Духовный яд Бориса Акунина

Фото: Дмитрий Смирнов / Flickr

Среди современных российских «либералов», а к ним относится Борис Акунин, бытует убеждение, будто ничего путного русский народ произвести не в силах, и что-то вроде того, что «нет пророка в отечестве своем». Даже в российскую историю вносят откровенное самобичевание, настолько, дескать, были дурны и безмозглы славяне, что не могли управлять собственной страной. Пришлось звать иностранных специалистов – варягов Рюрика. Акунин эти убеждения не развенчивает, как пытался это сделать даже Михаил Задорнов, он их цементирует.

Акунин на первых страницах «Истории Российского государства» в томе «От истоков до монгольского нашествия» пишет: «Я не выстраиваю никакой концепции. У меня ее нет… Я хочу узнать (или вычислить), как было на самом деле. У меня нет заранее сложившегося мнения. Есть вопросы, и есть желание найти на них ответы». Вот эти слова подвигли меня на прочтение его книг. Мне захотелось узнать: «А так ли искренен Акунин?» Почему вдруг он, ушедши от своих бестселлеров про Фандорина и Пелагию, решил написать Историю Российского государства? А что еще можно написать больше и подробнее, чем это сделали Карамзин, Соловьев, Ключевский, Костомаров, Платонов и др.? Поэтому меня очень заинтересовало, а что нового я узнаю от Акунина, какую цель он поставил перед собой как автор истории Российского государства. А не ставит ли он своей целью изменить мнение у граждан России о своей стране, засомневаться в ее великой истории? Уже по первому тому можно судить: ни о чем новом и неизвестном Акунин не пишет, но вот свою интерпретацию исторических фактов читателю навязывает.

Например, Акунин пишет, что жертвы, подвиги и походы «выдающегося полководца Святослава были напрасны». Но, если Святослав выдающийся полководец, так и все его деяния не напрасны. Еще пример. «Наиболее убедительная попытка создать долговечное русское государство была предпринята на территории современной Западной Украины». Сразу становится понятным, на чью мельницу льет воду Акунин. По всей видимости, Акунину при жизни на Украине поставят памятник. Далее он продолжает: «С момента монгольского нашествия Галицко-Волынское княжество окончательно повернулось лицом к Западу, постаравшись как можно прочнее освободиться от Востока». На самом деле этому княжеству просто повезло, как и всей Западной Европе. Не хватало сил у Золотой Орды углубляться в Европу. А князья Галицко-Волынские пытались найти защиту от Орды на Западе. К слову сказать, уже в те времена Запад показал свое отношение к русскому народу. В самые сложные времена для русского народа Запад никогда не приходил ему на помощь. Акунин пишет, что папа Иннокентий IV обещал Даниилу Галицкому устроить крестовый поход против Орды, в случае если его подданные обратятся в католицизм. Однако крестоносное войско так и не собралось. Здесь бы Акунину вывод соответствующий сделать, но он ограничился тем, что написал: «Галицко-Волынская Русь не выдержала конкуренции с Литвой, которая в конечном итоге поглотила весь русский юго-запад».

Но вот дальше Акунин превзошел самого себя. Пишет: «Государство, именуемое сегодня Российской Федерацией, зародилось в Новгороде, окрепло в Киеве, однако является прямым наследником не новгородской вечевой республики и не киевской монархии, а северо-восточного княжества – одного из ответвлений разъединившейся древнерусской державы. Край этот лесной, речной, болотный. Все процессы – хозяйственные, социальные, общественные – здесь протекали медленнее, чем на юге. На раннем этапе отечественной истории этот глухой медвежий угол был заселен не славянами, а финно-уграми…». Это Акунин пишет о Северной Руси, а точнее о Владимиро-Суздальском княжестве. Акунин считает, что современная Россия никак не связана с Киевским княжеством и даже с Новгородом. Вот так необоснованно, я бы сказал ‑ нагло, написать: «Государство, именуемое сегодня Российской Федерацией, зародилось в Новгороде, окрепло в Киеве, однако не является прямым наследником этих государств». Получается, что Акунин своей книгой хочет убедить читателя в малозначительности нашей истории, принизить роль русского народа даже в создании и развитии своей государственности. Однако Акунин сам себе противоречит. Его книга называется «История Российского государства», т.е. он пишет об истории Российской Федерации. И он не ограничивается рассказами только о Владимиро-Суздальском княжестве, а пишет подробно о многих русских князьях и их княжествах, попытках создания централизованного русского государства, борьбе князей за право стать Великим князем, противостоянии внешней агрессии вместе и порознь. Ведь это все и есть история России. Но в своих выводах Акунин показывает, что Киевская Русь и новгородское вече не были у истоков Российского государства. По всей видимости, недалек Акунин от мысли, что Украина является прямой наследницей Киевской Руси.

