«Рамбовиана» Николая Шадрунова — сказ о земле и людях

Николай Вениаминович Шадрунов — русский советский писатель, прозаик, почётный гражданин города Ломоносова, которому 4 ноября 2021 года исполнилось бы 88 лет.  Свободная энциклопедия, определяя род его деятельности, сообщает, что он — электрик и писатель — прозаик, а в раннем творчестве — поэт, прожил 73 года, похоронен на Смоленском кладбище Санкт — Петербурга. Писал он рассказы и повести в свободное от работы
время, печатался, в основном, в местной прессе. Однако, не имея опубликованных книг, в 1988 году был принят в Союз писателей СССР по рукописям своих произведений, что является уникальным явлением для писательской судьбы. И, конечно, это произошло не по воле случая, а в результате высокой оценки Союзом писателей   уникального дарования прозаика.
Вспомним отдельные факты биографии Николая Шадрунова, которые помогают осмыслить   истоки его таланта.  Родина писателя —  Вологодчина. Отец  работал начальником ОРСа в Монзенском леспромхозе. Мобилизованный в 1943 году, он погиб на фронте, а мать осталась с тремя сыновьями, из которых Николай был старшим. В деревне Михалково Грязовецкого района Вологодской области, куда переехала семья ,  посоветовали матери пристроить старшего сына в железнодорожное училище в Вологде,  исправили  дату рождения с 1935 на 1933 год ( в ремесленные училища брали  с 14 лет, а Николаю было только 12 лет).
Так и пошёл он по жизни, опережая на два года  свой возраст, поэтому и в армию попал раньше на два года.  Служил он в Кронштадте и в Ломоносове, а после демобилизации остался работать в военном управлении в качестве бригадира электромонтажников. Впоследствии занимал различные должности в морской инженерной службе военно-морского флота. С 1956 года жил и работал в городе Ломоносове. Много  лет  ожидал получить отдельную квартиру, но очень долго  приходилось жить в бараке, в выгородке на лестничной площадке, где не было никаких удобств, и только  радовало присутствие окна, которое, к сожалению, выходило на железнодорожные пути, где круглыми сутками мчались товарные поезда.   Умер Николай Шадрунов 17 июля 2007 года. Похоронен на Смоленском кладбище в Санкт —Петербурге.
Ряд рассказов Николая Шадрунова автобиографичны (посвящены его детству в Вологодской области).
Наибольшую известность получил цикл повестей и рассказов Николая Шадрунова в книге «Рамбовиана», посвящённой городу Ломоносову (Рамбов (разг.)  от ижорского названия г.Ломоносова — Рампова). В Ломоносове (Ораниенбауме) в настоящее время  находится бронзовый памятник Николаю Шадрунову с названием «Красная ворона», который стал символом города Ломоносова: задумчивый человек сидит на скамейке рядом с огромной бронзовой вороной и смотрит на воробьёв, которые возятся в бронзовой разлитой на постаменте сметане. Памятник отражает некоторые  сюжеты рассказов Николая Шадрунова.
Откроем  один из его рассказов, с названием «Афоня–шут гороховый», и прочтём его начало: «Когда город одновременно является  и портом — перевалочной базой, чем, по существу, был наш Рамбов,– в городе обязательно оседает неприкаянный люд, сорванный с других мест волей обстоятельств».
В этом городе с людьми случаются истории самые невероятные, когда вместо трёхкомнатной квартиры с удобствами человек живёт в овраге, «на самом дне».  Некоторые обитатели  этого города, после  «жестокого перепоя, хмельного обморока», после « ночёвки под железнодорожной платформой», в питейных заведениях ведут себя    непредсказемо: после  долгожданного похмелья кто- то начинает строчить из воображаемого пулемёта и рычать при этом, кто-то остервенело  вцепляется в грудь соседа, кто-то  просто убивает время за рюмкой, а потом дома, не раздеваясь, валится в постель и спит « с кошмарами до следующего утра».  Такую картину жизни видит читатель, погружаясь  в текст рассказов «Рамбовианы» Николая Шадрунова из первого цикла – «Пузыри земли».
