Стихами чувствую, а музыкой люблю…

Отзыв на аудиодиск «Дворы-колодцы» петербургского поэта и музыканта Никиты Андреева.

Никита Андреев – член Союза писателей России, певчий Государственной Академической Капеллы Санкт-Петербурга, дипломант Всероссийской православной литературной премии им. Св. Благ. Вел. Кн. Александра Невского, лауреат XIII-го Александро-Невского Фестиваля, автор 3-х книг стихов. «ДВОРЫ-КОЛОДЦЫ» – это второй диск автора, в который вошли песни и стихи о Петербурге.

Какое-то удивительное, живительное чувство сопричастности к своему городу раскрывает эта запись, эта старая пластинка… Нет, нет, не диск, а именно пластинка, с которой связаны самые щедрые на любовь и душевную красоту наши детские и юношеские годы.

Спасибо творческому коллективу, где порой и не знаешь – чья заслуга больше – автора стихов Никиты Андреева, Оксаны Соболь, очаровательного сопрано Ларисы Башкатовой, или серебряного голоса Николая Виноградова, баритона Вадима Тараканова и других исполнителей. Получился замечательный поэтический ансамбль, вдохновленный его авторами и создателями-аранжировщиками.

Откуда эта чуткость, этот сердечный завораживающий строй поэзии, мелодии, образов, подслушанных где-то звуков, где созвучно переплелись обыденное и вечное, земное и волшебное, явное и сокрытое?.. По-моему это очень большая удача, и в том, что сделано, кропотливо собрано и чудесно исполнено.

Я услышал и узнал сразу свой старинный родной город – Ленинград-Петербург. Услышал и осязаемо ощутил в его плывущих островах, истории его образа, в прекрасно подмеченных деталях его живого дыхания – петербургских фонарях, «пронумерованных как заключенных» линиях Васильевского острова, в дворах-колодцах, старинных лестницах, лестницах, которые я сам часто искал и находил со своей подругой и на Кировском, и на Литейном проспектах, где приглашали нас широкие низкие подоконники и предлагали свой скромный стол с обязательным из горла 33-й портвейном и чудесным плавленым сырком «Дружба»… Конечно целовались, читали друг другу что-то запомнившееся и гуляли потом часами, задыхаясь от Белых ночей, указательных перстов разведенных мостов, – и вы стали этому виною. В первую очередь ваши стихи, их простота и ненавязчивость, сокрытая скромность малейших деталей, от легких семейных ссор – до Москвы, испанских фантазий, и… изящно обыгранных встреч с Мавзолеем, и санкциями-танцами. Здесь и патриотический задор и легкая усмешка на недружественные оплошности наших друзей.

Все тонко, продуманно, от захлопывания дверей в старинных подъездах (я их помню!) до порхания голубей с вековой колокольни. А эти легкие каблучки по лестнице, рассчитанные именно на те знакомые лестничные ступени – широкие, низкие, как будто ручной работы. В современных домах так не пробежишь… И ведь не забыли ничего в этом старом ленинградско-петербургском аромате.

С музыкой, мне кажется, самая большая удача. Она везде разная, непохожая и словно когда-то забытая, и автор только возвращает ее из небытия питерских дворов и дворцов, где она всегда пребывала. А музыкальные картинки композиции воедино – словно разноцветный ковер из скрипки, баяна и гитары – дополняя друг друга, разворачивают перед нами живительное очарование трепета любви.

Прогулка по Васильевскому – восторг! У каждой линии свои запахи… Это для меня впервые… Надо походить, побродить, повздыхать… Вот и Глеб Горбовский то же примерное вспоминает о Васильевском острове.

Показался необычным, так видимо и задумано, странный фон акустики, подобранный для звукозаписи каждой мизансцены. Он хорошо, точно продуман, с ним очень созвучны и голос Ларисы Башкатовой, и Никиты Андреева, причем и в пении, и в стихах. То ли это была запись в особом павильоне, то ли уже звукооператоры наложили при монтаже эти краски, но получилось тонко, лирично, созвучно настроению повествования.

Если что-то отметить (только в качестве подсказки чтецам) – существует момент в процессе чтения – то, что можно назвать «остыванием» речи к концу фразы, строки, слова, когда они произносятся просто как окончание текста. А ведь именно последние несколько слов отражают наше отношение (или отношение героя) к тому, что состоялось или произошло, они не должны интонационно затухать только потому, что они последние в тексте. Прошу прощения за это отступление, но оно важно.

Но еще важнее то, что сделал ваш коллектив. Я сам по нескольку раз в неделю порой прослушиваю эту «пластинку», и даже на работе она очень даже помогает.

А эти поющие дворники – прелесть что такое! Как вы догадались? Это ведь тоже неотъемлемая часть Петербурга! И свисающие по карнизам льдины, сосульки, снежнее лавины… и – привет! Но никуда от них не деться.

Город раскрывается в разные времена года, со своими оттенками и приметами. Здесь и стоящие на страже набережных притопленные столбы, готовые с радостью послужить опорою строящегося моста. Здесь и фонарь, пытающийся из всех сил задержать наступление зари. Почему-то вспомнился и «свой» фонарь – это уже современный светофор. Сбитый, видимо, машиной, переломленный пополам, он лежал с погнутым на земле фонарем, но желтый глаз его, засыпанный снегом, все мигал и мигал, сиротливо и отстраненно, предлагая пешеходу любой выбор перехода.

Замечательно «пробуждение города», «любовь летит по городу», «я покажу тебе город» и теряешься – кто кому его показывает или Нева показывает Петербургу свои красоты, потому что город с воды совершенно иной, или Северная столица перед стольной красавицей Москвой плетет кружева своих дворцов и парков, то ли Васильевский остров чистит перышки перед гостями и жителями… и ,конечно, самые главные герои этого повествования – ОН и ОНА, влюбленные в город, не перестающие восхищаться его образами, запахами, красками в любое время года.

«Дачный кошмар» – это тоже петербургские – ленинградские мотивы, когда весь город в период дачных сезонов скрывается в своих лесных чащах и поет зудом жужжащих «соседей» все-таки выстраивают добросердечные с ними отношения, и под мухой (в прямом и переносном смысле) отдаются долгожданному отдохновению от трудов праведных.

А «На звоннице»! Все кругом меняется, порою напрягается, гнутся деревья, а звонница – нет! И уже возвращаются на свои законные места двуглавые орлы, утверждая государев трон, и как нам кажется, как утверждает автор – навсегда. Очаровательно двухголосье во всей композиции.

ОН (автор), который разворачивает перед своей избранницей сказочную картину поэтического города… и ОНА (героиня) – очарованная и видом, и красками, и Лариса Бакшатова умеет придать своим чувствам то романтический, то ироничный, то игривый оттенок! И, конечно, самое главное, я повторяюсь, – во всем звучит Любовь к своему городу, к его старине, к его старожилам, старым и молодым, к тем, кто сердцем и душою проникся его тайнами, его очарованием, разновидностью запахов его аллей и улиц, кто полюбил его во все времена года и навеки-вечные. Сюда бы еще и про майский ледоход по Неве и про фонтаны, про многое-многое другое, которое мне кажется под силу этому коллективу, спасибо вам!

СТИХАМИ ЧУВСТВУЙТЕ, А МУЗЫКОЙ ЛЮБИТЕ!

Пантелеев Анатолий Викторович, действительный член Петровской Академии Наук, сотрудник СПбГУ, литератор, фотограф, автор фотоальбома “Русский альбом” о деятелях российской культуры и искусства конца 20-го, начала 21-го веков, за который он был удостоен нескольких литературных премий.