И волшебство, и вдохновенье

Фото: muzcomedy.ru

(Заметки писателя о Театре)

Мне кажется, что выражение, взятое у Пушкина в слегка изменённом варианте, верно отражает суть того, о чём я хочу рассказать читателю. Давно ли вы, дорогой читатель, были на спектакле в каком-либо театре, например, в Санкт-Петербургском государственном театре музыкальной комедии? Я, грешен, теперь уже не часто посещаю спектакли. По причине, с одной стороны, уже преклонного возраста, с другой – занятости другими делами. Прежде всего, писательскими, что отнимает много времени. И ещё: участвую в хоре, пою, солист хора «Мелодия». Поэтому – репетиции, концерты, самостоятельные занятия. На это тоже требуется время. К тому ж приходится бывать на концертах других хоровых коллективов, певцов, выступающих с сольными концертами, и т. д. А театр, как говорится, – по остаточному принципу. Но тут мне хотелось бы откровенно сказать: спектакли в некоторых петербургских драматических театрах, меня, как говорил один из героев шолоховского романа, не радует и не веселит. Однако не об этом сейчас речь.

Так вот,  недавно счастливый случай привёл меня и жену в Театр музыкальной комедии на оперетту Франца Легара «Весёлая вдова». Уже в фойе, перед спектаклем, в нашей памяти всплывают любимые образы из далёких времён: зрительный зал, сцена, артисты, творившие и волшебство и вдохновенье. Перед спектаклем и в перерыве гуляем, как в волшебой сказке, по залам, рассматриваем фотографии артистов. Некоторые из них давно уже в ином мире, другие – преклонного возраста, конечно, много молодых. Мы хорошо помним тех артистов, которые в наши былые годы, пятидесятые – семидесятые, блистал на сцене Театра. Назову несколько имён. Это Григорий Ярон, Анатолий Королькевич, Гликерия Богданова-Чеснокова, Артур Шаргородский, далее – поколение более молодых: Зоя Рогозикова, Николай Копылов, Зоя Виноградова, Виктор Кривонос. Вот Гликерия Васильевна, звезда оперетты, непревзойдённый мастер эксцентрики, море шарма и обаяния. Как танцевала она и пела  в оперетте А. Петрова «Мы хотим танцевать» («Частица чёрта в нас…»)! Зажигательно, озорно, с юмором, как будто и в самом деле в ней «частица чёрта».  Или дуэт Каролины и Пеликана (Богданова-Чеснокова и Ярон) в оперетте И. Кальмана «Мистер Икс». Это же непревзойдённая классика! Сколько шуток, веселья, радости дарят зрителю эти сцены!

Вспоминаем Галину Семенченко – артистку трудной, но счастливой судьбы. Это легенда сцены. Всю свою жизнь посвятила оперетте – в довоенное время, во время блокады и в последующие годы. Будучи преклонного возраста, пела в театре «Родом из блокады», которым много лет руководит замечательный режиссёр и артист Макар Алпатов. Галина Павловна была весёлой, задорной, красивой. Прожила большую, интересную жизнь. Почти восемьдесят лет пела на сцене. В последний раз – когда ей было девяносто пять. Умерла на сто втором году жизни. Об этой удивительной артистке с любовью вспоминает  моя коллега писательница Нина Ефремова в книге «Бис! Перикола!» Г. Семенченко много лет блистала в партии Перикола одноимённой оперетты Жака Оффенбаха. В книге показана судьба героини. Её судьба – это судьба страны, других артистов, о которых с любовью и душевно написала Нина Васильевна.

Не могу умолчать об одной страничке истории Театра – блокадной. Театр музыкальной комедии был единственным городом, который не уехал в эвакуацию, а с самого начала Великой Отечественной войны и до конца блокады оставался в Ленинграде. Смотрим на стенды с фотографиями в одном из залов театра, остановились перед заинтересовавшем нас документом – перечнем постановок оперетт за время блокады (1941 – 1944 годы). Спектакли проходили в Театре драмы им. А. Пушкина, так как само здание Музыкальной комедии в один из дней декабря 1941-го было повреждено фашистской бомбой.

