Есть в России подвижники

В нашем мире ничто не бывает случайным. Мне, как рубцововеду, довелось в своей жизни встретиться с людьми очень редкими, которые посвятили поэту Николаю Рубцову многие годы своей жизни. Среди них — создатель музея Николая Рубцова в Москве, которого уже, к сожалению, не существует в настоящее время, а почти все экспонаты из него переданы в музей Николая Рубцова в селе Никольском Тотемского района Вологодской области — Майя Андреевна Полётова.

С М.А. Полётовой мы встретились в конце 90 х годов на Рубцовских чтениях в Санкт-Петербурге, когда руководителем Рубцовского центра был Сорокин С.А. Я читала тогда свой доклад «Слово образ «душа» в поэзии Николая Рубцова». В перерыве ко мне подошла красивая темноволосая женщина, которая поблагодарила меня за содержание моего сообщения и попросила прислать мой доклад в Москву.

А потом была многолетняя переписка, в ходе которой Майя Андреевна присылала мне не только интересные письма, но и аудиокассеты, книги. Она вступила в Союз писателей России, став автором замечательных книг, среди которых: «Пусть душа останется чиста…» и «Душа хранит…». Обе книги основаны на её изучении малоизвестных страниц биографии поэта Николая Рубцова. Чтобы написать такие книги, Полётовой М.А. нужен был подлинный энтузиазм: поездки в разные уголки России, встречи с теми людьми, кто знал Николая Рубцова, с редакторами, печатавшими стихи Николая Рубцова, с его друзьями из Литературного института, с вологодскими, московскими и санкт-петербургскими литераторами, с родными и близкими Николая Рубцова.

Были встречи на Рубцовских чтениях в Тотьме, Николе, где все мы становились свидетелями её ярких выступлений и на пленарных заседаниях, и в концертных программах (она многие стихи Н.Рубцова знает наизусть и как-то мне рассказывала историю о том, что, зайдя в трамвай, автобус, электричку, в метро на эскалаторе в былые времена, она незнакомым людям читала стихи Н. Рубцова, которые все слушали с огромным вниманием).

Как-то я получила от М.А.Полётовой приглашение — выступить в Московском музее Н.Рубцова с воспоминаниями о Юрии Селезнёве, с которым я училась вместе в Краснодарском пединституте на историко-филологическом факультете. Мы пришли в музей вместе с моим сыном Ильёй, который живёт и работает в Москве. Нам понравилась не только встреча с участникам лектория, но и сам музей, по которому нас водила Майя Андреевна Полётова, показывая редкие экспонаты, автографы поэта, его живописные и скульптурные портреты, рассказывая истории их приобретения. Но одну историю могла бы рассказать и я, когда в январе 2001 года мы были на Рубцовских чтениях в селе Никольском, а затем на торжестве в Тотемской средней школе №1 (бывшей гимназии) по случаю 65-летия со дня рождения и 30-летия гибели Н.Рубцова (эту историю М.А. Полётова потом опишет в своей книге «Пусть душа останется чиста» в главе «Варежки»). Мы шли по заснеженным улицам Тотьмы, которая, с её обилием холмов, соборов, напоминала сказку. Рядом со мною шли и разговаривали руководитель нашего Рубцовского центра Сорокин С.А. и директор ИМРЛИ Феликс Кузнецов, которому Сергей Анатольевич представил меня как бывшую однокурсницу его друга и единомышленника критика Юрия Селезнёва. Феликс Кузнецов рассказывал о том, что отец его был директором Тотемской гимназии, которую закончил и он. Но в это время мы увидели идущую по улице небольшого роста, бедно одетую старушку, которую вдруг окружили участники Рубцовских чтений, идущие по дороге. Это была Лидия Михайловна Шишкина – первая учительница Николая Рубцова. Вера Владимировна Попова, общественный корреспондент газеты «Череповецкий металлург», сняла старые, залатанные варежки с рук Лидии Михайловны, а на её руки надела свои новые кожаные варежки. Майя Андреевна попросила одну из варежек, думая в это время, как и Вера Попова, о музее (одна теперь – в Череповце, другая — в Москве). Майя Андреевна хранила варежку около пяти лет, а потом она стала музейным экспонатом.

До сих пор с большим интересом читаю её письма ко мне, в которых она писала: «Я не литературовед, не поэт и даже не школьный учитель. Я — медицинский работник. В нашей городской клинической больнице № 64 города Москвы, где я работала, мы открыли с комсомольцами и молодёжью музей истории Клинского района Московской области (этому району мы оказывали медицинскую помощь в порядке шефства)».