В конце первого тома (вместо заключения) Акунин написал: «Живучесть, способность к сплоченности в минуту испытаний, огромный ресурс прочности, жертвенность, знаменитое “мы за ценой не постоим” – все это не европейское, это азиатское». Тогда справедлив вопрос: причем здесь «европейское и азиатское»? Это русское! РУССКОЕ это, Григорий Шалвович Чхартишвили! Это то, что спасло Европу от Наполеона и Гитлера, а Азию от милитаристской Японии. И ваших предков, Григорий Шалвович, спасло от полного уничтожения турками-османами или персами. На мой взгляд, эта книга принесет больше вреда, чем пользы, так как Акунин в этой книге дал свою субъективную вредительскую интерпретацию истории Древней Руси – от истоков до монгольского нашествия. Но все-таки, почему азиатское? Получается Акунин забегает вперед, ведь Русь в этот период даже не приближалась к Уральским горам.

Обращаю внимание, что книга издана тиражом 30000. Так как все познается в сравнении, запомним эту цифру.

В томе «Ордынский период» Акунин навязывает читателям точку зрения, что татаро-монгольская составляющая в российской государственности не просто органичная и своя, она превалирует над более древним варяжско-византийским и даже славянским компонентами. А Московская Русь – не продолжение древнерусского государства, а сущностно иное образование, обладавшее принципиально новыми чертами. Это другое второе русское государство. С такими «историками» нам грозит превратиться в «Иванов», не то что не помнящих, а не имеющих своего родства. Этот том издан тиражом 100000. Чувствуете разницу? И это самый крупный тираж. Остальные тома будут изданы тиражом от 45000 до 90000. По всей видимости, этот том основной в «акунинской истории».

По мнению Акунина, в 13-м веке было две Руси – «монгольская», она же восточная ‑ провинция Золотой Орды, и «литовская», западная, называвшаяся Великим Княжеством Литовским. Историк С.М. Соловьев насчитал сорок одну войну русских с литовцами (больше, чем со скандинавами и даже немцами), однако, – убеждает читателя Акунин, – мы должны понимать, что на самом деле это свои воевали со своими. А далее, следя за ходом мысли Акунина, мы придем к выводу, что русские (потомки «монгольской» Руси),  украинцы и белорусы (потомки «литовской» Руси) воевали между собой. И даже больше, чем с немцами. Это далеко идущие выводы с намеком на не простые отношения России и Украины в наше время.

Акунин, восхваляя татаро-монгольскую армию, пишет, причем неоднократно, что немецкий вермахт перенял тактику маневренного боя от монголов, только на современной технической основе. Акунин прав только в одном, что татаро-монгольские воины, действительно, в то время были сильнейшими. Но абсолютно не прав в том, что немецкий вермахт перенял тактику маневренного боя от монголов. Начальник генерального штаба сухопутных войск Германии Ф. Гальдер в своем знаменитом дневнике пишет: «Именно русские впервые выдвинули идею массирования подвижных соединений (Буденный) [Гальдер Ф. Военный дневник. Том 3. В двух книгах. Книга первая (22.06.1941 – 24.09.1942). М.: Воениздат, 1971. С. 34]. Так что немцы учились у Буденного – командующего 1-й Конной Армией, а не у монголов.

По мнению Акунина, Западную Европу от завоевания монголами спасла смерть Угэдея, скончавшегося в конце 1241 года. Это не так. Монголы не были такими глупцами, чтобы завоевывать Западную Европу, имея у себя в тылу, пусть порабощенную и ослабленную Русь, но все равно представляющую серьезную угрозу.

И самое мерзкое у автора в этой книге, это оценить победу на Куликовом поле, как Пиррову победу и, в общем, как бесплодный эпизод русской победы. Но при этом Акунин признает, что победа в Куликовской битве имела славное и психологически важное значение для русского народа, то есть «все в одном флаконе».

Да, орда сохраняла свою власть над Русью еще целый век, но уже понимала, что эта власть уже не та, которую имели Чингисхан и Батый над Русью.

