О шествии Бессмертного полка

В преддверии 9 мая на сайте Дома Писателя был размещен призыв – «встретиться в одном полку, который называется Бессмертным». Объявление было продублировано в официальных группах Союза писателей России. Отправляясь на «пункт сбора», я  ожидала встретить целую толпу воодушевлённых коллег с портретами дорогих сердцу ветеранов, поэтому не сразу и разглядела среди многочисленных делегаций свою, писательскую.
Справедливости ради стоит отметить, что не всем желающим удалось добраться до пункта сбора.
Ширский Валерий Евгеньевич: «Я лично всех агитировал присоединиться к шествию, а по итогу сам едва смог пробиться через все кордоны. Но в общей массе так и не увидел транспаранта Союза писателей. Думаю, в этом есть как наша вина недостатка организации, так и городская – народ попросту не пускали! Веет от этого некой политизированностью даже.
Я шёл в общем строю Бессмертного полка, прямо перед колонной КПРФ, вышедшей с портретом Сталина.
Нёс портрет отца – Ширского Евгения Викториновича, гвардии майора, зам. начальника штаба артиллерийского корпуса. Он погиб 20 января 1944 года  под Винницей при ночном авианалёте на взятый накануне нашей армией город. Я побывал на месте его гибели, постоял у братской могилы, почтил память… А в этот день, проходя с портретом отца по Невскому проспекту, думал о том, как он любил здесь гулять с мамой, в какой кинотеатр они ходили, о чём мечтали…»
6 человек (Роман Круглов, Лев Лебедев (Гольдин) с женой Евгенией, Марианна Соломко, Наталья Романова и я, Екатерина Огарева) – все представители Совета молодых литераторов СПР.  Старшее поколение было представлено Светланой Хромичевой, стоически проделавшей с нами весь путь пешком и отказавшейся ехать с ветеранами в одном из  автомобилей времен Великой Отечественной.
Светлана Хромичева: «Мне важно было именно идти.  Быть частью строя Бессмертного Полка и отдать дань памяти своей маме»
Хромичева Евгения Васильевна во время Великой Отечественной была военным врачом. В армию её призвали в июне 1941-го, служила до августа 1946-го, на Волховском фронте, а впоследствии на Дальневосточном. Уволилась в запас капитаном медицинской службы. После войны продолжала работать врачом-терапевтом.
Каждый из нас, вставший в этот день в строй на Невском проспекте, вспоминал своих близких, прошедших нелёгкий военный путь.
Роман Круглов почтил память своего деда:
«Это отец моей матери, Козлович Владимир Николаевич. В 16 лет он дописал себе год и поступил в школу снайперов. На штендере Фотография 1949 года, прислана из гарнизона незадолго до демобилизации. Дед дошел до Австрии и был оставлен в гарнизоне в Вене».
Наталья Романова была сразу с двумя портретами:
«Это мои дедушки. Гвaрдии сержaнт Михaил Яковлевич Глущенко, 1924 г.р. Нaгрaжден орденом Крaсной Звезды. Комaндир 57 мм. орудия 24-го гвaрдейского крaснознaменного полкa 5-й гвaрдейской кaвдивизии им. Г.И.Котовского. Отличился в рaйоне Бурховa и Шпортзее. Блaгодaря его подвигу нaши взяли Бурхов.
Гвaрдии сержaнт Кулиш Вaсилий Борисович, 1925 г.р. Комaндир отделения 1-го бaтaльонa 26-й гвaрдейской мехaнизировaнной Севской крaснознaменной бригaды. Отличился в боях зa м.Гросс-Петервец – первым пошёл нa врaгa и увлёк зa собой бойцов. В том бою зaстрелил из aвтомaтa 4-х немецких солдaт и одного офицерa, зa что получил медaль “Зa боевые зaслуги”»
А Марианна Соломко смогла разом почтить память всех своих родственников-ветеранов:
«Я была с портретами прадедов: Мосин Григорий Ильич, боец Красной Армии Ленинградского фронта, в Гражданскую войну боец Чапаевской дивизии; Смирнов Алексей Иванович, командир Красной Армии; Назарчук Кирилл Леонтьевич, старший лейтенант 1-й Ударной армии Ленинградского фронта; Соломко Панас Николаевич, младший сержант 1073-го стрелкового полка 2-го Украинского фронта.
На втором портрете – моя прабабушка Смирнова Клавдия Михайловна (1907-1995), блокадница, защитник Ленинграда».
Я несла портрет своего деда – Цыганова Евгения Ефимовича. Гвардии старший сержант Цыганов во время Великой Отечественной был военным шофёром. Дошёл до Берлина, был награждён Орденом Отечественной  войны II степени. В мирное время окончил учительский институт, преподавал физику-математику, был директором сельской школы.
Лев Лебедев был без портрета, но много рассказывал о своем дедушке Кузьме – сибиряке, прошедшем не только все ужасы прямых столкновений с врагом, но и голод, и моральные муки человека, вынужденного постоянно выбирать между жизнью своей и чужой.
Лев Лебедев: «А еще я вспоминал Мина Ганимеда Геваргия Снегирева, брата прабабушки. Имя давали по святцам, так что друзья звали его Миша. Он был летчик дальней авиации, сбит союзниками, пропал без вести, но  видимо не погиб. Мой  родной прадед – Таничев Николай, был сержантом артиллерийской разведки, погиб под Смоленском».
Кстати, Лев выступил с инициативой – устроить памятное мероприятие с участием ныне живых писателей-ветеранов. Но, к сожалению, по словам Бориса Александровича Орлова,  такие мероприятия вряд ли возможны, ведь в писательской организации остался всего лишь один ветеран – Анатолий Иванович Белинский.
Возможно, стоит принять во внимание опыт Оренбургской писательской организации: в этом году их Бессмертный полк вышел с портретами оренбургских писателей-фронтовиков.
Очень надеемся, что в следующем юбилейном году все организационные вопросы будут решены, а наш Бессмертный Полк будет куда стройнее и слаженнее! И нам не придётся, как в этот раз, отшучиваться от вопросов о  малочисленности делегации Союза писателей фразами вроде: «Остальные заняты – пишут. О войне, конечно! Нас прислали как самых бесталанных».
Екатерина Огарева