Название цикла рассказов «Пузыри земли» несёт большую смысловую нагрузку, да  и само по себе является литературной  реминисценцией (цитатой без кавычек, мысленной отсылкой к образцам, оставленным в прошлом). Реминисценция помогает автору решать определённые художественные задачи. «Пузыри земли»  –это выражение из трагедии Шекспира «Макбет» в переводе Андрея Кронеберга (1844), получившее популярность в связи с тем, что поэт Александр Блок озаглавил им первый раздел второго тома своего собрания стихотворений, изданного в 1918 году. Цикл А.Блока «Пузыри земли» насчитывает 13 стихотворений с названиями, которые отражают его внимание к силам природы: «Болотные чертенята», «Старушка и чертенята», «Болотный попик». Об этом цикле Андрей Белый написал: «Как удивительно соединён тончайший демонизм здесь с простой грустью бедной природы русской»,- и добавлял, что «страшна, несказуема природа русская».
У Николая Шадрунова в цикле его рассказов тоже речь идёт о «несказуемости природы русской», но не только  земли и  воды, но и природы человеческой. Вспомним странных, немного комичных и совершенно неповторимых
«чудиков», острословов Василия Шукшина, которые сохранились, потому что ушли в глубинку, подальше от шумных городов. Там, в глубинке, человек ещё  не оторвался от природы, не раздавлен «машинной» цивилизацией.
В рассказах Николая Шадрунова мы видим картину разрушения человеческой личности, когда человек уже перестаёт отстаивать на земле простой уютный мир от жестокой действительности, от пустых лозунгов борцов за «немеркнущие идеалы»  и «светлое завтра», потому что разрушение крестьянского мира дало свои плоды. Об этом правдиво написано в рассказах Василия Белова, где отражена главная мысль русской прозы второй половины 20 – го века: выращивая хлеб, крестьянин уподобляется самой природе, которая одна способна творить живое, а умирая, он как бы сливается с ней. Вспомним  судьбу Ивана Африкановича и его жены Катерины из повести «Привычное дело», жизнь которых —  это ежедневный труд. Они с нежностью любят друг друга и сохраняют в себе образ и подобие Божье — вопреки несправедливой жизни. Разрыв человека с землёй, с природой приводит к печальным последствиям: и прежде всего к тому, что человек постепенно теряет в себе образ и подобие Божье, а становится «пузырём земли», равнодушным к жизни природы, становится не хозяином её, а стихийным участником событий
или архаровцем, для которого любой клочок земли –не земля, а просто территория.
В «Рамбовиане» тоже идёт речь о деревне. Название одной из деревень — Балясовка .Она находилась «за молокозаводом, к лесу передом, к городу задом, к озеру боком». Автор пишет: «Вообще раньше в Балясовке нормальные люди жили. С неба звёзд не хватали, но и на небо не летали, дыр в облаках не делали. На улицах гуляли козы, во дворах мычали коровы, горланил на рассвете петух. В окнах краснели герани, за ними сидели старухи, да и называли деревню по- другому.». Но вышел указ — и  «набежали исполнители — блюстители, заборы, огороды сломали, межведомственные заборы скрыли, коров от хозяев отторгли, петуха внесли в жареную книгу».  Постепенно деревня Балясовка, которая находится рядом с городом Рамбовом, превращается в переселенческий фонд.