Но самое главное для неё произошло в 1980 году на юбилейных торжествах в честь 600-летия победы на поле Куликовом. Здесь Майя Андреевна впервые услышала стихи Николая Рубцова «Видения на холме», где были такие строки: «Россия, Русь, храни себя, храни!». С тех пор она стала подвижницей, которая стала по крупицам собирать всё, что было связано с жизнью и творчеством Николая Рубцова.

А 1 сентября 2002 года в помещении библиотеки № 95 города Москвы (улица Дмитрия Ульянова, дом 3) был открыт Центр и музей Николая Рубцова. Долго Майя Андреевна и её помощница Ольга Ивановна Анашкина бились за сохранение этого музея в Москве, который стал по сути дела просветительским центром для жителей Москвы, читателей библиотеки, где было проведено за годы его существования более 90 Рубцовских чтений, где оформление было выполнено художником — архитектором В.А. Орбачевским, автором литературных экспозиций в музеях М.Ю.Лермонтова в Тарханах и А.А.Блока в подмосковном Тараканове. Важное место в экспозиции было отведено прижизненным изданиям стихов Рубцова. Очень выразительно смотрелись чёрно-белые фотографии — панорамы, которые усиливали впечатления от трагичности мира, где жил и погиб поэт Николай Рубцов. Особенно бросалась в глаза фотография ели с надрезанной верхушкой — символ недопетой песни поэта. В музейной коллекции были гармонь, туески, стол из дерева, зыбка лубяная из села Никольского, которую Майя Андреевна сама привезла в Москву, самовар, кружка, чемодан, пишущая машинка, которую подарил музею руководитель поэтического семинара Н.Н.Сидоренко, а также берет Николая Рубцова, шляпа, бушлат, подстаканник, подаренный музею дочерью поэта Е.Н.Рубцовой. И каждый экспонат оживал перед экскурсантами, когда работники музея вели о нём рассказ.

Научно-просветительская и культурная деятельность Московского музея Н.М.Рубцова была воплощена в организации и проведении Международной научно-практической конференции «Россия, Русь! Храни себя, храни!»(совместно с ИМРЛИ РАН им.Горького РАН — 2011 г), 91 х Рубцовских чтений «Мой византийский Рубцов» и 100 -х Рубцовских чтений (совместно с Государственной Думой РФ -2015 г.). Но в наш век коммерциализации жизни, к сожалению, сохранить музей Н.Рубцова в Москве не удалось, т.к. здание было продано структурам, абсолютно равнодушным к наследию нашего национального поэта Николая Рубцова, о творчестве которого немецкий поэт Хармут Лёффель в немецкой газете написал: «Это живые стихи, и как читатель, остро чувствуешь, что это плод личных переживаний автора. В то же время это выражение русской культуры: не авангардного, а славянского направления — ценности, к которой сейчас вновь обращаются многие композиторы. Это постине народная лирика».

Со страниц книг М.А.Полётовой встаёт перед нами не только образ Николая Рубцова, но и звучит его проникновенное слово, которое превращает читателей в истинных поклонников его таланта.

И всё- таки мне немного хочется написать о её письмах ко мне, как рубцововеду, которые до сих пор не могу читать без волнения. Как глубоки они и по эмоциональной интонации, и по содержанию! В одном из них она пишет: «Рада, что Вы не дали свече погаснуть, помогли Серёже Сорокину, поддержали Ваши худенькие плечи то, что начал он. Глубоко уважаю Вас за это, и очень хочется чем-нибудь порадовать Вас». А дальше — чем порадует она меня в ближайшее время. Это, прежде всего — «необыкновенная кассета с голосом композитора Г.В.Свиридова, полученная из архива», где, по её словам, «за его старческим, скрипучим голосом слышишь пение целого оркестра, возвестившего нашу Россию».

Это и присланные книги, среди которых есть не только книги о Рубцове, но и автобиографические воспоминания «С любовью о былом», где М.А.Полётова с неподдельной искренностью повествует о своём уникальном медицинском 50-летнем прошлом, о шефской медицинской помощи сельской больнице, и о краеведческой поисковой деятельности. В её непридуманных рассказах встают со страниц новорождённые дети, взрослые, врачи-учёные и врачи-практики, воины-освободители Клинской земли — герои битвы под Москвой 1941 года, и жители окрестных сёл, совершившие подвиги во имя спасения Родины.

