«Все мы угли одного костра, бывшие поленья поколенья…»

1 июня поэту Олегу Тарутину исполнилось бы 85 лет со Дня Рождения

Сегодня на дистанционном семинаре студии “Метафора” под руководством Бориса Александровича Орлова, председателя Санкт-Петербургского отделения Союза писателей России, вспомним истинного шестидесятника, ленинградского поэта, прозаика, фантаста, детского писателя и профессионального геолога — Олега Аркадьевича Тарутина (1935-2000).

Борис Орлов познакомился с Олегом Тарутиным в Ленинграде в 70-е годы, в период учёбы в Высшем военно-морском инженерном училище имени Ф.Дзержинского. С Тарутиным они встречались на семинарах поэзии в Доме писателя (руководителем секции поэзии в те годы был Семён Ботвинник), участвовали в поэтических чтениях в День Поэзии, бывали на дружеских встречах поэтов в Комарово, на даче у Всеволода Азарова (создателя и руководителя ЛИТО “Путь на моря”). “Всегда было интересно послушать свежие, остроумные стихи Олега Тарутина”, — вспоминает Борис Орлов.

Олег Аркадьевич Тарутин родился в Ленинграде, отец был этнографом, мать врачом. Поэтов-шестидесятников привлекала неизведанность геологоразведки, им верилось в свободу, жаждалось романтики. В 1953 году Тарутин поступил на геологоразведочный факультет Ленинградского горного института имени Плеханова. Во время учебы занимался в литобъединении института. Знаменитое ЛИТО Горного института было создано в 1953 году под руководством поэта Глеба Семенова (1918-1982) и стало в своём роде фабрикой поэтов.

Из гостевой книги ЛИТО: “В 1956 году ЛИТО Горного института (руководитель — поэт Глеб Семенов) выпускает на ротаторе сборник стихов “У голубой Лагуны”. Тираж, где-то 300 экз. Выступают впервые поэты: Глеб Горбовский, Александр Городницкий, Олег Тарутин, Михаил Садо, Леонид Агеев, Владимир Британишский, Лев Куклин, Виньковецкий, Иосиф Бродский, Лидия Гладкая, Марго Фролова.

Писали все. Ехали в экспедиции все: Бродский, Кузьминский, Аронзон, Охапкин, Ожиганов, Рейн, Мак, Горбовский, Тарутин, Городницкий, Лейкин, Хвостенко, Бобышев, Федя Хантзейский — поколение 50-х – начала 60-х.”

Верхнее фото справа: Горбовский, Тарутин, Виньковецкий. Октябрь 1958.

После окончания горного института Олег Тарутин работал в трёх антарктических экспедициях, на Крайнем Севере, на Дальнем Востоке и в Иране.

Первые стихи выпустил в 1956 году в журнале «Молодая гвардия»;

Первая книга «Идти и видеть» была издана в 1965.

Тарутин написал около десятка остроумных детских книжек — «Верные лапы», «Что лежало в рюкзаке?», «Это было в Антарктиде», «Тридцать два богатыря», «Мы идем по «Эрмитажу» и другие.

Известный комедийный сценарист, поэт и драматург, студенческий приятель Лев Куклин (1931-2004) высоко ценил многогранность таланта Олега Тарутина (из статьи “Одиночный кристалл):

“Подлинных юмористов, остроумцев и мыслителей, несущих заряд иронии, всегда было мало.
Я имею в виду чувство юмора не как цепь выдаваемых острот или комических положений, а как своеобразный фундамент, как основу жизненной философии. Подобные личности никогда не удавалось втиснуть в рамки какой-нибудь школы!”

“Одиночным кристаллом” в русской поэзии второй половины XX века представляется мне поэт Олег Тарутин. Как алмаз “Горняк” — не случайно именно он пришел мне на память! Тарутин не вписывался ни в какие “друзы”, не примыкал ни к одной поэтической школе, не входил ни в какие тусовки.” “Стихи Тарутина отмечены четким личным клеймом — жизненной позицией и интонацией”. “Олега Тарутина можно назвать ироническим трагилириком”.

Демократичность поэта Тарутина проявилась изначально, еще в начале 60-х годов, например, в стихотворении “Комар”, в нем символично сплетены серьёзность и ироничность:

…Ему плевать на эти речи!
Его от жадности трясет.
Он прокусил мое предплечье,
приноровился и сосет.
…………………………..
И умер он, не вынув носа.
А я уснул в дыму костра…
Я ненавижу кровососов,
пусть хоть в масштабе комара.

