Черно-красный ноябрь…

Памяти славного русского поэта
Виктора Павлова
ушедшего от нас 29 ноября 2021 года

 (Из статьи «Матросиков свистая…»)

Многопудового, седобородого, определенно постаревшего  Виктора Павлова  вижу в моряцкой форме с гюйсом,  в бескозырке и с зыркающе-враждебным взором в сторону угнетателей и  русофобов. Он плакатно вещает с широкоформатного полотна «Отечество в опасности!»…

Тут все сложно и просто. Для кого-то ВИП (ВИктор Павлов) в образе мятежного матроса внушает боязнь и трепет, а для кого-то он символический персонаж театрализованного мероприятия. Кому-то подавай однотонную трудовую повседневность, а кто-то хочет шумного и красочного праздника с винтовочно-пушечной реконструкцией исторических событий. Я не проводил специальный опрос  о том, чьи гражданские и идейные интересы выражает поэт Павлов, но на заседании секции поэзии, где он не так давно читал стихи, худющими или толстущими задницами стихотворцев согревалась только треть стульев 26 аудитории Дома писателей. Навряд ли она оказалась «битковой» или забитой битком, если бы на груди Виктора красовался бейджик «ВИП», или он бы вышел к слушателям при полной революционно-флотской форме. Тут, повторяю, дело даже не в поэтических и политических пристрастиях тех или иных не пришедших поэтов и поэтесс.  Ведь отсутствовали преимущественно молодые поэты. И они  это сделали -ес! – в массовом порядке – как по команде, как по приказу, – хотя сигнал отдавался явно не корабельными флажками.

Можно предположить, что это групповой демарш, забастовка-неприсутствие по отношению к значительному русскому поэту, к русской поэзии и в заключительном виде – по отношению к России.

А ведь стихи, там прочитанные, заслуживают такой же большой и широкой аудитории, как и диапазон  национальных и мировых тем, в котором высокоталантливо работает лирик Павлов. Здесь и  сельская Патриотика:

Блудный сын, я всё кочую за моря,
Но в крови своей почую скобаря.
Говорок припомню местный – нараспев…
Здравствуй, город мой уездный Новоржев!

Здравствуй, Русь моя ржаная, лес и луг!
Выйдет бабушка живая: «Родный внук…»

И зажжется сердце, будто вбили гвоздь!
Кто я? Где я? Всё забуду, странный гость…

А наутро соберется вся родня.
Чтобы выпить, как ведется, за меня.
И рванет свою двухрядку инвалид…
И забьется сердце сладко, заболит.

Тут вам и великая русская грусть в самом трогательном, пронзительном исполнении:

Я в бельишко постельное
Врос больною спиной…
Русь моя, ты последняя,
Кто остался со мной!

Профессура московская.
Местный медперсонал…
Этой осенью сколько я
Раз почти умирал!

Вам про Петербург? Пожалуйста:

Зря ты, солнышко, Ваше Высочество,
Сизым голубем заворковало!
Пусть побродит пока одиночество
По владеньям февральского зодчества –
По смурным петербургским кварталам…

Что-нибудь о Франции, США? А может, о Китае:

В Поднебесной чтут ныне и Циня, и Ханя
И приветствуют оных согбенностью спин…
Но совсем не позорит флагшток богдыхана
Русский флаг, опоясавший древний Харбин.

Если у Виктора-завоевателя не имеется в походном ранце стихотворения о Индийском океане, в котором по призывам Жириновского  в недалеком будущем помоют воинские ботинки и сапоги наши матросы и солдаты, то, надеюсь, оно скоро появится.

Скажите, разве такие патриотические стихи не заслуживают «биткового» зала, аншлага? Но бегут молодые поэты от русского флага, от русской поэзии. Наконец-то, я понял: им же страшно. Вдруг только за прослушивание павловского  стиха с кличем «Устроить Сталинград или Петроград-Ленинград!»  оштрафуют?