Это рассказ о семье Мотылёвых, которую после прихода немцев в село Спас — Коркордино в числе других семей выгнали в холодный сарай. Подростки Витя и Саша из этой семьи были свидетелями, как тащили на допросы наших пленных красноармейцев, видели, как их избивали, и слышали страшные крики. Ненависть к фашистам росла, и однажды Витя Мотылёв бросил 2 противотанковые гранаты в легковые машины, на которых немецкие офицеры собирались отступать, и спрятался за сарай. Вошедшие наши части высоко оценили поступки братьев, а Виктора Мотылёва наградили медалью «За отвагу».

Город Клин, где находился дом-музей П.И Чайковского, был почти весь сожжён. М.А. Полётова пишет о том, что 11 декабря 1941 года в разорённом Клину появилась колонна из 11 легковых машин, которая двигалась от музея П.И. Чайковского по льду через реку Сестру (так как мост был взорван). Это были представители английской миссии, среди других в числе миссии был сам Антони Иден, министр иностранных дел Англии. Мрачная картина предстала пред взором англичан в Доме-музее П.И Чайковского: «Всё поломано, загажено, как будто здесь побывало стадо диких свиней», весь пол застлан толстым слоем соломы, рояль попорчен, на соломе – остатки вылитой из котелка пищи. Здесь фашисты умывались и устроили туалет в одной из комнат». Иден, глядя на это, сказал: «Это вандалы – настоящие подонки человечества».

Не перескажешь всего того, что было пережито Майей Андреевной в годы Великой Отечественной войны, и не вспомнить об этом нельзя накануне 75-летнего юбилея нашей Победы в Великой Отечественной войне, как нельзя не перечитать её книгу «С любовью о былом» (Москва «Российский писатель». 2015).

Я очень редко звоню теперь Майе Андреевне, зная, как трудно ей говорить, что-то вспоминать. Но во Всемирный день здоровья (7 апреля ) решила позвонить, поздравить её и как участника Великой Отечественной войны, и как врача высшей категории, и как члена Союза писателей России, и как рубцововеда накануне юбилея Победы.

Несмотря на возраст и здоровье, Майя Андреевна по-прежнему много читает. Я спросила о том, что сейчас она читает, и она ответила: «Книгу Г.В. Свиридова «Музыка как судьба». И добавила: «Испытываю большое наслаждение от чтения этой книги. Какое трудное время он пережил…»

А я вспомнила при этом проникновенные строки композитора Г.Свиридова из этой книги о Рубцове: «Да, Рубцов — это, кажется, был замечательно одарённый человек! Замечательно одарённый человек! Это поэт, который не только стихами, но и всей своей жизнью, всей своей судьбой, он какой-то…памятник эпохи. Это настоящий народный поэт по строю чувств, по непридуманности. Именно русский по непридуманности, по не изобретательности самой поэзии. Какие-то живые куски, оторванные от сердца! Есть слова, которые ему дано было сказать, например: «Поверьте мне, я чист душою!» И ему веришь, и ему веришь !.. Николай Рубцов – тихий голос великого народа, потаённый, глубинный, скрытый».

Сейчас я с трепетом открываю многие страницы писем Майи Андреевны, среди которых есть лекция В.С. Непомнящего «Странный поэт Пушкин». Майя Андреевна не только прислала мне аудиозапись его выступления, но и записанный своей рукой текст этой лекции, где так много важных, неповторимых мыслей о русском поэте. Вот некоторые из них: «Пушкин для нас фигура, на которую мы оглядываемся и за которой мы следим и находимся всегда под её оком… И.А. Ильин, замечательный общественный философ и мыслитель, сказал, что Пушкин был дан для того, чтобы создать солнечный центр нашей истории. Не культуры, не литературы… Пушкин для нас недосягаемость. «Евгений Онегин» тоже самое, что Псалтырь для верующего человека».

Майя Андреевна подробно описывает мысли В.С.Непомнящего о том, что мешает пониманию Пушкина на Западе, потому что вопросы культуры и цивилизации не всегда решаются на основе гармонии, т.к. у всякой цивилизации есть свои закономерности, а Пушкин — для России — основа духовности. Его поэзия «спасёт нас от мутации, чтобы мы не перестали быть самими собою». Взволнованным сердцем и рукой написаны страницы этого огромного письма, и я до сих пор не могу читать их тоже без волнения, чувствуя за каждой строкой глубоко русскую душу Майи Андреевны.

