Вдохновляющие стихи Ирины Моисеевой

(по новой книге «Легкое чтение»)

«Среди зноя и пыли
Мы с Буденным ходили
На рысях на большие дела…»

Ирина в начале нынешнего мая-месяца однозначно вдохновила меня  на важные или большие дела. Слава богу, не на «польшие» (от слова «Польша»), когда Красная конница под командованием Тухачевского была кроваво порублена в глубоких белых снегах на варшавском направлении.

Так каким же образом Моисеева «подбила» меня  на нечто значимое? Да просто получил от Ирины Сергеевны через вторые или третьи руки две ее же книги, поэтическую и критическую. Лирическая имеет совершенно странное название, вынесенное на обложку и соответственно на титульный лист – «Легкое чтение». Я,  основываясь на названии-рекомендации, и решил ее прочесть по-легкому. Впрочем, так и получилось, ведь какую на самом деле сложную задачу ставила перед читателем автор, если все стихи в этой книжке представляют из себя четверостишия или четырехстрочечные строфы?

Тем не менее, по ходу чтения мне почему-то представилось (то ли по божьей, то ли по вождистской воле), что огненная поэтесса поднимается на деревянную, готовую вот-вот сгореть заживо от литераторско-ораторского ажиотажа трибуну не для того, чтобы толкать длиннющую, местами рифмованную и рифленую, как резина, речь, а зачитывать чеканно  и громко многочисленным слушателям свои короткие произведения, очень напоминающие афоризмы. Прочитает и спустится, пройдет, как человек-пароход, с революционно-репрессионной  папиросой «Беломор-канал»  вокруг трибуны и снова направится на читку. Но вдруг и я, и Ирина поняли, что народ и бывшие члены Компартии не слушают ее, тупо уставившись перед собою, а с интересом внимают поэтессе почему-то лишь Чинуши. Это  ведь  для их уха и для их хищнического нюха написаны такие строки:

Уже стоящих у руля, теснят стоящие на страже,
Уже нарядная земля лежит готовая к продаже,
Уже обманутых стократ, вновь одурачили речами,
Уже в крови струится яд, но мы пока не замечаем.

После такого критического диагноза обществу, который тем не менее завершается определением «не замечаем»,   власть придержащие могут с некоторым облегчением выдохнуть. К тому же мило срабатывает синдром vip-чиновника или человека из министерства: любую критику обращать в свою пользу, в позитив.  А в актив народа, только инстинктивное осознание, что он еще жив:

Справедливости нет. И не будет.
И не ведая, что он творит,
Каждый сам свою душу погубит.
Свет задует. И дверь затворит.

Что ж, чиновник с ужимкой качает головой, грозит пальчиком своему зер-кальному изображению. Пожурит немного себя и сотоварищи и, вдохновленный такой половинчатой критикой, вторая часть которой адресована безголосому населению, продолжает свои «труды греховно-праведные».

Жизнь идет. Водку хлещут, как воду.
Ни просвета. Дожди за дождями.
И вожди недовольны народом.
И народ недоволен вождями.

Такое реалистическое утверждение, что «и вожди недовольны народом», как бы дает этим самым вождям карт-бланш, право по-прежнему пренебрежительно относиться к народу и, «обеленные» такой оценкой их политической деятельности, продолжают бесчеловечно управлять Россией…

Конечно же, Ирина Моисеева, по делу и по ходу критиканув  не такого уж и простого на самом деле «простого человека», жесточайшим политическим, но одновременно и метафорическим образом обличает прежде всего нынешнее буржуазное правление:

Сраженье проиграно: всюду распад.
Разбоя и мести следы над Невой.
В решетках, как узник, сидит Летний сад,
Не в силах курчавой кивнуть головой.

Всем общественным и внутричеловеческим порокам без всякого снисхождения и либерального умничания в конечном счете дана твердая авторская оценка поэта-гражданина, поэта-совестника:

И пускай выпадаю из списка,
Из веселого пьяного дня.
Всё, что было позорно и низко,
Остается таким. Для меня.

Никакого «Легкого чтения» у Ирина Сергеевны не получилось и не могло получиться. Слишком высоко в свое время была поднята планка сознательности и нравственности (совсем не как задранная аж до святых небес юбка уличной девахи). Рекордная высота была взята не для того, чтобы ее списывать на современные обстоятельства.

Название «Легкое чтение», как вы сами понимаете, книга получила для не очень-то изощренного заманивания, для довольно стандартного завлечения в западню, в которой после первоначального  расслабления последовал резкий переход к правде, порой, беспощадной, сокрушительной.

Решительно полагаю, что это вариант, психологический метод привлечения читательского внимания к книге.  Да и я, построив в данном эссе выборку стихов Ирины Моисеевой в спецранжире, саркастически заговорил об их вдохновляющей и направляющей силе для чиновничества,  поскольку решил немного «поиздеваться» над Ириной, как она недавно надо мной. Ведь когда увидел  словосочетание «Легкое чтение»,  то – ай, ай – некоторое время пребывал в тяжелом недоумении. Давно не читал ее произведения, она запечатлелась в моей памяти как Красный поэт, площадно-трибунный агитатор, убежденный и страстный пропагандист  коммунистической идеи, – и вдруг «необременяющее чтиво»? Не учтиво как-то к любимому читателю. Это как вместо серьезного наступления по всему большевистскому фронту произвести лишь легкий кавалерийский, типа «буденовский» наскок на суперукрепленные позиции чиновничества.

Это было совершено  и для того, чтобы у  сориентированного  на коммунизм Владимира Меньшикова произошел легкий заскок в голове? Я и так, когда вспомнив «Конармейскую песню» песню Суркова и Покрасса, запел «… на «рысях» на большие дела», представил себе современное военно-патриотическое фэнтези, когда «мужики скачут в бой верхом на гигантских, трехметровых рысях».

И в самом деле, что значит «Легкое чтение»? Это что ли для читателей с ограниченными умственными способностями, то есть частично тупыми?..

Вот ведь как ЗАШЛА Ирина!

И у меня возникла мысль, что самому надо зайти как-то особенно, не тривиально, не как трава, но как дрова, которые у Емели направляются пешком из леса по месту назначения… Вот я, забурев, и стал запускать дрон «Крестьянин», как ни в чем ни бывало, прямо на электронный адрес и мозг читателя, за что прошу не ругать сильно.

Примерно таким же образом в уже далеком 2000 году, но тогда были причины куда более серьезные – требовалось срочно найти Национальную идею –  начал сочинять свои «Энергоязычника» и «Звероисповедание»  с детализированными описаниями по всему хронологическому раскладу годов небесного животного цикла (2001-2012 г.г.).

В заключении хочу сказать, что если кто из читателей эссе надеялся, что от злободневных рассуждений перейду непосредственно к разбору стихов, то я их разочарую, так как отыскивать ляпы и плохие рифмы не стану, а обращусь снова к талантливым стихам Моисеевой:

Конечно, не ямб, не хорей,
Не дактиль, не дольник…
А просто сидит соловей
И свищет, разбойник…

Безусловно, Ирина не разбитная литераторша, не разбойница и уж никак не поэтическая покойница, а наша боль, наша радость и наша бессонница.

Владимир Петрович Меньшиков. Член СП России с 1993 года. Поэт, прозаик, критик. Лауреат всероссийских литературных премий имени Бориса Корнилова и Александра Прокофьева (Ладога).