Разные жанры

(О творчестве Виктора Менухова)

Моё эссе за 2017 год о творчестве значительного петербургского поэта Виктора Менухова начинается буквально так: «Мне, наверное, не надо было писать про стихи и рассказы Виктора, но это уже свершившийся факт…», и на самом деле у меня имелись нехорошие предчувствия, что после публикации может начаться этап (и не только э!-тапком по столу) грубого выяснения отношений.  В том, что подошло время высказаться  о нем, была своя логика, довлело чувство  долга  перед талантливым литератором, но уже в период написания возникало видение, что у этого долга физиономия дога, готового, если разъярить,  наброситься на меня …

После того как послал ему для ознакомления эссе раздался телефонный звонок и послышался окрик, как у начальника на строптивого работягу: «Как посмел? Я не просил писать»!..». На самом деле просил несколько лет назад, да и в текущем году не возражал. Но он хотел, чтобы написали не так, как это сделал я. Политическое безвременье, литература без жесткой критики и централизованного редактирования сделали свое дело. Одних втоптали по макушку-лягушку в грязь, а других явно перехвалили. Я ведь и сам в начале этой статьи употребил эпитет: «значительный петербургский поэт», «отличный лирик», но рецензируемому мало отдельных восхитительных слов, ему надо, чтобы из каждой строки густо сочился сладостный и одурманивающий елей возвеличивания. Мало этому парню, а теперь старику из Вологодской губернии двух-трех комплиментов, а нужен -пли!- салют да послюнявистей!

Да, никаких доказательств о том, что он действительно просил написать о нем, у меня нет: ни договора, ни счет-фактуры, ни  справки о предоплате в размере хотя бы 50 процентов, то есть он не давал «добро», не делал для меня позволительную отмашку с самого высокого дома на проспекте Солидарности, где поэт иногда появлялся, не подписывал разрешение на собственную критическую порку аж на Дворцовой площади. Кстати, с дома на проспекте Сори-дарности, на котором Менухов как бы сорил даром, он, возможно, и махал сигнальным флажком, да я что-то не увидел.

Дальше больше, ведь «ярость благородная вскипает, как волна, идет война народная» против князя Меньшикова. Нет, но в том-то случае Князь ничего не втоптал в грязь, а, наоборот, расхвалил поэта и назвал его стих просто отличным. Почитайте:

Попутчик был неутомим.
Рассказывал за чаем байки
О друге верном – о собаке…

Пускал в глаза
Фантазий дым.

Дрожал на столике прибор,
Бренчал на стыках
Ложкой чайной,
И мы с брательником, скучая,
Вели локтями разговор.

А за окном бежали избы,
Пристанционные дома…
И лозунги социализма
Снежком припудрила зима.

Не мог представить я, что скоро
Взлетит на Кремль
Трехцветный флаг,
И всполошит округу свора
Из дому выгнанных собак…

Нет же, на хвалебные слова приходится минимум внимания со стороны скромняги Менухова,  а меня накрывают волны требований, исходящие от критикуемого за то, что я нелестно высказался о его следующих строках:

Если все уже исчерпаны средства,
Ничего тут не попишешь, оставляйте
Спившихся мужей,
Все святое в рюмке утопивших.

Ну, конечно, можно было похвалить, но  и он мог бы в свою очередь отнестись спокойно к дружескому укору, но что-то мужичок разгорячился. А вот когда я со всей критической справедливостью прошелся по его якобы художественному, сюжетному рассказу о сельской жизни, тут Виктор, как говорится, оторвался в ругани на меня по полной, как аэроплан гражданской войны с корявой надписью на крыльях  «Народный мститель». Неоднократно и пылко прерывая мои утверждения о   сухости и газетной сырости его прозаического произведения, приятель потребовал доказательств. А я, слегка оправившись от небольшого начального шока, изъявил желание получить от оппонента денег на «Мерс» или на хотя бы на авиабилет, чтобы скоренько смотаться на его Вологодчину за доводами. Да, я бы там вперед и назад перелистал пудовые подшивки районной газеты за хорошие командировочные, хотя и одного номера хватило бы для подтверждений моих слов. А интересно как бы повел себя начинающий прозаик, если бы я привез с его Малой родины такие журналистские материалы, которые были бы равны или превышали по своей мастеровитости его пробные рассказы? Какие бы он привел в противовес доказательства?

