы  на образ красавца-петербуржца Александра Блока. Им хочется и в свои нынешние немалые годы  выглядеть утонченными, аристократичными натурами, благородными и одновременно высокомерными. Их, что соответствует интеллигентскому статусу, иногда пробивает на какую-нибудь мелкую гадость или на плебейско-высокопарную выходку. Забывая про принцип «не быть резкими на поворотах», внезапно ссорятся со знакомыми и приятелями. Например, тот же Медведев запросто называет талантливого поэта и редактора Василия Ивановича Чернышева The Fool (городским сумасшедшим)… Короче, ребята с тараканами, блохами Блока, в некоторой степени социопаты.  Вот именно во время таких припадочных проявлений или закидонов у БиС (Боря и Саша) я и поругался с ними, хотя и в разные годы. Впрочем, я тоже не подарок…

Александру как искусствоведу водить бы экскурсии  по близкому парку Александрино, рассказывать о раскрашенных природой-художницей деревьях или  как знатоку красок и тонов быть бы телеведущим «Модного приговора», но он полез  в другие дела.

Хотя он мой сосед по Кировскому району и зодиакальному знаку,  я не искал у него дружеского участия или понимания. Я хорошо знал, что если начну такие поиски, то обнаружатся не маленькие пони  мании, а кони мании величия. Огромные и похожие на Троянских….

P.S. Не собираюсь уж совсем умалять достоинства  писателя Александра Медведева. Он все же автор нескольких достаточно успешных критических и художественно-биографических книг. По-своему интересен, притягателен, его читательская аудитория в разы больше, чем у меня. Порой пишет, как играет джаз. Однако как тонкий стилист часто сбивается на твист… Так что пожелаем ему уменьшить количество сбоев и увеличить число выигранных литературно-критических боев за Честное, Народное, Национальное.

Владимир Петрович Меньшиков. Член СП России с 1993 года. Поэт, прозаик, критик. Лауреат всероссийских литературных премий имени Бориса Корнилова и Александра Прокофьева (Ладога).