Фиолетовый век Самиздата

Photo by Patrick Tomasso on Unsplash

XXI век «протянется не менее тысячелетия».
А. Битов

Если бы не было в Союзе писателей России «Нового русского журнала литературной и философской критики, прозы и поэзии» (НРЖ), я давно бы ничего не писала – незачем было бы. О литературе 60-х – 70-х гг. XX века никто бы не помнил. Мне было необходимо напомнить и рассказать, тем более что новая литература 60-х возникала на моих глазах среди студентов ленинградских вузов: у нас в Ленинграде дети героев Великой Отечественной в послевоенное мирное время были дерзки, смелы, сильны духом, сумели раздвинуть строгие идеологические рамки и внесли в русскую литературу новое мышление и соответственные новые юмористические формы: иронию, самоиронию, пародию, парадоксализм, а также своё собственное видение искусства и жизни. В то наше время это было на уровне героизма и стоило здоровья, иногда и жизни молодым людям.

НРЖ – это духовная жизнь и свобода писать на страницах журнала мыслящим людям, привыкшим к литературе на бумаге – к журналам и книгам. «Новый Русский…» завершает XX век ленинградской литературы и предопределяет образ времени первой четверти XXI века.

Профессиональный историк начнёт историю с генерального секретаря, как водится. Авторы НРЖ ведут духовную историю России с литературы и её корифеев: литература была и есть в Ленинграде, как было в других местностях – известно неотчётливо. Так сложилось, а почему сложилось, лучше скажет профессионал историк, он знает, как история начинается с генерального секретаря.

Я свидетель литературной истории с тех пор как страна взлетела в 50-е годы в Космос и с момента, когда вырываются Личности из «гущи народа» – победителя и меняют представление о духовном мире, невзирая на генеральных секретарей – их снова заталкивают туда же, откуда явились, – подобные эпопеи трудно выяснять. С того времени началась моя тема – литература и писатели 60-х – 70-х гг. XX века – так называемая «шестидесятническая литература». Она закончилась в декабре 1981 года, когда главный редактор журнала «Аврора» Г. Горышин был изгнан из редакции за публикацию произведения шестидесятника В.Голявкина. Журналы нельзя недооценивать, рассматривая историю литературы.

В 1990-е, например, происходила социально-политическая революция – журналов не стало, книг не печатали – никакой литературы не было. С начала XXI века страну заполонили компьютеры и электронные сети интернета: если литература и возникала, то уходила в интернет. Но «бумажная» литература всё же у нас продолжается именно в журналах – «Новом Русском…» (НРЖ) и многочисленных других на подвижничестве, без финансирования, без массового читателя, непонятно как, но неубиваемо существует. Немало книг выпускается «за счёт средств автора», бестиражных – и всё называется САМИЗДАТ.

Писатели «Нового Русского журнала…» оказываются в некоем временнОм духовном промежутке после ВСЕГО: классика заржавела (создавалась дворянами-крепостниками), «рекламный» социалистический реализм прославлял социально-политический строй – отодвинут. А мы, всякие разные отовсюду взявшиеся, пытаемся держать на плазу языковой и образный строй, доставшийся от предыдущих поколений, оказываемся в невесомом пространстве и держимся за журнал, словно он последний плот надежды.

Надо бы как-то назвать наш неукротимый, совершенно необходимый для интеллектуального существования человека период. Как названы: Золотой зек, Серебряный век, Социалистический реализм, Шестидесятнический период…

Предлагаю назвать первую четверть ХХI века самиздата – ФИОЛЕТОВЫМ веком русской литературы, как цвет платья литературной вдовы, потерявшей своего рулевого, и цветом фиалки.

Писатели ФИОЛЕТОВОГО века самого народного происхождения, по-настоящему демократического склада. В нашем литературном сброде, я уве­рена, можно найти, особенно если заинтересованно покопать, золотую руду Здравого смысла. Ведь этого Здравого всегда и везде не хватает. А у нас есть! Кто найдёт – того заслуга.

Гений у нас есть – Чернышёв Василий – хороший русский парень, бессребреник, как мы, его персонажи, идеалист, беззаветно любит литературу – весьма интересный тип русского человека, собирает и ве­дёт «Новый Русский журнал» под эгидой Союза писателей России.

«Перед нами пример подвижничества… и с почтением поклониться В.И. Чернышёву… личность… легендарная» (Медведев А. НРЖ. № 14).

Таким образом, я не одинока в почитании В.И. Чернышёва.

Мальчик-безотцовщина из Сибири (отец погиб на войне) пока рос, повидал пространства страны, прочитал все возможные книги, окончил матмех факультет в Ленинграде, работал, не переставая учиться и учить всех, кто попадался под руку, с 2002-го – писатель.

Василий одержим громадой мировой культуры, что досталась ему, и пытается подвигнуть соотечественников тоже познавать классическую культуру – думает, тогда все станут культурными. В 14-ти номерах своего НРЖ он перечислил всех мыслителей, коих стоило изучать: апосто­лов, философов, писателей с их известными изречениями.