Трудно понять Акунина, когда он утверждает, что правление Дмитрия Донского не просто не привело к избавлению от чужеземного господства, но отбросило Москву, а вместе с нею Русь как минимум на полвека назад – во времена, когда о независимости не приходилось мечтать.

Если бы автор стремился рассказать нам правдиво об ордынском периоде, то обязательно написал бы, что 1382 год является годом зарождения на Руси артиллерии. Написал только, что «тюфяки», то есть пушки упоминаются русскими летописцами впервые. А была бы гордость за свою страну, обратил бы на это внимание. А ведь это известный факт. В 2017 году исполнилось 635 лет отечественной артиллерии. Хотя… Вполне возможно, что Акунин не знает об этом, ведь он живет за рубежом.

Автор пишет о трех счастливых случайностях, благодаря которым Русь не закончила свое существование. По мнению Акунина, в конце 14 века гибель русского государства была неизбежной, но просто повезло – случилось три чуда. Но через три страницы Акунин пишет: «Думается, что становление русского государства было исторической закономерностью, которая, так или иначе, осуществилась бы, даже и без чудес». Удивительный подход писателя-историка. Сначала на 10 страницах писать о чудесах, чтобы убедить читателя в счастливом везении Руси, а затем на 2-х страницах свою точку зрения изменить на  противоположную.

Акунин считает, что очень важным качеством, приобретенным в результате «монголизации» Руси, стала удароустойчивость конструкции, способность к мобилизации всех ресурсов и национальных сил в момент большой опасности. «Россия сумела выдержать, – пишет Акунин, – в первую очередь благодаря “азиатскости” и жесткой “вертикальности” государства». Действительно, Русь многое потеряла, но и многое приобрела от орды. Так может в этом ее величие – оставаться жизнеспособным государством в сложнейших условиях своей истории. Где сейчас эта Золотая Орда или государство Тамерлана? Где наполеоновская империя или третий рейх? Их нет, а Россия есть.

Когда я приступил к чтению книги «От Ивана III до Бориса Годунова», то сразу забеспокоился, шрифт очень мелкий по сравнению с предыдущими и последующими томами. Но тираж… Опять умопомрачительный – 90000. С чего бы это? Конечно, поражает качественный переплет всех книг этой серии, прекрасная бумага, книги приятно держать в руках. По тиражу этот том занимает второе место. Надо полагать, что Акунин этому тому тоже отводит важное место в своей «истории». Издание таких книг стоит баснословных денег. Если автор и спонсоры надеются, что эти книги станут бестселлерами, то они глубоко  ошибаются. Достаточно зайти в любой книжный магазин и убедиться в этом. Но успокаиваться на этом не стоит, надо этому активно и жестко противостоять. Причем на государственном уровне. С каждой книгой Акунина по истории Российского государства все больше убеждаюсь в не очень благородной миссии автора – посеять сомнение у граждан России в величии истории страны. Процессы, происходящие в нашей стране сегодня, Акунин пытается объяснить на примерах сложных исторических периодов жизни Российского государства. И таким образом, связывая сложные периоды истории России с сегодняшним днем, разубедить граждан России в правильности политического и экономического курса страны, в ее достижениях на современном этапе.

К примеру, Акунин пишет, что «Годунов занял трон на весьма необычном для той эпохи основании – “по воле народа”». И добавляет: «Мы увидим, насколько хрупок и ненадежен оказался этот “мандат”». Это показывает, как Акунин пытается убедить читателя в том, что вся история с «избранием» Годунова на царство является замечательно разработанной и проведенной политтехнологической операцией. А внешняя угроза, описанная в книге Акуниным после избрания царем Бориса Годунова, отличное средство для нейтрализации внутреннего недовольства. Нам всем известно, что после смерти Годунова в государстве началась смута. Правомерен вопрос: не намекает ли Акунин читателям, что выборы в современной России – это искусно проведенные политтехнологические операции, которые, в конце концов, приведут к нежелательным последствиям. Не намекает ли Акунин читателям, что событиями на Украине и на Ближнем Востоке российская власть хочет отвлечь граждан России от внутренних проблем, как это якобы сделал Годунов, объявив, что на Русь идет огромная крымская орда. Исходя из содержания книги, Годунов, собрав войско, получил возможность предстать перед страной во всей мощи и всем великолепии. «Мобилизация войска, – пишет Акунин, – это еще и впечатляющая демонстрация силы (функция, которую в позднейшие времена будут исполнять военные парады)». Вероятно, Григорий Шалвович Чхартишвили, т.е. Акунин, не знает, что военные парады, это важный элемент стратегии непрямых действий, в которых нет ничего плохого. Поэтому военные парады пусть отъявленный почитатель либеральных ценностей не обсуждает, а лучше изучит труд Лиддел Гарта «Стратегия непрямых действий» [Лиддел Гарт Базил – английский военный историк и теоретик, оказавший большое влияние на развитие механизированной войны в 20-м веке, а также на теорию стратегии в целом]. Ему это не трудно будет сделать, живя на Западе вдали от Родины.

