Рога. Бессмертие. Патока. ПлачУ и плАчу…

Про критику без крика, но с надрывом

  • Но кто там стоит с улыбкой Джоконды? Это добрый малый, покровитель трёх значительных букв плывущей в небе Атлантиды. Его уверенность в спасительности этих знаков непререкаема.
  • Но ведь и поклонник трёх карт уповал на старушку. А вышел в итоге с топором на процентщицу…
  • Эх, Гамлет, Гамлет! Так увлёкся справедливой местью, что норвежцы оккупировали страну…

Автор обидчивый пошёл. Всё норовит критика взять за рога, обломать их, воткнуть в стену бессмертия и повесить на рога свой бессмертный портрет.

Иной критик и рад был бы, чтобы рога обломали. Да вот нету, рогов-то… Так, одни выпуклости подростковые наметились…

Читаешь патоку, льющуюся и свисающую из рецензий и обзоров, и чувствуешь, что на что-то солёненькое и остренькое потянуло. А ведь беременности быть не может, по причине определённой и чёткой гендерной ориентации в пространстве…

Выходит, что вся загвоздка – в «золотых перьях», требующихся птицам-портретам, мечтающим высоко воспарить и высматривающим перьево-клавиатурную добычу, чтобы с её подачи поскорей вспорхнуть на стену бессмертия. В обрамлении золотых перьев висеть нагляднее.

Иными словами: требуются служанки для всех-всех обозначенных зелёным Западом (кажется, 64-х) родов. В нашем случае – творческих. Такие уж ориентиры поставлены незнамо кем…Наверно, Гретой.

«Напиши на меня положительную рецензию», – требует автор – потенциальный Лауреат… – Но напиши правильными словами. Потом мне покажешь. На утверждение…

Другой говорит, мол, пиши о том, как я ворвался в литературу! Я заплачУ.

– А я заплАчу… – отвечает потенциальный с наметившимися рогами критик, но, боясь операции обламывания рогов, решает их больше не отращивать и … ломается. Ломается «золотое перо». Рецензия готова. Бессмертный портрет на надгробие готов.

Короче, так и щёлкают клавиши. Так и хрустит бумага, радостно выползающая из бодрых принтеров.

У нас на шутки принято обижаться.

Но не то в команде литературного штрафбата. Это, говоря современным языком, ЧВК, призванная громить висящих на стене бессмертия. Или литературные игиловцы. Для таких даже премия специальная учреждена, забыл как называется, кажется, Виссарионова… Гром победы раздаётся. Взлетают разноцветные ракеты с разным радиусом действия. Пых-пах! Все повержены. ЧВК уходит в отпуск на Канары. Но и там всё неспокойно. Вулкан взбунтовался. Не держат Канары отпускников. Приходится возвращаться в действующую армию, не успев приобрести канарскую действительность в собственность.

На родине новое задание получают военнослужащие. Надо громить историческую реальность, преобразовывать по примеру некогда царствовавшей династии. Но это уже не наша епархия. Поэтому остановимся на одно историческое мгновение, чтобы хоть как-то отрегулировать мечущийся компас попавшего в магнитную бурю корабля литературной действительности.

– Умрите литературные журналы! – как-то было сказано кем-то, не скажем что сгоряча. – Но умрите постепенно…

Они и умирают. Без особой суеты. Достойно. Как ветераны угасших литературных войн геополитического масштаба. Главные редактора хорохорятся, но понимают, что бумажной волоките приходит конец. Одно спасение (мерцает в их головах): а вдруг электричество кончится или рак за горой свистнет, и завертится счётчик времени в обратную сторону. И будут года, как киловатты в старых электросчётчиках мелькать в сторону уменьшения. То же, вероятно, чувствуют и иные издатели, пребывающие в этом бизнесе…

И никакого «ТАСС уполномочен заявить…» не слышно. И писательская профессия куда-то пропала. Играют любительские команды в свой любительский литературный футбол. Обозревают друг друга. Голы даже забивают иногда, редко в чужие, а больше в свои ворота.

В давние времена мой дядя, Иван Николаевич, любил ходить смотреть на игру городских футбольных команд. У них даже клуб любителей ходить на такие матчи был. А играло тогда в ленинградском чемпионате много команд, например, «Мясокомбинат» играл с «Кировцем», «ГОМЗ» со «Светланой», «Скороход» с «Ижорцем», «Турбостроитель» с «Красным треугольником»… Дядя Ваня приходил домой возбуждённый и довольный. Иногда пересказывал перипетии матчей. Рассказывал, что каких-то футболистов пригласили играть за команды класса «Б» или даже класса «А».

Нет уже ни команд этих (да и многих предприятий, содержавших эти команды), ни классов «А» и «Б»… Хотя общероссийский футбол, уровня не знаю какого класса, остался. Букву класса можно подобрать из латиницы…

Другие времена. Другие команды журналов, издательств, забытых и полузабытых, забитых и радостно вынутых (архаика!) из библиотечных каталогов тоже сходят на нет.

А рога на бессмертной стене ещё висят. Но пообносились, выцвели висящие на них портреты. Некоторые даже упали. Их грызут мелкие грызуны, даже собаки пробуют на вкус. Но вкус пропал. Остался лишь лёгкий дурманящий запах былой красоты, силы и какого-то поэтического восторга перед необъятной человеческой вселенной.

Критике надо услышать свой голос. Иначе его уже не услышит никто.

 

Послесловие.

Интересно, что футбол-то у нас есть настоящий. Только на малых площадках. И чемпионы мира мы даже. Неоднократные, причём. По пляжному и мини-футболу. Там, правда, денег гораздо меньше варится, чем в большом футболе, поэтому интереса к ним оповестители общественности проявляют минимум.

Вероятно, в наших краях и литературные чемпионы есть. И гении есть. Но все средства оповещения общественности долдонят, что нет их. Как нет и литературы. А вот когда-то были. Сразу вопрос возникает: а чьи же это средства оповещения?

Хотя внутри корпораций что-то всё же варится и провозглашается. Наверно, глашатаи в этих корпорациях слабенькие, не дотягивают до провозглашаемых. Пока.

Но можем дождаться… Захватит какая-нибудь корпорация мир (всё ведь к этому идёт!) и не потребуются ни таланты, ни золотые перья, ни язык человеческий. И зачирикают окончательно все одинаково, как воробушки. Весело, но однообразно.

Евгений Попов