К 200-летию Якова Полонского

… и от чего
У изголовья моего
Так пахло свежею сиренью?

Эти строки из романа в стихах «Свежее преданье» Якова Петровича Полонского эпиграфом к эссе я взяла не случайно, потому что, как в романе, так и в поэмах, и повествовательных стихах поэта есть место лирическим зарисовкам.

Из романа:

* * *
Ночь на исходе. Снежным комом.
Уединённа и бледна.
Висит над кровлями луна,
И дым встаёт над каждым домом,
Столпообразным облакам
Подобно; медленно и грозно
Он к потухающим звездам
Ползёт.

* * *
Я помню – разгорался день,
Но облака ходили низко,
А на Москве лежала тень.
От нас Москва была не близко,
Хоть и мелькали с двух сторон
Её макушки. Ранний звон
Колоколов её в тумане
Носился смутно над землёй.
На первом плане над рекой
У ближней рощи, на поляне
Сидели кучами цыгане;
Дымился табор кочевой.

Но тут же в романе, вспоминая о поре юности, о московских литературных салонах, Полонский писал:

* * *
Тогда я думал, что мы боги –
Сошлись и судим обо всём.

Ко времени написания романа в стихах, Яков Полонский был уже популярным поэтом, написавшим шутку в виде поэмы «Кузнечик-музыкант» (1859). Припомнив обиды и унижения, которые ему пришлось пережить, общаясь с людьми из высшего света, когда он служил гувернёром у сына Смирновой – Россет, он решил рассказать об этом иносказательно и с юмором. В образе кузнечика-музыканта он показал себя, поэта – неудачника, доброго душой и живущего в согласии с природой. Поэма начинается так:

* * *
На сверчка-нахала, что скрипит у печек,
Я пою: герой мой – полевой кузнечик!
Росту небольшого, но продолговатый;
На спине носил он фрак зеленоватый;
Тонконогий, тощий и широколобый …
Был он сущий гений – дар имел особый:
Музыкантом слыл он между насекомых
И концерты слушать приглашал знакомых…

Роман «Свежее преданье» многогеройный (рассказчик, Камков, Лора, Ульяна Ивановна, князь Таптыгин, баронесса). В качестве «лишнего человека» изображён главный герой романа литератор Камков.

Обратясь к мнениям современников писателя относительно этого произведения Якова Полонского, можно утвердиться в том, что этот роман – произведение, в котором общественно-политическая проблематика является ведущей, а бытовая и любовная темы – фон, позволяющий глубже понять атмосферу середины XIX столетия.

Главной идейно-политической составляющей романа является протест против крепостного права.

Главы романа в стихах «Свежее преданье» печатались в журнале «Время» в 1861 – 1862 годах. Но опубликовано было всего шесть глав из задуманных двадцати. Четырнадцати недописанных глав сохранился план, что позволяет составить мнение о романе – его общественно-политическом контексте.

Несмотря на незаконченность, роман ценен тем, что Я. Полонский попытался воспроизвести жизнь русского общества в сороковые годы XIX века. А ещё тем, что не без оснований, современники поэта считали, что роман носит мемуарный характер.

Журнал «Время» был журналом братьев Ф. М. и М. М. Достоевских. В 1861 году Ф. М. Достоевский писал Я. П. Полонскому: «В публике отзывы (как я слышал) различные, но что хорошо, что ценители делятся довольно резко на две стороны или бранят, или очень хвалят, – а это самое лучшее. Значит, не пахнет золотой серединой…».

Литераторы отмечали сходство героя романа литератора Камкова с тургеневским Рудиным. Камков – носитель и пропагандист идеалов свободы, честности, порядочности, благородства – типичный представитель прогрессивной интеллигенции середины XIX века.

Автор романа не случайно подчеркнул в романе дружбу своего героя с М. А. Бакуниным, Н. Х. Кетчером и с А. И. Герценом:

* * *
И идёт он, не забывая,
Что ждёт его семья друзей,
Стаканы с чаем, кренделей
Тарелка, трубка, разговоры
На тысячу ладов, мечты,
Приятельские остроты,
Философские споры,
И Б., и К., и Г. …

Более не углубляясь в содержательную часть недописанного романа, как тут не вспомнить картину В. Е. Маковского «Вечеринка». На столе самовар – всё готово к чаепитию. Хотя картина названа художником «Вечеринка», она больше напоминает подпольное собрание разночинцев и поэтому получила второе название – «Разночинцы». Картина затрагивает тему революционно-демократического движения в России. Невозможно не обратить внимание на то, что в центре композиции – девушка: вопрос женского равноправия был актуален, что подчеркнул художник.

Хочется напомнить, что в 70-х годах Яков Полонский проживал в Петербурге по адресу – ул. Звенигородская, дом 18. В его квартире в течение многих лет проходили знаменитые «пятницы», активными участниками которых были писатели, философы, художники, композиторы, артисты: Иван Гончаров, Иван Тургенев, Николай Лесков, Фёдор Достоевский, Аполлон Майков, Владимир Соловьёв, Василий Розанов, Константин Случевский, Илья Репин, Иван Айвазовский, Антон Рубинштейн, Мария Савина и многие другие. Мария Савина и жила в этом доме.