Но возвращаюсь к нашему времени. И так – «Весёлая вдова». Читаем в буклете: «…Это одна из самых популярных оперетт в мире и, конечно, в России, – говорит генеральный директор Театра Юрий Шварцкопф. – С момента её первой русской постановки в Петербурге в 1906 году она вот уже свыше ста лет украшает афиши российских театров, неизменно привлекая публику своей волшебной музыкой и нетривиальным сюжетом».

Ждём начала спектакля. А зрительный зал в золотисто-красном наряде! Партер и ложи заполнены зрителями. Красиво и со вкусом оформлена сцена. Заиграл оркестр, поднялся занавес, началось волшебство. «Весёлую вдову» многие знатоки этого жанра называют «королевой оперетт». Ей восхищались многие деятели культуры. Наш выдающийся композитор Сергей Рахманинов в письме в 1907 году сообщал: «А то я ещё видел оперетку «Die lustige Witwe». Хоть и сейчас написано, но тоже гениально… Великолепная вещь». А наш современник, видный специалист по истории и теории музыки Александр Колесников говорит: «Весёлая вдова»… победно подъезжает к одному, другому, третьему, десятому, сотому театру… И отовсюду к ней навстречу несутся толпы поклонников … Мне нравится играть и напевать эту вещь от первой до последней ноты. И не одну из них не требуется подновлять, они звучат и звучат на какой-то постоянной, уже вневременной частоте…»

В этой оперетте меня и жену радовало всё: красиво, со вкусом оформленная сцена, нарядные, просто фантастические, костюмы героев оперетты, над которыми, судя по всему, изрядно потрудился коллектив талантливых модельеров-художников, великолепная игра актёров, очаровывающая зрителей музыка – сольное пение, дуэты, хор, зажигательные танцы, особенно канкан. Убедительны образы, созданные лауреатами Международных конкурсов Катажиной Мацкевич (Ханна Главари), Олегом Ромашиным (граф Данило), народным артистом России Валерием Матвеевым (барон Зета), лауреатом Международных конкурсов Анной Асатрян (Валенсьена). Да и другие актёры в своей игре были не менее талантливы.

Невозможно умолчать о танцах, балете. Они – подлинное украшение спектакля. Чувствуется, что в их постановку был вложен весь талант и большой опыт режиссёра  и хореографа Джорджо Мадиа. Вот что об этом говорит музыкальный руководитель и дирижёр оперетты Андрей Алексеев: «Одним из моментов творчества для всех дирижёров «Весёлой вдовы» всегда была работа над канканом… Джорджо Мадиа захотел создать большой развёрнутый концертный номер, чтобы балет смог показать свой потенциал. И вашему покорному слуге пришлось написать некое попурри на темы Легара из этой оперетты, чтобы номер состоялся. Режиссёр обещает, что это будет самый большой и самый продолжительный канкан за всю историю постановок «Весёлой вдовы»…

И он не нарушил своего обещания. Это было нечто бесподобное, сокрушительное. Весёлый, зажигательный, искристый канкан – такого мы раньше никогда не видели ни в кино, ни на сцене. И он был довольно продолжительным. По окончании зрители наградили артистов шквалом аплодисментов. Был ли танец приличным в нравственном смысле – не могу сказать. Возможно, на грани приличия и неприличия. Сейчас ведь другие времена и иные нравы. Но аплодисменты не смолкали долго…

Окончился спектакль. Но мы не спешили покидать Театр. Вдохновленное искусство приятно будоражило душу и мысль. Когда ещё придётся побывать в музыкальном театре, посмотреть хорошую оперетту или послушать оперу? Не знаю.