Ярко передать атмосферу  жизни и деревни, и города  помогают автору приемы гиберболы, переходящей нередко в гротеск (сатирический приём, который использовали многие сатирики, основанный на сочетании реального и фантастического ). Особенно перекликается  «Рамбовиана» Николая Шадрунова    с романом Салтыкова- Щедрина «История одного города», где отражена жизнь  города Глупова, да и  глуповцы чем- то похожи на жителей города Рамбова:  глуповцы, если и протестуют, то при этом становятся на колени перед градоначальником, держа кукиш в карманах.  В Рамбове жизнь течёт по своим законам, как и в окрестных деревнях.  Прошли перемены в политике государства по отношению к деревне, и жизнь в  Балясовке, по словам автора, началась — «оторви да брось». Переселенцы из Воркуты, мордовских и пермских лесов хотели жить в Балясовке красиво: пить,  гулять, «землю не напрягали», ничего не сеяли, и заросла Балясовка бурьяном да чертополохом. Со временем Балясовка стала царством лопухов: в них балясники  заворачивались и спали, как в одеяле.  Часть домов в Балясовке сожгли, часть увезли на загородные дачи. Автор  в конце главы подводит грустный итог о том, что  сейчас от деревни  мало что осталось: «прописаны теперь в Балясовке три с половиной старухи, которым жить осталось полтора понедельника».
Выросший на Вологодчине в крестьянской среде, Николай Шадрунов навсегда сохранил благодарность русской деревне, где буйно росла черёмуха,  весной хорошели  берёзки,  украшавшие чёрные пашни, склоняя над ними свои зелёные ветви.. С болью в душе осмысливает он в «Рамбовиане» те уродливые явления, которые разрушали страну, с чем нельзя было примириться. Больше всего его волновало, что микробы цинизма, равнодушия, приспособленчества всё больше проникают в души русских людей, что в итоге ведёт к распаду экономики и нравственности. Но в тоне его авторского повествования — нет ощущения конца света, а недоумение, ироническое подтрунивание над теми, кто оторвался от земли и живёт  по законам двойной морали.
Николай Шадрунов — мудрый писатель, который создаёт в «Рамбовиане» собственную художественную  модель мира, отражающую мысль о том, что же происходит с человеком, который отошёл окончательно от природы, став в каком -то смысле, «пузырём земли». Язык рассказов, написанных в форме сказовой прозы, позволяет  показать жизнь его героев — неудачников ярко и красочно, без утомительной рассудочной морализации.
Форма сказа для русской прозы очень продуктивна ( вспомним сказовую прозу Бориса Шергина): она позволяет житейскую правду не превращать в грязь ( обитателя Рамбова чудят, спиваются, сходят с ума, но не переходят нравственной черты, они не подлецы, просто в их сознании произошли трагические изменения). Велика роль при этом авторской иронии, которая позволяет вводить элементы игры в языке, где соединяются слова торжественно-официального стиля с просторечиями, вульгаризмами, где казённые штампы сочетаются со словами художественного стиля, и при этом происходит наполнение их новым смыслом, что создаёт комический, почти фельетонный эффект.
Но создание комического эффекта для Николая Шадрунова  не является  самоцелью.
За каждой фразой писателя можно заметить его  скрытую боль   по поводу того, что  «формула успеха»  в человеческом муравейнике  этого города уродлива и несправедлива: одним достаётся много, а другие впустую растрачивают свои силы и гибнут от нервных срывов, стрессов (один из рассказов цикла «Пузыри земли» называется «Психи» ). В этом рассказе нарисована галерея типов из Рамбова, которые не хотели заводить семьи, а ходили по электричкам с протянутой рукой (Лохматый), страдали манией отвращения к труду (Витя Снетков); один из психов «слова слышит цветные», а другой —  «связь с внеземной цивилизацией наладит непосредственную». Но начались свадьбы — «и психство сошло на нет»: «психи переженились, на работу поустраивались».
Социальное расслоение людей, равнодушие, бесхозяйственность ведут к истреблению всего живого , в том числе и диких животных, потому что «от человека с ружьём, свирепствующего в лесах, от ядовитых химикатов, разбрасываемых на полях, дикие животные стали жаться ближе к городам», но многие из них гибнут нелепо, как например  молодой лось от компании пьяных мужиков, которые, увидев лося, «загалдели, замахали бутылками с пивом, засвистели» — и лось бросился от них бежать, и вдруг прыгнул на железный забор –да так навсегда и застрял на нём.  Так в цикле «Пузыри земли» от проблем на злобу дня автор делает шаг к вечным проблемам бытия, жизни на Земле, уходя от публицистики к истинному искусству художественного слова, ища выход из тупика, думая о способах оздоровления человека и мира.