Нет бы, взял на кончик лопаты своего языка мое определение «прекрасный лирик» и носился бы по Питеру и всем показывал его, как внезапно откопанный кусок драгметалла или д… Нет же, не унимался, ругался и жаловался и все больше прокалывался. Если я несколько иронично высказался о «районке», то Менухов отозвался о ней с  презрением и горделиво заявил, что его сразу стали печатать в «Звезде». Тоже мне еще один «звездун», сельский демократ нашелся. Вот если бы в «Нашем современнике» или в «Севере» опубликовали. И хотя моя первая крупная публикация состоялась в престижной московской антологии «Уроки правды», признаюсь, что в  молодости я долгое время печатался в «Волховских огнях».

На еще коммунарскую «районку»  он среагировал, как бык на красную тряпку. А ведь его вологодские рассказы это по сути отчет о творческой командировке на Малую родину. Правдиво написано, но очень похоже на газету по своей заданности, информативной составляющей. Эта проза по сути «текучка» и вовсе не «родниковая», как написала его подруга, выходит, что ангажированная критикесса, – хотя местами, и чистая и красиво журчащая. Я и отметил честно, что произведения  написаны однолинейно, однотипно, от первого лица. В «одну харю» – так стали заявлять о новизне в своей работе машинисты поездов после частичного упразднения помощников-сменщиков. Поскольку я, как посредственный прозаик, тоже пишу свою прозу от собственного имени, то и объективно оцениваю ее как ограниченную на «трёшечку», на бутылочку. А  дорогой Менухов – на ящик водки, то есть у него продолжается запой или долговременное головокружение от своих якобы гениальных творений.

Чувствую, что меня заносит. Но я хоть вижу и не злюсь слепо, как делает Виктор-воспевающий простор. Да, он – певец, поэт, но в его прозе не хватает именно прозы, но а поэтичность в рассказах только обозначена, то есть условна. Он в таких повествовательных произведениях не поэт и не  прозаик.

Мой основной упрек заключается в том, что Менухов мало занимается сочинительством и фантазированием. В конце концов, надо включать ту область головного мозга, которая называется вовсе не тупо УТЮГ (участок творчества, юмора, гиперболизации) или побольше пить американской фанты, что в ведерных количествах повышает способности тех, у кого плохо с фантазированием.

Можно ведь иногда прерывать серьезный, но серый поток слов и  поиронизировать, пошутить, но, конечно, не путем переиначивания лирического ряда слов «поля, поля, поля» в фиглярское «О-ля-ля». Но думаю, что читатель с интересом познакомился бы с таким сравнением «На ее лице находился целый колхоз «Красное знамя» с измазюканными ярко-алыми губами коричневыми конопушками и закривленными скирдами черных бровей». Нет бы игрануть – написать не «сельхоз», а «сельдхоз». И ведь такая игра была бы где-то оправданной, мол, океанскую рыбу перемалывают на муку, которую добавляют в комбикорма для поедания коровами. Виктор немало пишет о церквях, но ведь никто не просит  его, чтобы рыбину, запущенную в текст, сравнивать с Христом, как это повсеместно делалось в древности. Можно предположить, что  писательского экю, как у простого крестьянина, хватило бы только на  сравнение рыбы морской с «мужицкой тоской».

