Мозаика судеб на фоне времён

Фото: Василий Лабунец

О сборнике поэзии «На перекрёстках судеб и времён»

Если выстоять нужно,
как в окопе, в судьбе,
«У России есть Пушкин!» –
говорю я себе.

Эти строки Глеба Горбовского (1931–2019) уже стали классическими. И не случайно именно его поэтическая подборка открывает сборник «На перекрёстках судеб и времён» (СПб., 2017). Она сразу задаёт тему – Россия, преемство с её историей и культурой и высокий поэтический уровень. Книга, подготовленная Санкт-Петербургским отделением Союза писателей России, обширная по объёму (568 страниц), по сути представляет собой тематическую антологию современной петербургской поэзии.

В сборнике опубликованы стихи, посвящённые истории России, людям, знаменитым и незнаменитым, чья судьба выпала на XX век. Среди 123 авторов почти все являются членами Союза писателей России. Составители не стали прибегать к характерной для коллективных сборников практике размещения авторов в алфавитном порядке. На страницах книги, от начала к концу, совершается смена поколений – от самых старших до более молодых (хотя в целом возрастной ранжир, пожалуй, условен). Нет здесь и пространственной «уравниловки»: некоторые публикации занимают 1–2 страницы, другие подборки довольно обширны: например, Глеба Горбовского, Ивана Стремякова (1941–2017), Виктора Брюховецкого, Николая Рачкова, Геннадия Чистякова, Владимира Морозова, Екатерины Полянской… Поэтов разных направлений, стилей, взглядов и судеб объединяют поэтический дар, биографическая и внутренняя сопричастность к великой и трагической истории России XX века.

Отрадно, что в наше непростое время выходят такие поэтические антологии (хотя жаль, что даже в литературных кругах они недостаточно известны). Следует отметить кропотливый труд по подготовке сборника директора проекта Бориса Орлова, главного редактора Владимира Морозова, ответственной за выпуск книги Марии Борисовой, составителя биобиблиографического справочника Владимира Симакова, автора вступительной статьи Марии Амфилохиевой и других членов редакционного совета. В результате появился сборник, который многое может рассказать о современной поэзии, об истории XX века, о современном мире.

Поэт и история, поэт и время… Всегда ли он находит место в своей эпохе, или для кого-то она остаётся навеки чужой, даже враждебной? Или связь человека со своим временем непреложна, даже если внешне это выглядит не так? «Пора вам знать, я тоже современник…» – писал когда-то Осип Мандельштам, творивший, казалось бы, в параллельной вселенной, далёкой от «времени большевиков», «стального поколенья» и сотворения мира «без Россий, без Латвий». Или Анна Ахматова, чьи «малиновые костры» на заснеженных городских улицах стали свидетельством революционной реальности.

О какой бы эпохе ни писал поэт – он непременно расскажет что-то и о своём времени. А тем более, когда под одной обложкой собрано много авторов. Что сможет узнать о 2017 годе (дата издания сборника) читатель будущего, если вдруг раскроет книгу через 50 или 100 лет? Что в Питере жили и творили талантливые поэты. Что поэзия, да и вообще художественная литература была не в фаворе у государства: книга издана «при поддержке Комитета по печати и взаимодействию со средствами массовой информации Санкт-Петербурга», а не в государственном издательстве. Что Союз писателей России считался общественной организацией, а не профессиональным объединением. Что в стране отсутствовала государственная идеология. Что в год столетия Февральской и Октябрьской революций – ключевых событий XX века, навсегда изменивших Россию да и весь мир, эта дата не привлекла широкого общественного внимания (даже в тематическом сборнике «Поэты и революция», изданном в том же 2017 г., стихов непосредственно о революции не так уж много)…

Но, пожалуй, самое главное – книга отражает взгляд петербургских поэтов, живших в 2017 г., на события и явления минувшего XX века. Здесь очевидно её существенное отличие от подобных сборников прежних времен: если раньше поэты чаще стремились создать образ эпохи, как таковой, то теперь большинство стихов на историческую тему правильней отнести к т.н. малой истории, или истории повседневности. И в данном сборнике представлена, скорее, мозаика из отдельных эскизов, чем монументальная картина столетья.