Кто же герои рассказов Николая Шадрунова в «Рамбовиане»? Ему интересны люди «с отшиба», люди, к которым мы иногда глухи и подчас воспринимаем их как нелепых людей. Они живут рядом с нами, уходят из жизни, а мы и не пытаемся их разглядеть, вслушаться в их речи. Николай Шадрунов — писатель особого склада: ему, как и Гоголю и Достоевскому, интересен «маленький человек», непонятный, нелюбимый, неустроенный в жизни. Воспроизвести
его мир как раз и помогает  сказовая форма повествования, которая прежде всего наделяет и автора, и его героев индивидуальной манерой речевого поведения. Николай Шадрунов  создаёт в «Рамбовиане» замкнутый мир «своих», где объединены рассказчик и аудитория читателей, где всё понятно во внешнем мире. И, вместе с тем, автор помогает в своих монологах увидеть читателю контраст между праведностью и пошлостью, нелепостью жизни его героев. Посредством сказовой манеры Николаю Шадрунову удаётся  отчётливо передать и жест героя, и оттенок его голоса, и его психологическое состояние, и отношение автора к рассказываемому.
 Герои Николая Шадрунова — это рамбовские забияки Сега и Петрик, местный дурачок Генка -пулемётчик и другие обитатели Рамбова, которые ведут незамысловатую жизнь в советском городке — порте в 1960 — 1980 е годы.
Гена-пулемётчик — законнейший представитель Рамбова, о котором автор пишет, что он нигде не работает и даже не пьёт, но когда появляется в «Обезьяннике» (так переименовали жители Рамбова кафе «Улыбка» в своём быту), любит построчить из воображаемого пулемёта по упившимся до бесчувствия обитателям Рамбова.
В «Рассказах про Петрика» (  это один из циклов книги «Рамбовиана») нарисован образ жителя Рамбова, который имел странную потребность — «ошарашить человека, озадачить каким-нибудь необычным способом». Идеи к нему тоже приходят странные: когда родители  получили квартиру, он остался на старой прописке с надеждой, что дом его скоро сломают, и ему тоже дадут квартиру. Но дом так и не сломали. Тогда Петрик поехал в биологический институт, «достал там по великому блату жуков-древоедов», которые отличались прожорливостью. Но жуки, внедрённые в дырки дома, замазанные цементом, к концу лета затихли и прекратили шебуршание. Петрик потом рассказывал, что вся стена дома оказалась пропитанной осколками, оставшимися от войны: «Наткнувшись на осколки, они стали осколки жевать. Немецкая сталь крепкая. Жуки сточили зубы и издохли — лежат кверху лапками».
В цикле рассказов «Молочная линия» нарисован еще один образ героя -забияки из Рамбова, говорящий  о себе : «Я парень крутой!». Это Сега, который во время службы в армии побывал во многих странах, в том числе — и в Африке, и в Индокитае, но был страстным патриотом Рамбова, защищая его «от наветов и хулы». Это его неуместное заступничество многих раздражало. Его часто били «скопом», но житейского опыта он так и не приобрёл.  Бывший морской пехотинец  работал на молочной линии после окончания курсов механиков рефрижераторных поездов , и ему приходилось  в четырёх областях «собирать дань с молокозаводов в виде молока и сметаны». В какие только истории не попадал этот парень! «На станции Лутошкино пьяные грузчики опускали бочку со сметаной, она ударилась о дерево, и обручи все слетели. На земле образовалась лужа из сметаны, в которую попали с головой воробьи, при этом  лишились «летательных свойств» и могли угодить в лапы котов. Сега не выдержал гибели воробьёв , спрыгнул, схватил рыжего  кота «за шкирку» и швырнул его за кусты акаций. Именно этот сюжет с воробьями, попавшими в сметанную лужу, и запечатлел скульптор Н.А. Карлыханов  на памятнике Николаю Шадрунову, который поставлен в Ломоносове (Ораниенбауме)  1 октября 2015 года на Еленинской улице
и Манежном спуске, к Дворцовому проспекту. Писатель сидит на скамейке, держа в правой руке блокнот, размышляя над происходящим. Рядом с ним — красная ворона, устроившаяся на книге писателя, которая тоже внимательно следит за всем происходящим. Красная ворона в скульптурной группе — само воплощение творческого духа писателя.