Таким образом, теряем слушателей, но явно не бойцов. Конечно, полупустая аудитория зрелище не из радужных и не особенно-то вдохновляет на написание последующих боевых стихов. Да еще давят на психику бытовые проблемы, семейные перипетии. В перепитие бы не удариться, но Виктор держится, продолжает писать свои талантливые стихи, которые если и упрекают в  сюжетности и тематической зависимости, то обязательно отмечают присутствие в них  богатства мысли, незамыленности взгляда, остроты слуха, живости и напевности языка, изобилия всевозможных образов, чуткость и понимание проблем своего народа и своей Родины. И Бога в них хватает, и Неба, и Земли-матушки.

Смысл павловских произведений ощущается сразу, нет заумности, нет пресловутой накрученности… нет случайных стихов.  Но, к сожалению, поэт все чаще работает в миноре (мы в море?). Скорее всего, это возрастное качество, связанное с  затворничеством, самоизоляцией. Может, и так, но Виктор все же иногда выбирается из Пушкина на Звенигородскую и читает свои произведения. И не только свои. Тут как-то даже песенно прохрипел:

Товарищ, не в силах я вахты стоять, –
Сказал кочегар кочегару, –
Огни в моих топках совсем не горят,
В котлах не сдержать мне уж пару.

Таким образом в аудитории-кубрике опять выплыли на морскую тему, только теперь мы будем иметь ввиду не революционный шторм-штурм, а печальный штиль, словно стиль, с нотками безверия, но никак не безветрия, в русское будущее. Понятно о чем спел болезненно сломанный матрос-истопник, но хочется пропустить горькую песенную исповедь мимо ушей и прислушаться к смысловой звукописи, исходящей от слова «кочегар». Это и «кочет», и «Корчагин П.», «коуч»… «Ковчег»-крейсер… В конце концов – Че Гевара.

Че являлся Человеком века, он был и остается любимым героем нашего поколения, бесстрашным борцом за справедливость и равноправие. Не в подобном ли берете, в котором он совершал свои отважные рейды и вылазки, ходили некоторые смелые парни из НРЕ, с которыми совместно и активно действовал, а теперь их духовно поддерживает Виктор Павлов?

…Но судья – великий Арий
Закатает рукава!

Чтобы из небесной сферы
Вышла к пепелищам Веры
Та, что охраняет Русь!
И, почуяв запах серы,
Приговоры высшей меры
Я исполнить сам берусь!

Так что от слова «кочегар» не только гарью траура тянет, но и угаром борьбы за Справедливость.

Да, либералы могут нас как угодно игнорировать, как угодно обзывать, хоть «военморами-дуреморами», хоть «нашистами», хоть «им-перцами», но мы будем стоять на своих боевых позициях даже при исполнении заключительного куплета траурной песни о кочегаре:

Напрасно старушка ждет сына домой,
Ей скажут – она зарыдает.
А волны бегут от винта за кормой,
И след их в дали пропадает.

Но не горестным коллективным пением этой народной песни завершилось то памятное, как выразилась руководитель Ирэна Сергеева, заседание секции поэзии. Оно, надо сказать, закончилось по-деловому, вполне обыденно. Но мне показалось, что на площадку около стола, сидя за которым Виктор Павлов читал стихи, словно из табакерки, в форменке и в бескозырке выскочил черт-матрос, чтобы сплясать и спеть революционно-флотские есенинские частушки:

Веселись, душа
Молодецкая.
Нынче наша власть,
Власть советская.

Офицерика
Да голубчика
Прикокошили
Вчера в Губчека.

Гаркнул «Яблочко»
Молодой матрос:
«Мы не так еще
Подотрем вам нос!»…

Владимир Петрович Меньшиков. Член СП России с 1993 года. Поэт, прозаик, критик. Лауреат всероссийских литературных премий имени Бориса Корнилова и Александра Прокофьева (Ладога).