Как направление исторической науки, малая история появилась несколько десятилетий назад, а в России интерес к ней заметно возрос в последние годы. Малая история рассказывает о жизни «обычных» людей – тех, кого летописцы и авторы исторических хроник оставляли почти без внимания. Между тем, историю вершат не одни лишь правители государств, политики и полководцы. Она складывается не только из фактов, вошедших в учебники, но также из незначительных, на первый взгляд, деталей повседневной жизни… А в конечном итоге, именно «простые» люди, часто безымянные, делались творцами важных событий и процессов, а их мнение становилось решающим в переломные моменты истории, что показал ещё А.С. Пушкин в гениальной трагедии «Борис Годунов».

Малая история, поэтические рассказы о родителях, о предках, о собственной судьбе открывают читателям сборника разные стороны бурного, трагического и героического XX века. У каждого поэта – свой жизненный опыт, но у каждого в душе сохраняется коллективная память, переживания о событиях, которых автор не видел и видеть не мог, но которые вошли в его плоть и кровь.

Минувшее время способно воскресать в продолжающейся жизни. О нём напоминают «счастливые лица / На стареньком фото» 1915 года (Владимир Морозов, «Какие счастливые лица…»). Или отреставрированная и возрождённая лютеранская церковь в Токсово, где раньше был сельский клуб с танцами и показом фильмов. И поскольку он тоже был знамением времени, исторические перемены, даже справедливые, могут пробуждать грусть о минувшем, как это происходит в стихах Марии Амфилохиевой («В сельский клуб легконогим зайцем…»):

Возрожденье, восстановленье…
Справедливость, конечно, но
Отчего в душе сожаленье
О походах моих в кино?

У Алины Мальцевой («Рысь») память о древних временах иррационально воскресает при виде шапки из рыси, а зеркальное отражение пробуждает в душе обрывки видений, в которых «в гости приходит татарская Русь» (невольно вспоминаются стихи Александра Кушнера «Калмычка ты, татарка ты, монголка!»). Поэтической темой становится и само движение времени, что влияет на реалии окружающего мира, треплет ветшающие предметы. Время – это жизнь, идущая «метр за метром» (Алексей Ахматов, «Мне надлежит и жить, и умереть…»). А XX век – это и «кухонные общие столы» (Раиса Мечиташвили, «Офицерская семья»), и гипсовая, покрашенная серебряной краской, фигура красноармейца, поставленная в ленинградском дворе и позже разбитая (Татьяна Царькова, «Переулок Каховского, 10»)…

Многие поэты обращаются в стихах к семейным летописям, где судьбы родителей, дедов, бабушек, других родственников переплетены с судьбой России. В стихах Бориса Орлова («Дед») через события XX века, от Первой до Второй мировой войны, проходит судьба деда – русского солдата, крестьянина и снова солдата:

Всё судьбою перепутано:
И Самару брал, и Крым.
В белой гвардии был унтером,
В красной – просто рядовым…
… На вторую – на германскую! –
Ты ушёл в последний раз.

В этих строках – и оборванность судьбы, и её полная завершённость. Напротив – у Владимира Шемшученко время словно начинает двигаться в обратном направлении – от середины XX века к его началу, отмечая свой ход звучащей рефреном строкой: «я родился… в пятьдесят шестом» («Донос. ОГПУ. Расцвет ГУЛАГа…»):

Орёл двуглавый. Гимн. Трёхцветье флага.
С нательным в новый век вхожу крестом.
Бескровно под пером скрипит бумага,
Ведь я родился… в пятьдесят шестом.

Современники XX века – это деревенский мальчишка, «на пороге судьбы» избравший мечту о лучшем мире (Сергей Воронов, «Отец»). Это зажиточный крестьянин, бежавший от чекистов и «в земле мордовской» заново построивший и судьбу, и деревенское хозяйство. Его жизненным итогом становится посаженный и выращенный им яблоневый сад (Владимир Симаков, «Дедушкин сад»). Это «несбывшийся дядя» Адам, погибший на фронте, и его невеста Розалия, что, оставшись одинокой, не озлилась на жизнь, сохранила доброту и сердечную чуткость (Мария Борисова, «Две судьбы»). Это дед-фронтовик, ничего не рассказавший внучке о своей солдатской судьбе, забравший воспоминания с собой (Екатерина Полянская, «Дед воевал на Невском Пятачке…»).

