О превышении полномочий

Иной раз ходишь по знакомым местам… Ходишь и ходишь. А красоты не замечаешь. Но однажды вдруг зайдёшь с другого угла или увидишь местность, например, при утренней или вечерней заре и удивишься: красиво!

Так и со стихами некоторых авторов. Слушаешь. Удивляешься. То ли иногда читает не то, то ли не понимает, что хорошо, что плохо. То ли книга составлена неудачно. Впрочем, всем известна часто встречающаяся авторская близорукость. Для того-то и сформировался в новые времена институт редакторов. Но в новейшие он даёт сильные сбои.

К примеру, Лилия Старцева и Татьяна Титова. Что с ними происходит? А ведь происходит.

Вот представила Л. Старикова весной на секции поэзии свою книгу о кавалерист-девице Надежде Дуровой. Большая поэма. Автор изучил биографию героини. Всё грамотно. Но не цепляет. Всё известно. И не добавляет. Есть пафос. Но дежурный. И хочется сказать что-то хорошее. Но не говорится. Но высказался…

Тут Лилия подарила свои книги. Перечитал. Мнение о поэме не изменилось. А вот лирика оказывается есть.

Вздохнул облегчённо. Вижу – передо мной лирический поэт пока не очень удачно пытающийся писать эпические полотна.

Пунктир, светящийся в ночи, –
электропоезд шьёт за город,
спешит до света пристрочить
Земле высокий звёздный ворот.
И на окраине села,
где станция огнями вмёрзла,
небес торжественная мгла
вкруг моего сомкнулась горла.

Есть и энергия, и образность. Их легко цитировать, а это, на мой взгляд, одно из главных достоинств настоящей поэзии. Иногда, правда, жалеешь, что автор не всегда вычищает из стихотворений лишние строки. Впрочем, я об удачных.

Имея силу в мышцах и костях,
взметнулась вверх и выпала из круга,
а подо мной, что вечно на сносях,
летит Земля, в ней – золото и уголь.
Всего не перечислить, боже мой!
Чего там только нет в её сосудах.
Всё из неё и всё в неё – домой.
А я парю и наблюдаю чудо.

А вот Татьяна Титова… Она в октябре тоже представила книгу «Не глядите любимым вслед» (не самое удачное название, на мой взгляд). Начала читать. Сначала ровно. И никак. А потом, когда расчиталась, стало ясно, что это лирика. Хотя было уже поздно. Кто-то поднял крик, что такое нельзя представлять на секции. Не все, то есть, уловили наличие поэзии… Собственно, из-за этого я и принялся за эти заметки. Подумал: а не стоило ли возродить старую традицию – назначать оппонентов, а не обсуждать произведения со слуха, чтобы уменьшить возможность неверного восприятия текстов?

Взял книгу Татьяны. Вчитался. Стало ясно, что, как минимум, начало (более чем на треть) можно было сократить. Получилась бы небольшая книга, состоящая из тонких, точных, пластичных стихотворений.

Я узнаю её не по стихам –
По медленно плывущим облакам,
По кронам сосен, к вечеру притихшим,
По дыму, восходящему над крышей,
И по холму, где возвышался храм…
Я родину узнаю по слезам.

Или:

Часы нарушили молчанье,
и стало холодно внутри, –
твоё холодное прощанье
прошло по краешку зари.

Луне своё доверю горе,
с печали – глаз не отведя…
Ушёл, оставив в коридоре
фантом осеннего дождя.

В окне туманном одиноко
луна рябину серебрит.
А на гвозде, свернувшись в кокон,
твой зонт молчание хранит.

Вывод.

Ах, вы, девицы-красавицы, не городите изгороди поэм, с чужой жизни не лепите слепки, посмертные маски получатся. Сгребайте свой личный опыт, разбирайте, просеивайте. Выстрадав своё, своим и порадуешь. Со своего огорода всё слаще будет. Да и голос поэтический обретёт большую уверенность. Станет узнаваем.

Не пестуйте и толстые книги стихотворные, ибо тяжёл спуд букв и слов. Они и живое так придавят, что погребут безвозвратно, не дай Бог.

Та же просьба относится и к юношам, и мужам зрелым, и дамам прекрасным и красноречивым.

Глядишь, и дерева какие сохраним. Пошуршат они ещё листьями зелёными, а не страницами сухими, горемычными. Не стоит превышать полномочий… Не будем спешить в безвозвратные классики.

Даёшь тонкие и качественные книги!

Евгений Попов