НКо соотечественники не читают – всё больше водку, что ли, пьют. В.И. впадает в отчаяние: почему такое происходит, – он желает добра, а они… Василий Иванович разочаровывается в «народе», мучается.

Во-первых, слово «народ» редко стало упоминаться в жизни и в ли­тературе: люди хотят быть гражданами государства, а не бесформенным, словно глиняный ком, «народом».

Соотечественники не доверяют умствованиям непонятных людей, избе­гают чужих мнений. Люди живут своей надобностью и необходимостью. Если у домостроителя нет кирпича или камня, он делается плотником (по дереву); нет дерева – лепит дом из глины, песка, даже навоза. В сплошной степи Кокчетавской области (на Целине) мне пришлось побывать у одинокой женщины лет 60-ти (переселенки времён гонений) в землянке: комната метров 15-ти, есть кровать, застеленная белой «марличкой», печурка, стол с чайником посередине. Были жилища в горных пещерах…

Чтения существуют, для того, чтобы мыслить дальше и выше – голова человека выше земной поверхности – не напрасно. Литературные произве­дения не предполагают, что по ним будут жить и следовать им люди, Просто интеллект человеческий требует непрерывности развития, а не повторяемости былого. В.И. воспринимает «жизнь как роман… моя литература является жизнью… я не живу, а литераторствую… редактирование, вёрстка, издание книг…»

И вдруг… К номеру 15-му всё переворачивается, что он знает, любит, верит представляется призрачно, напрасно, неверно, нудно и никогда не пригодится в действительности то, что было в другие века…

И тут я начинаю диалог, к которому всегда призывает наш Главный.

Главный: – Спасти мир и человека… через любовь… через красоту… эту идею… совершенно глупую… я прощаю Достоевскому весь его философский бред.

Л.Б.: – Значит: Достоевского – с пьедестала!

Главный: – Иоанн Кронштадтский поучал неверных; Иванов-Разумник поучал верных; Толстой учил христиан, а Горький – босяков, и все учили несчастный народ, отправляя его на войну… Я расписываюсь в неспособности вывести вас из хитросплетений правды и лжи… Каждый несёт свою собственную пургу… – жизнь – война.

Л.Б.: – Дорогой мэтр – пять с плюсом! В Вас прорезался настоящий философ. И хватит страдать за призрачный «народ» – сердца не хватит.

Главный: – Всё это в прошлом… о чём я недоумеваю и спрашиваю…

Л.Б. : – Вы человек с тонкой нервной организацией: мучаетесь своими чтениями-учениями. Апостолы (то Пётр, то Павел), Христос, мифы терзают ваш ум большими противоречиями, а вы не можете их раз­решить. Забудьте про них! Освободитесь! Никто и не рассчитывал на разрешение противоречий. Ваш журнал – воплощение и оправдание Вашего великого гения, а также существования писателей России. Это не сравнится ни с каким другим подвигом нашей современности. Мы, авторы НРЖ, верим в Вашу гениальность. И Вы поверьте. «Нашей общей литературной деятельностью мы спасаемся» вместе с Вами.

Главный: – …Так много тех, кто прикипает… к Христу и христи­анству… к чему же именно они прикипают?..

Л.Б.: – Эти вопросы, мэтр, решают в ученические годы. Человек приходит в готовый мир, ему остаётся с этим жить и подчиняться. Не подчинись – война! Бетховен, Пушкин, Лермонтов… – они для себя всё решили. А для других, что хотели, то написали… Ваши лирические стихотворения насыщены чувствами, содержательны и очаровательны, предельно искренни и восхитительно наивны, словно русские романсы.

Главный: – …Я всё же писатель-философ…

Л.Б.: – Есть подходящая философия, и Вы её хорошо знаете и вот теперь используете для своего «ПЕРЕВОРОТА» – скептицизм. Прошлая история, которую раз за разом складывали на страницах НРЖ, ответов в настоящем найти не может. Многие авторы НРЖ так часто используют эрудицию, что иногда понять нельзя – зачем это надо. Кроне того, эрудиция, эта «накультуренность» представляют питательную среду для пост-пост-постмодернизма, настолько долго задержавшегося в литературе и искусстве, что будто конца-края цитированию не будет – в ведь это кризис. Мэтр, Ваш духовный «ПЕРЕВОРОТ» может означать ПОВОРОТ к писанию о настоящем времени на Ваш взгляд.

Надеюсь, «Новый Русский журнал» станет Открытием НАШЕГО времени.

Главный: – … Многие из авторов его даже не читают…

Л.Б.: – Ещё как читают! НРЖ очень интересен для чтения. В одном только 15 номере беспрецедентно интересны два литературных шедевра: Б. Хадеева «Деревянная лошадка» (быт и жизнь бурятских сибирских улусов до и после 1917-го) и Г.Н. Ионина «Страшная сказка» – повествование для детей. А литературоведческое исследование Н.И. Калягина о поэзии символизма…

Главный: – …Это глубокий и поэтический очерк русской истории, дающий импульс для творчества…

Л.Б.: – Мэтр, будем здоровы и веселы вместе с НРЖ.

Людмила Бубнова