XX век для поэтов – это более или менее значительная часть собственной жизни. Герои стихов Геннадия Чистякова – «скороспелые дети войны», которые «всё понимали – что просто, что сложно» («Послевоенное»). К иному поколению принадлежит девочка-изгой, без вины виноватая, испытавшая бедность и унижения, в эпоху, когда, казалось бы, этой бедности уже не должно быть (Ольга Виор, «Пальто»). Или солдаты-«афаганцы», до последнего спасавшие (и не спасшие) раненых товарищей (Сергей Зайцев, «Над перевалом…»).

Авторы сборника создали целую «галерею» прекрасных женских образов – таких, например, как у Николая Рачкова («Похороны»):

В тот год
в то пекло проводили
Они мужей и сыновей,
И здесь, в тылу, опорой были
Земле измученной своей…
… Все в чёрном тихие старушки
Ей память вечную поют…
В честь этой бабки
я из пушки
Велел бы дать тройной салют!

Здесь вспоминается сцена из фильма «Председатель» Алексея Салтыкова, где колхозники торжественно хоронят простую труженицу-доярку Прасковью (незадолго до смерти её жестоко оскорбляет Семён, брат главного героя Егора Трубникова: «Кому ты нужна! Подохнешь – никто не вспомнит!»). Тема скромного женского подвига и невысказанной благодарности продолжается у Ивана Стремякова («Цветы запоздалые»):

Но была распахнута могила,
И у той могилы без труда
Всё, что причиталось, получила
Бабушка за прошлые года.

В небольшой рецензии невозможно сказать обо всех авторах, заслуживающих внимания. Это действительно «мощный срез петербургской поэзии», как написано в аннотации книги, а некоторые подборки заслуживают отдельного отзыва. И всё же следует назвать хотя бы часть ещё не упомянутых здесь поэтов: Зоя Бобкова, Лаэрт Добровольский, Игорь Кравченко, Алексей Бриллиантов, Валентин Голубев, Елена Евсеева, Александр Ковалёв, Игорь Константинов, Ольга Мальцева, Николай Михин, Любовь Федунова, Татьяна Кожурина, Евгений Лукин, Николай Пидласко, Наталья Советная, Андрей Родосский, Маргарита Токажевская, Наталья Пунжина, Лариса Ратич, Екатерина Игнатьева, Евгений Дьяконов…

Правда, на мой взгляд, в книге мало представлено молодое поколение. Конечно, при составлении антологии главным является качество произведения, а не возраст автора. И всё же… Из 123 авторов лишь пятерым в 2017 г. было меньше 30 лет, причём, даже у них часть представленных стихов весьма отдалённо связана с XX веком. То ли в Питере катастрофически не хватает литературной молодёжи, то ли интересы молодых поэтов далеки от «перекрёстков судеб и времён» и замкнуты исключительно на себе любимых (печально, если так). Впрочем, нельзя сказать, что «молодёжная» часть сборника осталась без открытий. Так, в стихах Светланы Размыслович («Мне повезло…») ярко отражён образ «лихих девяностых»:

Когда срывало крыши у вокзалов
От скорости нездешних поездов.
Когда страна стремительно теряла
Привычные названья городов…
…Мне повезло родиться в девяностых,
А бабушке моей – в сороковых.
В очередях отстоянный непросто
Мы белый хлеб делили на двоих.

Здесь память о детстве, прожитом в пору смуты и государственного надлома, перемешивается с исторической памятью о войне и революционных катаклизмах, практически обо всём тревожном и неустойчивом XX веке.

Какая же историческая картина сложилась на страницах книги? Войны, смуты, политические потрясения, откаты назад… Но тогда же в России вершилось и великое созидание. Трижды за столетие страна поднималась из руин, строились города, делались научно-технические открытия, создавалась великая многонациональная культура… А главное – даже в самые трудные времена духовный стержень, духовная сила народа помогали людям сохранять «душу живу», совесть, достоинство. Потому и стихи в сборнике, даже трагические по содержанию, не звучат мрачно и безнадёжно. Жизнь продолжается, продолжается история России. На смену ушедшим приходят новые поколения, как это светло и образно выражено в стихах Ирэны Сергеевой («Отчего берёза плачет»):

– Сыновей оплакать мёртвых
где, земля, возьмёшь ты сил?
Будет жить мой сын четвёртый,
что берёзу посадил!