Для граждан России не является новостью, что В.В. Путин в своей деятельности, при особой на то необходимости, допускает элементы прямого ручного управления. А вот как это оценивает Акунин на фоне периода правления страной Иваном Грозным? «Большим государством нельзя править как поместьем. Если, подобно Ивану Грозному, проявить слишком большое упорство в приверженности к прямому, ручному управлению, запускается механизм саморазрушения». Думаю, намек предельно ясен.

Я давно убедился, что у авторов либерального толка устойчивая тенденция пренебрегать правилами использования ссылок на источники. Это просто какое-то системное литературное хулиганство и, вообще, проявление крайнего неуважения к своим читателям, которым вы предлагаете не художественную книгу, а «Историю…».

Приведу пример. На с. 360 (абзац 4-й), обсуждаемой книги, Акунин приводит слова С.Ф. Платонова об исторической роли Бориса Годунова, но без указания атрибутов источника. Приведенные слова Платонова можно трактовать по-разному, не зная, в каком контексте они написаны. В моей личной библиотеке имеется «Единый учебник истории России с древних времен до 1917 года», написанный С.Ф. Платоновым. Я несколько раз просмотрел те главы, где это должно быть написано. Увы! Не нашел. И что я теперь должен думать? Но ведь так все просто, если ты для придания своим умозаключениям какой-то правдивости приводишь слова достойных доверия людей, то будь добр, укажи полностью источник и страницы.

Безусловно, Акунин проделал большую работу по написанию «Истории Российского государства» в семи томах. Но, зачем? Об истории России очень много написано авторитетными историками, и считать, что твой труд более объективен, чем другие, будет выглядеть очень самоуверенно. Акунин ничего нового не внес в научный оборот. Он всего лишь изложил в прекрасно оформленных фолиантах свое видение тех или иных исторических процессов. Не исключаю, что кто-то под впечатлением его увлекательных книг о Фандорине и Пелагие будет восхищаться и «Историей Российского государства». Наверное, те, кто задумал этот проект на это и рассчитывали.

Считаю, что получится все наоборот. Когда-то популярный писатель Акунин просто растеряет свой авторитет в сомнительных выводах, изложенных в подобных книгах. Вот, как нам относиться к «умозаключениям» Акунина, которые он сформулировал с использованием сослагательного наклонения? В книге «Семнадцатый век» Акунин пишет, что если бы польский король лучше понимал дух и настроение страны, которую завоевал, если бы он позволил сыну принять православие и пр., то Россия могла бы быть другой страной. Этого не произошло, и поэтому Речь Посполитая упустила исторический шанс объединить под своей властью славянские народы и стать великой державой. На мой взгляд, раз все так и произошло, значит, тому есть объективные причины. А проще говоря – кишка тонка у поляков, чтобы объединять славянские народы. Как раз это миссия России. А Польша на протяжении многих столетий показала, что она способна совершенно на другие деяния.

Вот что о Польше писал У.С. Черчилль: «Слава в периоды мятежей и горя; гнусность и позор в периоды триумфа. Храбрейшими из храбрых слишком часто руководили гнуснейшие из гнусных! И все же всегда существовали две Польши: одна из них боролась за правду, а другая пресмыкалась в подлости» [Черчилль У.С. Вторая мировая война / У.С. Черчилль —  «Альпина Диджитал», 1948-53. С. 107].

Давая оценку Мюнхенскому сговору, Черчилль писал, что Польша «с жадностью гиены приняла участие в ограблении и уничтожении чехословацкого государства» [Там же. С. 115]. Странно, что Акунин, много пишущий на исторические темы, этого не знает.

Тем не менее, я эту книгу, а точнее главы о Смуте, советую прочитать всем, даже тем, кто к истории относится равнодушно. Подчеркну, что Акунин очень подробно описал времена Смуты в российской истории. Лично я считаю, что все книги, рассказывающие о смутном времени, каждому гражданину России необходимо прочитать и обязательно осознать последствия этого критического периода российской истории. Тогда ни у кого не будет даже мыслей о том, что после Смуты, а в современном понимании после «майданного периода», жизнь станет лучше, веселей и европеистей.

