Степень проникновенности

О книге переводов А. Родосского «Португальское море»

Счастлива тем, что прочла несколько книг, где значилось: «Перевод… Андрея Родосского». Это и «Память изгнания» Максимино Качейро Варелы (перевод с галисийского, СПб., 1997), и «Палая листва» Асуньсон Форкады (с каталонского, 2001), и «Голоса мира» (2013), где собраны переводы с латинского, английского, норвежского, французского, итальянского, испанского, португальского, галисийского, каталанского, румынского и сербского языков!!! И другие…

Сейчас передо мной великолепные переводы с португальского. Особенно красиво и точно названа эта книга — «Португальское море». Поистине море, наполненное сокровищами мысли, чувства, вдохновения, печали и восторга, любви, высшего понимания и невозможности понять, радости творчества, искренности и затаенности, намеков, — вот что такое эта книга! Чтение ее, несомненно, доставит любителю гибкости и проникновенности поэтического слова истинное наслаждение. Не раз замрет сердце — ах, как точно, как искрометно передано живое чувство поэта! Не владея португальским, всё же, я думаю, можно ярко почувствовать особенности португальского национального характера и высокую свободу выразительности, несомненно, благодаря невероятной гибкости вдохновенного кудесника перевода — Андрея Владимировича Родосского.

Мне вдруг подумалось, что искренне любящий свое дело переводчик должен хранить в себе ребенка, могущего одушевить снег и ветер, с радостью становящегося морем, тучей, другим человеком, сказочным существом или соседским котенком, замечающего мельчайшие, такие важные в искусстве детали окружающего мироустройства, но и умеющего замечать большое и малое, дабы совершить открытие, достойное наивысшего удивления.

Роль переводчика велика в истории мировой культуры. Кто бы ни говорил о желаемой незаметности переводчика при переводе, на практике это неисполнимо. И речь идет лишь о качестве слова, этом высшем мериле литературного творчества. Тогда переводчик словно бы усиливает поэта — ведь он перевел его через границу непонимания человеком другой языковой культуры. Читая переводы Андрея Родосского, я всегда думаю двояко: какой замечательный (португальский, испанский, галисийский, каталонский) поэт, не улучшил ли его мой дорогой друг, сам прекрасный русский поэт? Желая ли того, не желая? А может, просто он не умеет чувствовать наполовину, может, горячность души не позволяет не проникнуться? Вот отсюда и мысли о сохраненной детскости восприятия. И это несмотря на не самую простую человеческую и творческую судьбу. Ведь изучение многих языков требует высочайшего трудолюбия, постоянного интеллектуального перенапряжения, даже лишения многих вещей. Особенно если совершенствование этого знания происходит на фоне активной преподавательской деятельности и не самого благоволящего к литературе времени «эпохи перемен».

Но, по слову Роберта Рождественского, «время движется мастерами и надеется на мастеров», даже если не относится к ним бережно и с любовью.

Хочется привести небольшой отрывок из стихотворения «Поэтам» Мигела Торги (1907 — 1995):

Мы без усилья
Расправить можем
Прозрачные крылья,
А перед смертью их сложим,
Но взлететь — достанет
У каждого силы:
Конечно, восстанет
Поэт из могилы!
Ведь если зерно прорастет,
Урожай оно даст сам-сот!

Это стихотворение в плюс к оценке переводческого труда — ведь зерно, зёрна истинной поэзии прорастают не только на родной почве, и какой урожай может дать знакомство читателя с творчеством иноплеменника, мы знаем по влиянию, например, гениального португальского поэта Камоэнса на Пушкина и многих других примерах.

Вот читаю переводы и думаю, какая высокая Поэзия в Португалии. И тут же ловлю себя на мысли, что если бы португалец смог с той же степенью проникновенности перевести русские стихи, наши поэты тоже были бы хороши… для португальцев.