В тарутинской поэзии, особенно ранней, по-юношески оптимистичной, очень много биографического, подлинного, ведь геологам было нечего стыдиться:

Знали, что жизнь проживем с недостачею,
Но не осудим ее и в гробу,
Эту бродячую, эту собачью,
Самую лучшую в мире судьбу!

Потому что там, в экспедициях, в экстремальных условиях осуществлялся естественный отбор лучших душевных качеств в человеке.

Олег Тарутин остро ощущает течение Истории, отражая в стихах широчайший спектр – от каменного века (“Первооткрыватель”) через Древнюю Грецию и Рим (“Античный мир”, “Троянская война”, “Заговор Катилины”, “Рим”) до прямой фантастики, гипотетических пришельцев (“Первый контакт”, “Гости оттуда”, “На соседней планете”).

Под его пером сам титан Прометей становится почти близким соседом:

– Это ты научил людей,
Жалких тварей, вещам полезным?
Это ты?! Смотри, Прометей,
Закую и низвергну в бездну!

Человек – ничтожная вошь,
Я же – Зевс, я тут самый главный!
– Ты мне лучше людей не трожь,
Паразит эгидодержавный!

Прометей зубами хрустел,
Древнегреческим матом кроя:
– Будет, гады, терпенью предел!
Будет время, – придут герои!

Тарутин как бы постоянно сводит счеты со Временем, его стихи – это суд присяжных.

Тому назад

…И вот он встал у спецплиты,
где тот Рубиновый Рубильник,
Кивнул царю, кивнул толпе,
потом кивнул жрецам-балбесам.
Сказал, что долго он корпел
над термоядерным процессом…
………………………………….
А царь дивился: “Ну, мозги!..
Не жаль казны, не жаль расхода.
Теперь напляшутся враги!
Теперь мы всех!
Теперь мы с ходу!
Отбросьте, воины, мечи –
теперь на вас иные виды!
Давай – включай!”
И вот включил.
…И – прекратилась Атлантида.

Поэтическая интонация Тарутина угадывается по двум-трем строкам. Стихи отличаются ироническим настроем и остроумием:

Телепатия, телепатия,
У меня к тебе антипатия…

Или:

Забывается чувство когтя,
Утверждается чувство локтя.

Стихи Тарутина узнаются среди стихов прочих одаренных авторов по какому-то непередаваемому ритму, дыханию строки.

Все в двадцатом, все в двадцатом
этом веке високосном
Ковыряют люди атом,
постигают микрокосмос.
Назревает в мире драка
неуемного азарта.
Над людьми – созвездье рака
и созвездие инфаркта.
На земле все больше истин
несъедобных и свирепых.
Опадают сказок листья,
вызревают фактов репы.

У Олега Тарутина очень богатый словарь: яркий, разнообразный, черпаемый из самых неожиданных языковых пластов. Ведь автор соприкасался с живой жизнью и постоянно меняющейся повседневностью. Горный институт и последующий профессиональный опыт давали широкое и подлинное представление о жизни.

На самом приземленном быте построена, к примеру, его знаменитая, “подпольная”, два десятка лет не публиковавшаяся, руганая-переруганая поэма “Позвонки”. Каждый “позвонок” – это человек, часть “хвоста” большой очереди, сдающей порожнюю винную тару:

В том же самом топчусь “хвосте” я,
Той же тарой набив суму…
Не от версии зряшной страшно,
Страшен мысленный равный спрос,
Страшен нынешний и вчерашний
И всегдашний постылый “хвост”!
Эти склянки страшны шальные,
Эти сумки и рюкзаки…
С чем смирились мы, дорогие,
Земляки мои,
русаки?!

Эта поэма написана в 1965 году, когда автору едва-едва сравнялось тридцать лет, он не достиг еще возраста распятого Христа, но какой же глубочайшей болью за растленную и поруганную Россию пронизана эта “шутейная” на первый взгляд поэма!

Древние говорили: “Приумножая познания — приумножаешь скорбь.” С возрастом к поэту приходило новое, более острое, трагическое ощущение жизни. И читая посмертный сборник Олега Тарутина “Ледниковый валун”, вышедший в 2000 году стараниями его друзьями-геологами из ВНИИ океанологии, читатель ещё раз убеждается: Олег Тарутин — большой русский поэт, живущий во всех сложностях и контрастах русской жизни, всей душой болеющий за судьбу России.