А как интересны письма, в которых Майя Андреевна рассказывает о новом издании «Слова о полку Игореве», которое подготовил Алексей Валерьевич Артемьев, с которым она хорошо знакома. Вот передо мной статья из журнала «Русский Дом» № 2 за 2002 год А.В. Артемьева «Слово в защиту «Слова», которую прислала мне М.А.Полётова, где говорится о том, что до сих пор не исчезает волна скептического отношения к этому «уникальному древнерусскому шедевру.» А вот дословно: «Скептики, в основном иностранцы, заявили, что именно «Задонщина» – то и явилась первоисточником для фальсификации «Слова». Схема такая: якобы в собрании Мусина-Пушкина была рукопись «Задонщины», но он её скрыл и на её основе сфабриковал оную фальшивку.». Я не буду раскрывать доказательную базу этой статьи в защиту подлинности «Слова», а лучше бережно ещё раз рассмотрю те схемы княжеской власти на Руси в период создания «Слова», нарисованные рукой Майи Андреевны в письмах ко мне, и её щедрый подарок – огромную чёрного цвета книгу, на обложке которой написано витиеватым красивым шрифтом «Слово о полку Игореве» и нарисованы летящие птицы, которая была издана в православном издательстве «Родник» в 1996 году. Книга уникальная и по оформлению, и по содержанию. Артемьев Алексей Валерьевич — художник-монументалист, который много лет занимается церковной настенной живописью. Им восстановлены росписи в храме Большое Вознесение у Никитских ворот, где венчался А.С.Пушкин, и во многих других храмах. Более 20 лет он занимался изучением и переводом «Слова о полку Игореве». Книга ярко иллюстрирована графическими рисунками к «Слову» автора, цветными фотографиями с древних русских икон, дополнена «Размышлениями художника» (автора).

Новое издание «Слова о полку Игореве» приурочено было к 22-летию первой публикации поэмы. В ней и исследователь, и художник выступают в одном лице. И даже есть специальный кармашек на обложке книги, где представлено «Слово» на лазерном диске (текст читает также автор книги), и автограф: «Глубокоуважаемой Любови Петровне Федуновой с пожеланием успехов в Вашем добром, благородном труде по воспитанию молодого поколения русских людей. От составителя сей книги Алексея Артемьева 7 января 2003 года». Я рада, что в моей библиотеке она никогда праздно не лежала : изучая «Слово» на уроках литературы, я всегда ребятам показывала это уникальное издание, от которого им не хотелось отрывать свой взгляд.

Вот какой удивительный человек — Майя Андреевна Полётова, человек-легенда. И надо сказать, что не только ко мне одной она так трепетно относится, но и ко многим рубцововедам нашей России. Да и не только России, но и к рубцововедам Зарубежья.

Среди писем, которые она мне присылала, есть письмо о том, как 17 июля 2009 года Московский музей Н.Рубцова посетил выпускник 1961 года МГПИ им Ленина, филолог, преподаватель и переводчик русской литературы и русского языка, член Учёного совета Ханойского университета Ву Тхе-Хой.

Она пишет, что он прекрасно говорит по-русски, «высоко ценит русскую культуру, литературу, поэзию»; «наизусть читал «Евгения Онегина». Рубцова ставит на одном уровне с Пушкиным. Стихи Рубцова не только читал, но и переводил. Рассказывал, что любит Гоголя и Шукшина, что «фильм «Калина красная» показывали во Вьетнаме, и зрители прекрасно поняли его и высоко оценили».

Второй раз Тхе-Хой пришёл в музей Н.Рубцова 5 августа, когда сотрудники музея беседовали по телефону с Ольгой Сергеевной Беловой, супругой Василия Ивановича Белова. М.А Полётова пишет: «Телефонная трубка переходила из рук в руки. Ву Тхе-Хой просил Ольгу Сергеевну поблагодарить Василия Ивановича за его творчество, рассказал, что его творчество знают во Вьетнаме и что высоко ценят его как писателя — классика, и особенно — «Привычное дело».

По окончании разговора Тхе-Хой сделал подарок музею — свой перевод стихотворения Рубцова «До конца» и книгу «А.С.Пушкин» с переводами вьетнамских поэтов стихов Пушкина на вьетнамский язык.

