Взгляды из окна и в «Окно»

(О книге Натальи Апрельской «Раскрытое окно»)

Наталья Апрельская – Ап-трельская, ВАППП-трельская (где ВАППП – Всероссийская ассоциация писателей прекрасного пола), Кап-трельская, ага, еще и Капремонтовская… Да нет же, она сравнительно молода, легка, и, главное, что ее стихи в большом ремонте не нуждаются, так, кое-где в небольшой косметической доработке, докраске. Она никакой не художник, в чем нас чересчур навязчиво пытается убедить рецензент Надежда Перова, и вообще прошу: не надо на худенькую и подвижную Наталью вешать мольберт, отягощать или грузить ее этим не всегда легкокрылым, как вдохновение, «сундуком», пусть раскрепощено как поэт передвигается по Петербургу, причем по всей его истории, и сочиняет стихи, которые у нее неплохо получаются.
Да, имеется у Наталии стих «Художник», совсем даже не сюрреалистический, а реалистический, к тому же полный драматизма, но зачем же саму поэтессу ассоциировать с представителями этого вида искусства? Рассмотрим лишь первую строфу произведения:

Удивилась: сегодня мороз,
Ветер нагл, как задира, как ферт.
Но какой-то художник принёс
И поставил у дома мольберт.

И это правда, некоторые пейзажисты действительно выходят на этюды мерзлой зимней порой. Но еще правдивее будет предположение-желание, что хотя бы один реальный художник осуществил мечту реальной поэтессы и принес к ее дому тот самый «миллион алых роз». А мольберт явно не для Натальи, к тому же большинство холстов все же поедает моль «Берта». А еще существовала моль «Большая Берта», которая мгновенно поражала выставки изобразительных искусств, художественные галереи, но, слава богу, не наш Эрмитаж и другие ленинградские музеи. И не Летний сад, про который, кощунственно обезображенный нынешними парковыми художниками-дизайнерами, Наталья написала запоминающееся стихотворение, уместно используя эпиграф из Анны Ахматовой:

Я к розам хочу в тот единственный сад
Где лучшая в мире стоит из оград,
Где статуи помнят меняя молодой….

Мне не смириться никогда!
Тесны оковы грубых клеток.
Меж ними бродят, как стада,
Людей потоки теплым летом.

И не меняется ничуть
Тюремный вид родного сада,
Зайду и выбежать хочу –
Из этого мирского ада!

Мне не хватает красоты –
Не тех скульптурных изваяний,
Что белоснежны и чисты –
А той свободы расстояний…

Что позволяла мне дышать:
Там прошлых лет искала тень я,
И находила благодать
Волшебной силы вдохновенья.

Мне не смириться никогда!
Не говорите «Всё по плану
Времен петровских»… Ерунда!
Ахматову читайте Анну!

И еще читайте Наталью Апрельскую. Умных, острокритических и нежных стихов в ее книге предостаточно. Да, не удушливых, а приятно пахнущих:

Средь пыли загазованного города
Вдруг яркий запах скошенной травы
Над улицей повис, свежо и молодо,
Совсем не схожий с воздухом Невы.

и концовка:

Но в городской природе обездвиженной
Живет трава, которая подстрижена.

Стало понятно, что мозг у Натильи не «повеса», а работяга, нашедший необходимое слово «повис», чтобы сочно выразить нетривиальную мысль о траве. Правда, лично я считаю, что воздух с Невы в летнюю жару действует охлаждающе, но и у мозга бывают накладки. О свежести, незамыленности поэтического взгляда Натальи Апрельской тоже сказать необходимо:

Задираю кверху голову…
Выше крыши – бирюза!
Все ж бывает очень здорово
От земли поднять глаза.