Все мы угли одного костра,
бывшие поленья поколенья.
Для пыланья, для испепеленья
нам ночная выпала пора…

Всю боль изломанных на историческом переломе человеческих судеб он вместил всего в четыре строки.

Олег Тарутин всегда был честен перед собой и при всех житейских обстоятельствах оставался последовательным реалистом, но при этом ещё и нежным лирическим поэтом. Он был счастлив в личной жизни (жена — Наталья Обнорская, мастер спорта по парусному спорту . Дочь Екатерина Тарутина (р. 1962). Внучка Мария Тарутина (р.1990). Жене Наталье посвящено немало благодарных, нежных признаний:

Волос твоих мягкую хвою
трогаю я губами,
вижу тебя сосною,
скрепившей меня корнями.
Меня-сыпучую дюну…
Вижу тебя прибрежьем-
к тебе я, к твоим лагунам
несу свои волны нежно.
Слушай их говор, слушай,
ноги твои омою…
Вижу тебя Лягушкой-
Царевной с моей стрелою.
Радостное или грустное
в сон твой сегодня светит?
Женщина моя русая,
встреченная на свете.
1963

Кроме стихов, Тарутин писал превосходную прозу, отмеченную “тарутинским” юмором: это книга фантастических рассказов и повестей “Потомок Мансуровых”; роман с веселым названием “Сертификатный роман”, это и полумемуарная повесть “Межледниковье”. Он издал с десяток добрых и остроумных книжек для детей: “Верные лапы”, “Что лежало в рюкзаке?”, “Это было в Антарктиде”, “Тридцать два богатыря”, “Мы идем по Эрмитажу” и другие. А еще он был блестящим эпиграммистом!

“Поэзия Тарутина многозначна, в любом из его стихотворений скрыто сразу несколько отражательных граней, несколько символов. Он всегда был сам по себе! Да ведь и ставший названием его последней книги ледниковый валун – это отдельно лежащий камень, символ литературного одиночества” , – подмечает Лев Куклин.

Тарутин сам был озадачен: “После нескольких снисходительных печатных попыток критики затолкать меня сначала в “юмористы”, затем – в “типично геологические поэты” она, эта критика, перестала замечать меня вовсе. На всем протяжении литературной работы я не имел о своем творчестве ни одного сколько-нибудь серьезного высказывания. Книги мои раскупались быстро, в букинистических магазинах мне их никогда не доводилось встречать, стало быть, книги эти либо сдавались читателями непосредственно в макулатуру, либо все же оставались у них на полках. Я писал стихи – глухо, писал прозу – глухо, писал детские книги, фантастику, наконец, – глухо и глухо. Ни к одной “обойме”, хвалимой критикой или поносимой ею, я никогда не бывал причислен. Остается самоуверенно предположить, что ни к одной литературной “обойме” я не подхожу, будучи боеприпасом сугубо несерийного калибра…”

Он не укладывался в рамки традиционной критики, никто не решался определить его подлинное место в поэтическом строю.

Олег Аркадьевич Тарутин скончался в 65 лет, 2 декабря 2000 г., в самом конце XX века. Похоронен на старейшем в Петербурге Смоленском кладбище. Причина смерти – болезнь, последствия излишнего курения. Проводить его пришли родные и множество друзей и коллег по земным странствиям, по совместным экспедициям, по зимовкам в Антарктиде… Писателей было всего пятеро. Близкие друзья, с кем Тарутин был тесно связан с юности, покинули его раньше: Леонид Агеев, Татьяна Галушко, Глеб Семенов…

***
В ту же реку дважды не войдешь.
Никогда ничто не повторится.
В тот же ветер не вернется птица,
тем же зубом не царапнет ложь.
И не повторить, и не спасти
даже часа, что тобою прожит.
Ну а память — это то, что сможет
над землицей прошлого взойти.

Одиночный многогранный кристалл… Увидев его хоть раз, уже никогда не забудешь. Вот так и окрылённая душа поэта не смолкает. Время хранит поэзию Олега Тарутина и не позволит нам забыть такого поэта.

Ольга Александровна Мальцева - поэт, публицист, член Союза писателей России, староста ЛИТО «Метафора» с 2013 года, автор десятка книг, в том числе стихов для детей и прозы об отце-фронтовике.