Среди книг, подаренных мне М.А. Полётовой (чаще всего эти книги попадали в последнее время из рук Елены Николаевны Рубцовой, дочери поэта, которая навещает эту замечательную женщину в последние годы, помогая переправить экспонаты музея в Николу, привозя ей весточку от рубцововедов из многих мест), мне особенно понравилась книга «Звезда труда, поэзии, покоя», посвящённая 80-летию со дня рождения Николая Рубцова, изданная музеем Н.Рубцова в Москве в 2016 году.

В этой книге меня особенно привлекла статья итальянского режиссёра и продюсера Анджело де Дженти (род.1928 г.) «Мой византийский Рубцов». В ней, спустя многие годы, обращается автор к поэту Николаю Рубцову, с которым когда-то встречался в общежитии Литературного института в Москве. Слова Анджело де Дженти об ушедшем в мир иной поэте настолько глубоки и пронзительны, что их нельзя хотя бы кратко не процитировать:

«Но вернёмся к тебе, милый друг, помнишь, поздно ночью ты возвращался в наш терем, наше строгое общежитие. Задорно играл ты на гармошке, на той, которая была для тебя и для меня вездесущим праздником и печалью… Весь длинный коридор ожил от звука гармошки. Гармошка помогала твоему слабому голосу, но они, никто из них, не был готов к такому восприятию мира… Кто-то схватил гармошку, и со всей силой, с четвёртого этажа выбросил её за окно.» А дальше Анджело де Дженти пишет о том, что Рубцов не сказал при этом ни одного слова, а просто попросил «бумагу» и, «как богомолец-пилигрим, трижды перекрестился и что-то необыкновенное бормотал», а потом, «словно флорентийский чтец», жестикулировал руками, «всем существом ища исчезнувшие слова и звуки». «И ты в это мгновение показался вечным. Твоё лицо я где-то видел в рисунках пушкинского альбома». Анджело вышел на улицу, поднял гармошку с заснеженного тротуара и принёс её Рубцову, вспоминая при этом его строки: «Ах, кто не любит первый снег…». И грустные выводы итальянского режиссёра, который снимет впоследствии фильм о Николае Рубцове: «Никто тебя в этот миг не защитил. Россия сама не могла тебя защитить: она была занята, занята премиями. А тебе от лавров было жутко больно. Мы, твои друзья, состарились с тех пор. Лишь ты остался молодым, как Пушкин, как Лермонтов – Рубцов. И каждый раз, когда наступают крещенские морозы, кто-то тихо в храме молится о тебе. Это Русь, та самая старая женщина — Русь, которая никак не может быть делимой даже в бедствии и несчастье».

Русская делегация в Италии (слева первый Геннадий Бортник, третий – итальянский кинорежиссёр, автор статьи «Мой византийский Рубцов» Анджело де Дженти. Режиссёр Таганки Любимов, и Высоцкий, и Ахмадулина. (в центре).

Научно- исследовательская работа музея Н.Рубцова в Москве была очень глубока. Об этом можно судить по записям из книги отзывов, где немало записей посетителей — иностранцев из Китая, Японии, Германии, Вьетнама, Румынии. А немецкий поэт Раймонд Дитрих в послесловии к одной из своих книг написал: «М.А.Полётова не ограничилась только поиском и сбором вещей, книг и автографов Рубцова, она осуществляет также широкую просветительскую деятельность по распространению слова поэта в народе, раскрывает высокий смысл его поэзии общественности, читает его стихи, где бы она ни была, будь то в кругу своих друзей — сподвижников и даже среди незнакомых людей — удивительно наглядный эпизод декламации стихов на эскалаторе московского метрополитена. Она всегда находит слушателей, и таких слушателей, которые всегда бывают затронуты поэтическими словами Рубцова».

Хочется в заключение сказать, что истина по своей природе осознаётся только общественным человеком. Именно она сближает людей и помогает вести за собой с одержимостью и беззаветностью к подлинному осознанию роли художника, поэта в культурном пространстве современности. И велика в этом роль подвижников, мудрых, глубоких, которые бы подходили к искусству, выражаясь словами Александра Блока «плавно и смело, бесстрашно обжигаясь его огнём». Именно к числу таких людей я отношу Майю Андреевну Полётову, которая в любом деле несла и несёт в себе «сердечный пламень», незримо разлитый в поэзии Николая Рубцова и особенно в его словах: «В душе – огонь, и воля, и любовь!»

Любовь Петровна Федунова – член Союза писателей России, руководитель Рубцовского центра Санкт- Петербурга. Жизненное кредо («За всё добро расплатимся добром. За всю любовь расплатимся любовью...» – Николай Рубцов)