Путешествие «сквозь годы»

Стихи Ирины Катченковой известны по публикациям в литературных журналах «Великороссъ», «Молодая гвардия», «Окно», альманахах «Гармония», «Вече», «Свежий взгляд», «Под сенью лавры», историко-литературном сборнике «Береста Онфима»… И. С. Катченкова пишет стихи с юных лет, является автором нескольких поэтических и литературоведческих книг. Она – лауреат (2015, 2016 гг.) и победитель (2018 г.) Международного поэтического конкурса памяти поэта и воина Игоря Григорьева. И вот недавно вышел четвёртый по счёту поэтический сборник Ирины Катченковой «Сквозь годы» (С-Пб.: «Типография Палитра», 2019).

Название книги невольно перекликается со стихотворением «Я иду сквозь годы» из исторического романа Анатолия Иванова «Вечный зов». «Сквозь годы» – это осмысление определённого этапа личной и литературной судьбы и одновременно – выражение сопричастности к вечному движению времени. Ведь И. Катченкова – по профессии учитель истории, педагог в четвёртом поколении, отличник народного просвещения РФ, и для неё любовь к истории (прежде всего, к истории России) – не увлечение, не хобби, а сама жизнь.

Редактором книги «Сквозь годы» стал член Союза писателей России Николай Борисович Рачков, которого без преувеличения можно назвать одним из лучших поэтов современной России. Для И. С. Катченковой это ещё и литературный наставник, руководитель литературного объединения «Тосненская сторонка», которое она посещает с 2015 года. Стихи И. Катченковой периодически появляются на поэтической страничке газеты «Тосненский вестник» (г. Тосно), опубликованы в литературно-поэтическом альманахе, названном, как и ЛИТО, «Тосненская сторонка» (Спб., 2018)…

Небольшая по объёму книга «Сквозь годы» состоит из трёх разделов: «Коромысло судьбы», «Из времён года» и «О братьях меньших». Первому и самому большому разделу – «Коромысло судьбы» – дано заглавие одноимённого стихотворения, объясняющего этот образ:

Качается русской судьбы коромысло
С Востока на Запад по воле ветров…

Меж Западом гордым и льстивым Востоком
Извечной загадкою – наши края.
Судьбой нашей – трудной, тяжёлой, жестокой
Не раз попрекали враги и друзья (с. 25).

Коромысло судьбы – это противостояние России Западу и Востоку, и одновременно – неразрывная связь, внутреннее родство и гармония русской души с окружающим миром, о чём когда-то гениально написал Александр Блок:

Мы любим всё – и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
Нам внятно всё – и острый галльский смысл,
И сумрачный германский гений…

Вместе с тем, коромыслом судьбы можно назвать и жизнь самой Ирины Катченковой, где внутренне соединены и равноценны повседневная реальность (работа, встречи с людьми, прогулки по городу, путешествия, душевные переживания и т. д.) – и бескрайний мир литературы и истории:

И из дальних времён на подмогу являются мне
Старый викинг, и рыцарь Айвенго, и Вещий Олег…
(«Творчество», с. 5)

Пожалуй, именно история вдохновила автора на лучшие стихи: «Сто лет назад…» с изумительным образом «Советская античность – Гражданская война» (с. 7), «Летописец» (с. 11), «История средних веков» (с. 26), «Баллада об Акселе Ферзене» (с. 31)… Причём, события прошлого имеют нераздельную связь с настоящим. Так, фреска с изображением Святого Георгия и усмирённого змия, ведомого на поводке царевной, – это не только память о древнем чуде, но и духовное ободрение:

Вот так бы и нам, ополчаясь на зло,
Идти каждый раз с просветлённым челом
Да с силой креста и молитвы
В свои ежедневные битвы.
(«Фреска в Старой Ладоге», с. 12).

А в стихотворении «Ветхая книжица (с. 8–9) встреча с Историей происходит… на свалке, где Ирина Катченкова нашла выброшенную книгу К. Осипова «Суворов», изданную в блокадном Ленинграде в 1943 г. Тогда она имела ценность не только сама по себе, но и как свидетельство стойкости ленинградцев: осаждённый город продолжает сражаться, его жители по прежнему читают книги, помнят своих национальных героев, мыслят, трудятся… В наше время та же самая книга, выкинутая на свалку, – печальный символ того, как агрессивное невежество топчет собственную историю, культуру, память о героизме предков:

… Старенькая книжечка. Внешне неприметная.
Я от жлоба злобного её уберегла!
Для кого-то – ветхая,
Для меня – заветная!
С ней сама История в дом ко мне вошла.