А теперь мне хотелось бы порассуждать на тему, которая давно меня тревожит. Смотрю, перелистывая страницы буклета, на репертуар марта – апреля 2020 года Санкт-Петербургского государственного театра музыкальной комедии. Читаю: «Хиты Бродвея и не только», «Чин Чи Ла, или Уроки любви», «Мистер Икс», «Венская кровь», «Графиня Марица», «Граф Люксембург», «Канкан», «Баронесса Лили» и проч. Подавляющее большинство оперетт, мюзиклов и концертов – на музыку западных композиторов. Я, естественно, не против зарубежной классики. Да и найдутся ли такие любители театрально-музыкального искусства, которые бы не почитали таланта Имре Кальмана, Иоганна Штрауса, Франца Легара, Жака Оффенбаха и других замечательных композиторов Запада? Кто против того, чтобы их музыкальные спектакли и мюзиклы были бы в репертуаре театров музкомедии Санкт-Петербурга и других городов России? Думаю, ответы на эти вопросы очевидны. Но где же наши, отечественные, авторы с их шедеврами музыкально-сценического искусства. Почему с афиш театров музкомедии, думаю, не только Санкт-Петербургского, исчезли оперетты «Вольный ветер» и «Белая акация» Исаака Дунаевского, «Трембита», «Поцелуй Чаниты», «Девичий переполох», «Цирк зажигает огни» Юрия Милютина, «Севастопольский вальс» Константина Листова, «Москва-Черёмушки» Дмитрия Шостаковича и другие? Когда-то мы с большим удовольствием смотрели нашу, отечественную, класику. И голоса актёров замечательные, не уступающие голосам сегодняшних артистов. Вот только не было таких нарядных костюмов (всё-таки герои – наши простые люди, а не их графы, бароны и князья). Правда, в упомянутом репертуаре значились две оперетты  – наших композиторов, «Свадьба в Малиновке» Бориса Александрова и «Бабий бунт» Евгения Птичкина. Однако подавляющее большинство оперетт и концертов, повторяю, – на музыку западных композиторов, а не наших, отечественных.

Далее, я хотел бы высказаться по поводу одной особенности, характерной для современной театральной жизни. Посещая театры и концертные залы города, я смотрю на то, как одевается наша публика. Многие – в обыкновенной, простой, одежде, совсем не театральной. Но они ведь пришли в театр, туда, где правит бал волшебный мир искусства, пришли на праздник, а одеты так же, как ходят на работу, в магазин или даже когда выносят из квартиры мусор. Я не припомню такого случая, чтобы, женщина, пришедшая на спектакль или концерт, была бы одета в красивое вечернее  платье, приличествующее месту и времени. Или мужчина – в элегантном костюме, белой рубашке и галстуке-бабочке. Неужели мода – это только для экрана телевизора, программы «Модный приговор» и для сцены, а не для реальной жизни? Когда-то, припоминаю, в советские времена в некоторые рестораны не пускали мужчину без галстука. В театры – при входе контролёры обращали внимание на внешний вид пришедших на спектакль. Неряшливо одетым делали замечание. Я думаю, что свобода и демократия не есть вседозволенность: хочу и приду в Театр в рваных шортах. Должны ведь быть в обществе нравственные, эстетические нормы, культура одежды и поведения, особенно касающихся такой тонкой и чувствительной сферы, как театр.

И последнее, о чём не могу умолчать: о ценах на билеты и ценах в кафе. В Театр музыкальной комедии, правда, цены на спектакли более или менее подходящие. А вот, например, в Мариинский очень уж неприличные – четыре-шесть тысяч рублей за место в середине партера. На некоторые оперные и балетные спектакли – дороже. А в кафе? Подходим к прилавку со всякими напитками, бутербродами и прочими соблазнами. Смотрим на цены и шарахаемся в сторону. Пятьдесят граммов коньяка стоят столько, сколько пятьсот граммов в магазине, и маленький кусочек бутерброда – двести пятьдесят-триста рублей. Да, не посидишь с рюмочкой за столиком и не поговоришь по душам откровенно! Ведь у бедного писателя, как говорится, финансы поют романсы.

Вот такие мои, писательские, заметки и мысли о Театре – весёлые и грустные, всякие.