Также отмечу, что Акунин критически относится к царю Алексею Михайловичу (отцу Петра Великого), считая его неважным правителем. Пишет, что он был ленив, не любил напрягаться. «Как выразился С. Платонов, – пишет Акунин, – царь Алексей не умел и не думал работать». Следующая книга Акунина о Петре Великом и мне в связи с этим подумалось: не готовит ли Григорий Шалвович Чхартишвили доказательную базу того, что у никчемного родителя не может быть яркого наследника. Но я поискал в трудах С. Платонова приведенное Акуниным высказывание об Алексее Михайловиче. И ничего подобного не нашел. Но обнаружил, что Платонов, напротив, пишет об Алексее как о деятельном и умном царе. И не раз я слышал и читал, что в годы правления царя Алексея Российское государство развивалось и укреплялось. Если память не изменяет, то Александр Хинштейн в своих произведения тоже высоко ценил Алексея Михайловича «Тишайшего».

Петр Великий был последним царем всея Руси (с 1682 года) и первым императором Всероссийским (с 1721 года). Но Акунин назвал этот том «Царь Петр Алексеевич». Почему? А потому что цель Акунина принизить достижения Петра Великого в преобразовании России. Да, не все деяния Петра Великого достойны восхваления, но он, и этого нельзя отрицать, своими преобразованиями возвел Россию в ряд самых сильных государств Европы. Есть определенные сомнения в том, что Россия без Петра достигла бы всего того, чего достигла при Петре Первом. И есть твердые убеждения в том, что Петр создал основы для дальнейшего развития России на долгие годы, вплоть до наших дней. Правда, Акунин это оценивает как то, что Россия до сих пор донашивает петровские ботфорты. По словам Акунина Петр был неучем, невеждой, пьяницей, трусом и т.д. Но ведь императора (царя), впрочем, как и любого руководителя, следует оценивать по совокупному результату. А результат у Петра был, да еще какой!

Григорий Шалвович, т.е. Акунин, пишет в начале книги, что будет знакомиться с Петром, опираясь не на суждения историков, а на источники, благо их более чем достаточно. Но на самом деле поступил иначе. В книге приводит, причем в большом количестве, в основном те суждения известных историков, которые характеризуют Петра, скажем так, не совсем положительно. Это говорит о тенденциозности автора в подборе именно суждений отрицательного содержания. Все смертные ошибаются, допускал ошибки и Петр. Но допускал он их в своей неукротимой целеустремленности, даже может быть в некоторой поспешности видеть Россию среди сильнейших государств Европы того времени. Тем не менее, справедлив будет вопрос: а был ли другой выход у Петра Первого? Другого выхода у Петра Первого, кстати, как и в будущем у Сталина, не было. И это подтверждено многими исследованиями. В тех условиях Петр не мог спокойно и постепенно создавать сильное государство, так как имел очень агрессивных и воинственных соседей. Это и обусловливало его поспешность и жесткость в реализации принятых решений.

Так что эпоха Петра Великого – это знаковое явление в истории России. И никто и никогда не сотрет с исторической памяти имя и заслуги Петра Великого перед Российским государством, как ни старался это сделать и Григорий Шалвович в своем красивом по форме, но тенденциозном по содержанию фолианте.

Про эпоху цариц в книге с одноименным названием Акунин рассказывает весьма своеобразно. В эту эпоху велось много войн и автор о результатах этих войн судит примерно так: «Россия одержала очередную малозначащую победу», либо «Россия одержала очередную ничем не примечательную победу».

Пусть даже Екатерина II и состояла в переписке с французским философом и просветителем Вольтером, она все равно для Акунина олицетворяет «ордынскую систему управления государством». Он ни разу Екатерину не назвал Великой. И это удивляет.

Акунин с осуждением пишет о том, что Екатерина II использовала неэффективный метод – «ручной режим» управления страной, недвусмысленно намекая на его применение в современной жизни нашим президентом. И делает это повторно. Хочу отметить, что результаты деятельности Екатерины Великой со всей очевидностью подтверждают соответствие методов и форм управления страной государственному устройству, состоянию экономики и физико-географическим условиям. Екатерина сумела закончить борьбу, начатую Петром Великим: она возвратила от Речи Посполитой русские земли (за исключением Галиции) и довела русские границы до Черного и Азовского морей. Разве это не весомый результат деятельности Екатерины Великой? А то что Галиция не оказалась в составе России свидетельствует о дальновидности императрицы. Вся гнилость на Украине сегодняшнего дня началась с Галиции, т.е. с Западной Украины.