Наталья, как свободный поэт, хотя и повязанная программными узами с руководителями некоторых литобьединений, может позволить себе оторвать взгляд как от земли, так и от небес и обратить свой острый и пытливый взор непосредственно на петербургские реалии. При этом ее действительно свежий взгляд совершенно не сравним с тем, каким-то скользким и мутным «Свежим взглядом», которым обозначило себя некое периодически напоминающее о себе литобьединение, занимающееся большей частью самопиаром и уже осатаневшим фотографированием и пристраиванием этих фоток на разные сайты (к некоторым другим литподразделениям это замечание тоже относится). Притомили уже, ведь литература – это не снимки и не сим-ки. Тем более, как мне кажется, они усложнят работу сайтов, хотя, возможно, и заблуждаюсь.
А Наталья между тем, выбравшись из внутренне зарешеченного Сада, со свежими силами и желаниями гуляет и буквально упивается свободой опять-таки в ужатых, обшарпанных и облезлых, но дорогих с детства дворах большого города:

Дворы закрыты на засов

Дворы закрыты на засов…
Трудней с годами
Проникнуть в таинство дворов.
Но меж домами
Есть скрытый узенький тоннель
Длиной в три метра.
Скорее лаз, а может, щель –
Тропинка ветра.
Двор отомкнув своим «ключом»,
Как местный житель,
Скользнёшь в него, задев плечом
Узор граффити,
И во второй заходишь двор,
А после – в третий,
Из подворотен – на простор…
В задворках этих
Я помню каждый поворот,
Все стены знаю:
Здесь десять лет за годом год
Из школы шла я.
Теперь мне в помощь каждый раз
Одно лишь средство:
Войти могу сквозь тайный лаз
В обитель детства.

Если в этом, вообщем-то, проходном, как двор, стихотворении и присутствует «сюр», о чем нам поспешно и бездоказательно заявила критикесса Перова, то он касается только «засова». Действительно, как сразу несколько даже не парадных и не домов, а дворов закрыть на один засов? Для этого, наверное, пришлось бы все дворы поставить в один ряд, выстроить по линеечке. А длиной во сколько сотен метров должен быть затвор, до какой метки или до самого упора требуется его засунуть, чтобы он исполнил свое предназначение? А всех этих расспросов можно было избежать, если бы мысль в первой строчке записать с вопросительным знаком: «Дворы закрыты на засов?».
Зря стала Перова приписывать Апрельской какие-то художества и модернистские вольности, а нам натужно и сбивчиво объяснять что такое сюрреализм.
Нужно было просто указать на ошибку, а не ссылаться на авторитеты. Ведь как начинается статья Перовой «От пейзажистов до сюрреалистов» о книге Апрельской? «Первый раздел…завершает стихотворение, в котором есть строка «Всё стараюсь понять и принять я». А вот следующее предложение «И совсем не случайно в этом разделе есть стихотворение». Повторение в двух предложениях подряд слова «есть» помимо того, что извещает об изящной и безукоризненной манере изложения мыслей автором, говорит и об ее разыгравшемся аппетите, как псевдоисследовательском, таки о физиологическом. Поэтому, наверное, в самом начале статьи вместе с упомянутым «есть» и предпочла утолить свой писательский голод стихотворением «Трамвайное настроение», в котором как раз и говорится о поедании пищи:

Трамвай набит «начинкой» из людей.
Он, словно людоед или злодей,
В прожорливой невзрачности нутра
Развозит человечество с утра.

А после всех выплевывает вне,
Уставших и изжеванных вполне.

Конечно, здесь Апрельской изменили вкус и чувство меры. Ясно, что пассажиры пропущенные, как красиво выразилась Наталья, «через невзрачности нутра» из трамвая должны выползать даже не изжёванными, а в виде, простите уж, «дерьма». Так народ показывать, вообще-то неэстетично и неприлично. И нет бы Перовой указать автору на недопустимую промашку, отчитать ее по-матерински, так рецензент опять и, к сожаленью, вполне прогнозируемо переадресовывает наше внимание к великому Николаю Гумилеву и его «Заблудившемуся трамваю». Нет, эти ссылки к популярным литераторам и живописцам уже достали. Пусть Апрельская пишет стихи, а современных художников не надо даже пробовать лишать хлеба, тем более в бывшем блокадном городе. А главный грех частого упоминания фамилий знаменитостей в том, что это постоянно отвлекает внимание читателя от личности самого автора, а Наталья Апрельская поэт самодостаточный и, надеюсь, независимый.
Я здесь, наверное, сам чрезмерно расхваливаю поэтические достоинства Натальи, хотя имеется за что и поругать. Возьмем строфу:

Растерзанный, обглоданный,
Холодным ветром бит,
Погоды верноподданный,
Двор ветками скрипит.