В книгу включена серия стихотворных посвящений русским писателям: Дмитрию Балашову, Валентину Распутину, Владимиру Высоцкому, Николаю Рубцову, Ивану Стремякову. Здесь автор размышляет о неразрывности судьбы писателя со своей Родиной и, увы, о трагической недопонятости со стороны современников и потомков:

Сиротство, бездомье, страданье,
И смерти проклятие ранней,
И непониманья дурман…
(«Посвящение Рубцову», с. 21)

Правда, кое-где сожаление сгущается до противопоставления писателя остальному миру: миру, где словно и нет сердечного отклика на чудо поэзии, где «Бездарность орёт попугаем» (с. 21), отвратительные «друзья Высоцкого» «Загоняли поэта, замучали» (с. 20), и даже читатели В. Г. Распутина, скорбящие о его смерти, «молодость свою проорали» (с. 17) (почему проорали, о чём?)…

В наши дни встречается немало «дутых гениев», умело «раскрученных» с помощью современных технологий. Но в стихах И. Катченковой речь идёт о настоящих талантах. И, думается, тот же Рубцов не стал бы классиком русской поэзии, если б его окружали только зависть и непонимание, если не нашлись люди, кто понял и оценил его дар (причём, раньше, чем он раскрылся во всей полноте), кто печатал и издавал его стихи, кто дал рекомендацию в Литературный институт им. А. М. Горького… Не говоря уже о «простых» читателях, слушателях, не забывших ни Рубцова, ни Распутина, ни Высоцкого… О таких людях, может, не наделённых творческим даром, но имеющих бесценный дар душевной и эстетической чуткости написал когда-то поэт Андрей Дементьев:

… Пусть другой гениально играет на флейте,
Но ещё гениальнее слушали вы.

«Поэт и толпа» – тема вечная. И здесь, конечно, неизбежны разные мнения. Но какой бы ни была трудной и горькой судьба литератора, его главное счастье – быть услышанным и понятым, а главная трагедия – остаться ненужным. И в этом смысле каждый из героев «цикла», хотя и по разному, имел счастье творчески состояться и навсегда войти в великую русскую литературу.

Внимание И. С. Катченковой к судьбам русских писателей нельзя назвать эпизодическим. Кроме поэзии, она занимается литературоведением, является соавтором книг о Д. М. Балашове, А. С. Грибоедове, а в настоящий момент готовит сборник статей о русских писателях второй половины XX – начала XXI вв.: Д. М. Балашове, В. И. Белове, И. Н. Григорьеве, Н. М. Коняеве, С. В. Иванове. Часть этих работ была опубликована в научных и литературных изданиях Санкт-Петербурга, Вологды, Великого Новгорода.

В книгу включены сразу два стихотворения, посвящённых любимому писателю Ирины Катченковой Дмитрию Михайловичу Балашову (1927–2000). Автор популярных исторических романов о русском Средневековье, исследователь фольклора русского Севера, он соединял в себе дар прозаика и учёного, а кроме того, писал стихи, был мастером декоративно-прикладного искусства и даже успешно снялся в художественном фильме «Господин Великий Новгород»…

В неоконченном романе Балашова «Юрий», над которым он работал в год своей гибели, внимание И. Катченковой привлекла оборванная писателем строка, над которой она размышляет в проникновенном «Посвящении Балашову» (с. 13):

Мне на память приходит снова
Как из дальнего далека,
Та, покойного Балашова
Недописанная строка.

Что хотел он ближним и дальним
По обычаю, втолковать?
Почему тем летом печальным
Он строку решил оборвать?

В стихотворении вопросы так и остаются без ответов, как, собственно, и было в реальной жизни. Недосказанность оставляет чувство грустной, отчасти тревожной тайны. И это впечатляет больше, чем если бы И. Катченкова высказала свою «версию».

В разделе «Из времён года» перед глазами читателя проходят, сменяя друг друга, месяц за месяцем – правда, не все двенадцать. Судя по представленной подборке, автора больше вдохновляют осень и зима, чем весна и лето (которым посвящено лишь 3 стихотворения из 13). Раздел «О братьях меньших» выделяется не только по тематике, но и по жанру: здесь собраны шутливые, иронические стихи, что, впрочем, не свидетельствует об их легковесности. Вот например, двустишие «Ироническое-ихтиологическое» (с. 80):

Вы загляните в любой водоём:
Каждая рыба молчит о своём…

Или «Синичка на крыше» (с.83–84), где автор обращается к птичке, щебечущей «о чём-то хорошем», словно к товарищу-стихотворцу:

Ты всё поёшь и поёшь вдохновенно –
Ценят иль нет, ты не можешь не петь.

Не случайно именно этим стихотворением закрывается книга «Сквозь годы». Она получилась цельной, литературно и тематически завершённой, чему, безусловно, способствовала работа редактора Н. Б. Рачкова. Стихи расположены последовательно и взаимосвязаны между собой – словно стоящие друг за другом вехи. И, думается, в книжном путешествии «сквозь годы» каждый читатель найдёт что-то близкое и драгоценное для себя.