По мнению Акунина, Россия нарушила Георгиевский трактат и бросила Грузию на произвол судьбы в 1787 году, и персы в 1795 году устроили бойню в Грузии. Так как он это представил в данной книге, говорит о его недовольстве. Но я советую читателям этот период российской истории изучить по книгам Ключевского.

Думаю, что особо заслуживает осуждения Акунин за то, что нелицеприятно отзывается о полководце Суворове. «Двадцать четвертого октября (1794 года) его (Суворова) войска штурмовали Прагу, варшавское предместье, расположенное на правом берегу Вислы, “по-измаильски”, то есть с предельной беспощадностью. Сначала солдаты перебили плохо вооруженных повстанцев, потом устроили страшную резню в городе. Считается, что погибло около двадцати тысяч человек. Эта жестокость, за которую Суворова потом будут назвать “пражским мясником”, должна была запугать жителей столицы (Варшавы), отбить у них охоту к сопротивлению».

Мы будем правы, если зададим автору вопрос: «А что этому предшествовало?». А этому предшествовало следующее (кстати, об этом Акунин не пишет вообще): в Варшаве в Страстную субботу солдат одного из батальонов Киевского пехотного полка восставшие поляки ПЕРЕРЕЗАЛИ В ПРАВОСЛАВНОМ ХРАМЕ, ВО ВРЕМЯ СЛУЖБЫ. В Вильно гарнизон генерала Исленьева был перебит и пленен: многих русских солдат и офицеров поляки застали врасплох во сне. Суворову было поручено подавить польское восстание. Замечу, что Суворов накануне штурма Праги (это не столица Чехии, а одноименное название предместья Варшавы), не призывал своих солдат и офицеров мстить полякам, напротив, в своем приказе он требовал: «В дома не забегать. Неприятеля, просящего пощады, щадить, безоружных не убивать, с бабами не воевать, малолеток не трогать». Акунин об этом прекрасно знает, не может не знать, но преднамеренно это скрывает. Не пишет Акунин и о том, как войска Суворова входили в Варшаву. Это свидетельствует о том, что Акунину чужда объективность, он стремится обвинить во всех грехах Россию, ее правителей, военачальников и вообще российский народ.

Не трудно догадаться, почему Акунин в 7-й книге из серии «История Российского государства» описывает период правления Александра I и Николая I. Александр, по мнению Акунина, пытается создать либеральное государство, жители которого будут уже не бесправными слугами престола, а гражданами. При этом империя достигает небывалого величия при царе-либерале. И, самое главное, побеждает Наполеона. А при Николае I – царе-государственнике империя утрачивает свое величие и терпит поражение в Крымской войне.

Акунин считает, что александровско-николаевская эпоха заслуживает вдумчивого изучения еще и потому, что уроки из нее не извлечены. Автор, по всей видимости, хочет убедить читателя, что либеральный тип управления лучше, чем государственный. На мой взгляд, это ему не удастся, так как у нас в памяти более близкие к нам периоды: родные для «либералов» 90-е годы прошлого столетия и первые десятилетия нынешнего столетия, которые в большей степени отражают государственный тип управления.

Разумеется, без спонсоров издать книги Акунина огромными тиражами в прекрасном исполнении было бы не так просто. Кто эти спонсоры? Уверен, не очень сложный для нас вопрос.

Акунинская «история» страны представляет собой духовный яд, опасный для нравственного здоровья граждан России. Губительные последствия подобного яда наглядно видны на Украине, начали свое тлетворное влияние и в Белоруссии.

В условиях все более обостряющейся жесткой информационной войны, ведущейся против России со стороны коллективного Запада (в том числе его настойчивых попыток пересмотра итогов Второй мировой войны и принижении роли Советского Союза в разгроме гитлеровской Германии) уже невозможно противостоять фальсификаторам всех мастей усилиями лишь общественных организаций и отдельных энтузиастов. Нужна общенациональная программа, имеющая весомый государственный ресурс, достаточный, чтобы борьба с фальсификацией истории страны приобрела активный, наступательный характер.

Юрий Рипенко
доцент Михайловской военной артиллерийской академии,
кандидат военных наук, полковник в отставке.