Петрик, Сега, Пончик, которым приходилось перевозить «самую лакомую, самую дефицитную продукцию» « для кремлёвских холодильников в Москве», могли бы немало рассказать историй о перевозе осетровой рыбы, конины, масла вологодского, колбасы венгерской, форели в оливковом масле, кабаньего мяса для чиновников, партработников из Кремля . А сами жили на перегонах по-разному: иногда приходилось, оказавшись без пятивагонной секции немецкой постройки, угнанной на Дальний Восток, жить в вагоне «с дымной безрадостной плитой», на которой  готовили пищу. Приходилось подчас видеть, как грабили вагоны с дынями, с мехами, с китайским трикотажем, а иногда — и их вагоны. В таких случаях они  давали просто телеграмму начальству  о том, что между какими -то станциями сорвана пломба. Когда продукты для Кремля прибывала к месту назначения, их отстраняли от выгрузки: «Выгружали их в рекордно короткое время — за три часа. И вытолкали за ворота немедленно. Так и не пришлось Сеге приобщиться к кремлёвской кухне,» — пишет автор. Не напоминает ли эти строки  знаменитый сказ Николая Лескова о Левше, который ещё называют «сказом о русском народе»? Больного Левшу «свалили в квартале на пол, обобрали его, возили из больницы в больницу до самого утра, но его нигде не принимали, пока не привезли его « в простонародную Обухвинскую больницу, где неведомого сословия всех умирать принимают».
 При сопоставлении «Рамбовианы» со сказом Николая Лескова, написанным во второй половине девятнадцатого века, укрупняется наше представление о тех событиях, которые описаны в книге Николая Шадрунова.. Есть едва уловимая  перекличка художественных образов. Простой работяга Сега глубоко убеждён в праведности и мудрости устоев народной жизни России, как и косой Левша, не имеющий даже имени (да и прозвище его пишется с маленькой буквы) Если Левша  говорит: « Наша русская  вера — самая правильная, и как верили наши праотцы, так же точно должны верить и потомцы», то Сега,  в каком -то смысле  — один из «потомцев» Левши. Вспомним историю, как бросил Сега курить, когда познакомился со смотрителем  музея на станции, где когда-то умирал Лев Толстой. Сега даже  засобирался дух свой совершенствовать, но «молочная линия», на которой он исколесил всю Россию, увела его от  духовной жизни, как и его сотоварищей ( Пончика и Петрика).Он — «маленький человек» в этом потоке жизни, где общественная ложь разрушает постепенно его «трепетные чувства к Кремлю, к Мавзолею, к Красной площади» (ведь ему даже помогать разгружать кремлёвским грузчикам не разрешили).
Николай Шадрунов, создавая «Рамбовиану», в подтексте проводит  ту же самую идею, что и Николай Лесков в «Левше»: правящая  верхушка в России не хочет направить великую созидательную силу русского народа на преобразование страны, поэтому жизнь  людей, оторванных от земли, от крестьянского труда, тратится на пустяки, и при этом нередко  происходит деградация личности.
Хочется также  обратить внимание на  высокую художественную  роль в «Рамбовиане» рассказчика и его языка, который выбирает форму сказа, ориентированную на народную речь, отражающую народное сознание и его изменения. С этой целью автор  вводит новояз и часто — в искажённой форме. В главе «Пузыри земли»  преобладает народный лексический пласт с новоязами — просторечиями : «алкаши», «деляши», «выпивохи», «пустобрёхи», «прислали некий депеш», «халявная жизнь», «глиноед», много фразеологизмов и просторечий: «собак вешали», «хвосты цепляли», «история дебильная», «начальство ржало по- лошадиному», «жёсткий перепой», « спали каким-нибудь кандибобером», «продукт пьяного зачатия», «бзик у него не совсем обычный» и так далее.