Видимо, прозаику, хотя это его проблемы, было тогда не до шуток, а так писатель он плотно сел на крестьянский быт, начал его поэтизировать, но снова в рамках «районки», даже не предполагая, что и я тоже мастерил избяные лавки и подшивал вместе со своим отцом войлочные катанки. Так что не надо тупить, как валенок. Рыкнул по принципу: бей своих, чтобы чужие боялись. Слишком наигранно ярость изобразил.  Как Мужицкая вологодская я армия в Питере на мирных маневрах. Всё как у меня.

Виктор или Витюха мне что-то начал втюхивать про «стиль», но меня-то не обманешь, речь пошла про «красное словцо», а все знают, что ради «красного отца» не пожалеют и Небесного отца.

Напоследок еще о наличии подтверждений, доказательств. Такой окрик – это дурь чистой «родниковой» воды. Это тоже самое, что если бы он попросил, чтобы я ему предъявил свидетельства того, что он ограниченный человек, «дурак». Ну как докажешь, что он такой? Для этого требуется быть гением убеждения. Для чего мне надо призвать на помощь ведущих Экспертов. Хотя можно, наверное, ограничиться стишком «Последняя сила»

Шляться бы по северным дорогам,
Мять им лопуховые бока
И найти в селении убогом
Нашенским просторам дурака.

Русские масштабы… Я до штаба
Как-нибудь верзилу доведу,
Главное, что крупному не слабо
Выставить на башенку звезду.

Вышли из доверия придурки,
Чудики и нежная шпана.
Нужен тот, кто лопает окурки,
Лапотник, животное в штанах?

Этакий чумазый поросенок,
Налитой, порывистый кабан,
Чтобы мог азартнейше спросонок
Сыгрануть с церквями в кегельбан.

Утром на цепи из бурелома
Выведу с достоинством его?..
Будто бы из невского дурдома
Выбрать не сумею никого.

Да, в огромном, людном Петербурге –
В бизнесе, в науке и в искус-
стве разнообразные придурки
На любой, на самый тонкий вкус.

Как говорится, на вкус и цвет товарищей нет. Имеются дураки потупее, есть «поострее». И над всем этим знамя Питера реет! И я, и Виктор дурим, цену набиваем, волну гоним.

Кто читал первое эссе, тот помнит мое высказывание о Госпремии в отношении скромного и неуступчивого Менухова. Вот здесь-то Виктор уже никаких доказательство «за» и «против» не просит, а только довольно мурлыкает. Но он, видимо, такой тип, что,  вручи ему «Гос», то сразу, как глор, потребует Героя, а потом, капризничая и орден Ленина. Такой социалистический вологодский леспромхоз или северная овощеводческая фирма «ЛЕТо – 2» (имени Ленина и Троцкого» получаются, в который Виктор – крутой НАЧАЛЬНИ-ЧОК.

В заключении совет Виктору: не принимать близко к сердцу, улыбнуться и успокоиться. У меня в прозе тоже мало что получается, в поэзии – лучше. Тем более для его лирических  стихов я хвалебных и добрых слов не жалею. Разве не высокопоэтичен, не правдив и не умен в конце концов такой его стих:

И на Шексне соловушки поют,
Мужик с косой не прочь пройтись по лугу.
Так почему же Родину мою,
Мою деревню обрекли на муку?

Ни садика теперь ни школы тут,
Поля забыты рожью и пшеницей.
В сельмаге, где надуманный уют,
Все привозное, всё из-за границы.

И в городе с утра одно и тож…
Завод чуть дышит, и в универсаме
Шурупчика простого не найдешь,
Нарезанного нашими руками.

Про шурупчик, про то, что русскому человеку надо думать или «шурупить», написано четко. Читателю предъявлен безусловно мастерский стих! Разве этого мало для спокойного осознания своей самобытной личности, своего самоуважения?!

Владимир Петрович Меньшиков. Член СП России с 1993 года. Поэт, прозаик, критик. Лауреат всероссийских литературных премий имени Бориса Корнилова и Александра Прокофьева (Ладога).