В последней строке выявляется очевидный звуковой сбойчик, за который можно и веточкой легонечко отхлестать. Но вместо дружеской критики Перова заявляет: «И тут уместно напомнить, что Наталья Борисовна Апрельская победительница (лауреат I степени) двух Конкурсов одного стихотворения «О женщине» и «О любви». И кто сможет сказать, что это случайность?». А вот почему Надежда Ивановна не пишет, что этот конкурс опять-таки из-за ее переначитанности, только показывающую очевидную недочитанность, и тяги к салонной литературщине стал носить имя Мирры Лохвицкой. Наверное, из-за не очень корректного звучания, все же «лох», и еще из-за чего-то такое вычурное название отменили?
А вот Наталья, чувствуется, книги читает в меру и такое качество не отягощает ее стих, а позволяет свободно ориентироваться и со знанием дела писать стихи по истории города. Прочитаем заключительный отрывок из ее произведения «Петербург в фотографиях»:

Неужели это было?! Как сражённый видом странник,
Улыбаюсь твёрдым знакам:
«Складъ ковровъ»! «Банкиръ»! «Механикъ»…
«Вольфъ», «Суворинъ» сто фамилий,
разным шрифтом, с «перекосом» –
«Книги» – вывеску читаю… Задаюсь смешным вопросом:
Не зайти ли в эту лавку, где с небрежностью житейской
Продавца спросить:
«Хотите почитать стихи Апрельской?»

Неплохо, весело. Да Юрию Сербу надо благотворить Наталью, что она вместе с ним грудью или грудь в грудь встала на защиту «ятей» и вообще великого дореволюционного, почитаемого, но сложноватого – как увязнуть в вате – воспринимаемого русского языка!
Зато (так ведь, Юра?) легко и совершенно незатруднительно для понимания читается вывеска магазина «Розовый кролик»? И о нем успела написать вездесущая и старающаяся всё талантливо и правдиво отобразить Наталья Апрельская. Читаем заключительные строфы из стихотворения «Карнавал рекламы»:

Вот и я прошлась недаром:
За трактиром «Пицца»
Магазин интим-товаров
Поспешил открыться.

«Кролик розовый» листовку
Мне даёт…
Натужно
Улыбаюсь.
Прячу ловко –
Вдруг кому-то нужно?

Экая хитренькая, рыженькая, умненькая и бесконечно живая лисонька! Глазками зырк-зырк, зубками щелк-щелк. Еще той матерой литературной лисицей станет.
Легкая, интересующаяся, она оббежит весь город, все опишет. За примером далеко ходить не надо. От «Розового кролика» – на контрасте, на контрапункте – прыг, и Наталья уже переместилась от предельно живого, даже натуралистическо-трепещущегося, сиюминутного – к извечному, мертвому, неподвижно-скорбному, о чем настороженно повествует в стихотворении «На кладбище»:

Город мёртвых. В нём нет никого.
Меж могил прохожу не со страхом,
С пожеланием лишь одного:
Не лежать здесь.
Развеяться прахом.

Ничего, Наталья, главное, чтобы твои интересные стихи не развеялись по ветру, не пошли прахом. И мы надеемся, что этого не произойдет, и они через год-другой при надлежащем отношении к ним станут пользоваться большим успехом.

Владимир Петрович Меньшиков. Член СП России с 1993 года. Поэт, прозаик, критик. Лауреат всероссийских литературных премий имени Бориса Корнилова и Александра Прокофьева (Ладога).