Происходит очень тонкая и точная ассимиляция различных речевых стихий и народной этимологии, что характерно всегда для сказа. Это позволяет автору сочетать на протяжении всего текста «Рамбовианы» ироническое звучание
 с  правдою чувств автора ( это называется «интонированным юмором»). Интонация автора слышна во всём, особенно в придумывании имён и прозвищ, соответствующих сказовой лексике:  бригаду грузчиков во главе с бригадиром Глебом Семёновым он называет «семёновцами», есть и «Хиппарь», Федя — Болт, Витя — Стиля, Осисяй, Лохматый, Петрик — вечная подножка, Амбал, Ядовитый, два местных аристократа- Граф Очумелов и Ричард Третий ( Конёк — Горбунок), инструктор «Мёртвая голова».
«Рамбовиану» Николая Шадрунова с циклами его рассказов и повестей нужно рассматривать как малую энциклопедию народной жизни в России во второй половине 20 века. Жизнь народа показана в разных географических точках  не только России, но и всей планеты, в её многоцветном многообразии, где быль то возвышается до сказки, то становится поучительной притчей, то оборачивается скоморошиной. Насмешливый юмор писателя имеет многообразные интонации, которые отражают в небольших рассказах пласты нашей истории, наши беды, муки, ошибки, традиции, нерешённые трудные вопросы, требующие ответа  и по сей день.. Язык «Рамбовианы» — это язык народа, в котором заключена его мудрость народного быта, этика, философия.
Николай Коняев отмечал: «Рассказы Шадрунова, продолжающие добрые традиции сказовой прозы, написаны тем крепким и удивительным в своей красоте языком, который в современной прозе встречается довольно редко и по этой причине воспринимается зачастую как не вполне литературный. Рассказы Шадрунова, особенно его «Рамбовиана» очень смешны, хотя речь в них идёт о невесёлых вещах».  Николая Коняева  с  Николаем   Шадруновым связывала многолетняя творческая дружба: он написал  вступительную статью к книге Николая Шадрунова «Рамбовиана» ,  дав статье  название — «Красная ворона» Николая Шадрунова», где рассказал о его писательской  судьбе и  уникальном таланте — умении создавать  современную сказовую прозу.
Хотелось бы добавить к  мыслям Н. М Коняева, что Николай Шадрунов — талант, продолжающий традиции своих предков, сказителей северного крестьянства. Немало таких талантов выявилось на Вологодчине: собиратели и издатели сказок Белозерского края братья Б.М.и Ю.М.Соколовы в начале 19-го века  в деревне Тимохино (нынешний Бабаевский район Вологодской области)  записали сказки у  Паромона Богданова и у его сына Тихона Паромонова. Из этой же деревни  происходил и сказитель Семён Серогоров. С вологодской земли сказители — Асинкрит Мараказов, Александра Хазова, Сезонт Петрушечев.  В книге «Рамбовиана» Николая Шадрунова проявилась творческая сказовая традиция, идущая от  души его предков, тех , кто в артели каменщиков возводил Кирилло — Белозерский монастырь, кто собирал мудрое русское слово, как Борис Шергин, Степан Писахов, Алексей Чапыгин, Федор Абрамов.
Творческое наследие Николая Шадрунова вызывает огромный интерес у наших современников, потому что многие социальные и нравственные проблемы, поднятые в «Рамбовиане»,  до сей поры не решены, а тексты его повестей и рассказов призывают читателей к соразмышлению и соучастию. Духовная волна его сказовой прозы настолько высока, что хочется по его книгам проверять свою жизнь, свои поступки, получая мощный толчок к самоанализу, к самоочищению, слыша голос народа,  видя свет его совести .
Любовь Петровна Федунова – член Союза писателей России, руководитель Рубцовского центра Санкт- Петербурга. Жизненное кредо («За всё добро расплатимся добром. За всю любовь расплатимся любовью...» – Николай Рубцов)