С многими из посетителей «пятниц» Якова Петровича связывала многолетняя дружба. Их он удостаивал посвящениями, как например, – «И. С. Тургеневу» (1877). Полонский переживал разлуку с другом, долгие годы проживавшим в Париже – «В разброде мы: я здесь, ты – там». Большое стихотворение заканчивается очень грустными предположениями друга-поэта:

* * *
Быть может, видишь ты свой дом,
Забитый ставнями кругом, –
Гнилой забор – оранжерею –
И ту заглохшую аллею,
С неподметённою листвой,
Где пахнет детской стариной
И где теперь ещё, быть может,
Когда луна светла, как день,
Блуждает молодая тень –
Тот бледный призрак, что тревожит
Сердца, когда поёт она
Перед толпой, окружена
Лучами славы…

В 70-е годы гражданская тема в стихах Якова Полонского обострилась в связи с историческими событиями. Весной 1876 года турки жестоко подавили национально-освободительное восстание в Болгарии. На что поэт отозвался стихотворением «Болгарка»(1876). Трагедию болгарского народа Полонский описывает через страдания пленной женщины:

* * *
Без песен и слёз, в духоте городской,
Роптать и молиться не смея,
Живу я в гареме продажной рабой
У жён мусульманского бея.
…………………………………………
Приди же, спаситель! – бери города,
Где слышится крик муэзина,
И пусть в их дыму я задохнусь тогда
В надежде на божьего сына!

В июне 1876 года Сербия и Черногория объявили войну Османской империи.
В этой войне участвовали добровольцы из России и Болгарии.

К этому времени относится стихотворение Полонского «Туда!». Героиня вслед за возлюбленным стремится «умчаться» в «край, где высятся Балканы». И в этом произведении главная роль отведена женщине, спутнице воина. Героиней является женщина и в других произведениях поэта: «Что с ней?» (1872), «Узница» (1877), «Под красным крестом» (1878), посвящённом баронессе Ю. П. Вревской – стихотворение крупной формы – одой назвала бы.

* * *
А вот, подошла и сестра милосердья! –
Волнистой косы её свесилась прядь.
Я дрогнул. – К чему молодое усердье?
«Без крика и плача могу я страдать…
Оставь ты меня умереть, ради бога!»
Она ж поглядела так кротко и строго,
Что дал я ей волю и раны промыть,–
И раны промыть, и бинты наложить.

Полонский явно тяготел к крупным стихотворным формам. Большое стихотворение состоящее из семи частей (и почему не названо поэмой?..), не могу удержаться, чтобы не подчеркнуть, посвящено опять женщине, жене дипломата с непростой судьбой – «Н. А. Грибоедова» (1879, января 30).

Названными стихотворениями женская тема в творчестве Я. Полонского не исчерпана – просто я взяла определённый период его жизни и соответственно творчества.

Национально-освободительное движение на Балканах и турецкая война переживались Я. Полонским с позиций славянофильской мечты о единении славян во главе с Россией.

В то же время в 1870-х годах Полонский переживает глубокий душевный и творческий кризис. В стихотворении «Жалобы музы» он пишет: «Я встречаю на каждом шагу/Озлобленных, бедных, измятых судьбой/ <…> И не нужно им сердце моё, – факел мой!»

Думаю многим знакомо желание в какие-то минуты постоять у окна, особенно в ночное время. Я легко представляю, как это делал Яков Полонский и как родились эти стихи:

У окна

… И вижу я в окно, как душу холодеющий
Отлив зелёно-золотой,
В туманную лазурь переходящий,
Объемлет неба свод ночной.

Далёкая звезда мелькает точкой белой –
И в небе нет других светил.
Громадный город спит, в беспутстве закоснелый,
И бредит, как лишённый сил…

Мысль ищет выхода – её пугает холод,
Она мне кажется мечтой,
И не найдут её, когда проснётся город
С его бездушной суетой.

Из Бурдильёна

«The night has a thousand eyes» *

Ночь смотрит тысячами глаз,
А день глядит одним;
Но солнца нет – и по земле
Тьма стелится, как дым.

Ум смотрит тысячами глаз,
Любовь глядит одним;
Но нет любви – и гаснет жизнь,
И дни плывут, как дым.

1874

* «Ночь смотрит тысячами глаз» (англ.).

* * *
Пришли и стали тени ночи
На страже у моих дверей!
Смелей глядит мне прямо в очи
Глубокий мрак её очей…

Яков Петрович Полонский (6 (18) декабря 1819, Рязань – 18 (30) октября 1898, Санкт-Петербург) так писал о своей жизни в творчестве:

* * *
Моё сердце – родник,
Моя песня – волна…

* * *
Тревоги духа, а не скуку
Делил я с музой молодой…

«Пятницы» Я. П. Полонского проходили на трёх его квартирах: Звенигородской ул., 18; Наб. р. Фонтанки, 24; Знаменской ул., 26 (ныне ул. Восстания). После смерти поэта в 1898 году посетители «пятниц» организовали «Литературно-художественный кружок им. Полонского», существовавший до 1916 года.

Надежда Перова,
член Союза писателей России