«Умей страдать!» – стихи о любви «Русской Сапфо» Мирры Лохвицкой

К 150-летию со дня рождения

Феномен женской поэзии имеет плеяду безусловно признанных имён. Среди них Мария (Мирра) Александровна Лохвицкая (19 ноября 1869 – 27 августа 1905). Мария с пятнадцати лет относилась к поэзии как к призванию. Поэма

«У моря» юной поэтессы, опубликованная в 1892 году в журнале «Русское богатство», была благожелательно встречена читателями и критикой. Популярность поэтессы особенно возросла в конце XIX века,  когда она стала выступать на «пятницах» Случевского и принимать участие в  концертах в пользу Литературного фонда. Шумный успех её подкрепляло большое личное обаяние. Лохвицкая подкупала ценителей поэзии своим утверждением свободы чувств. Своим учителем она считала Аполлона Майкова, но многое восприняла из классической традиции сумароковского и пушкинского веков русской поэзии.

Начну со стихотворения-наказа Мирры Лохвицкой всем женщинам независимо  ни от возраста, ни от национальности, ни от социального статуса:

УМЕЙ СТРАДАТЬ

Когда в тебе клеймят и женщину, и мать,
За миг, один лишь миг, украденный у счастья,
Безмолвствуя, храни покой бесстрастья, –

Умей молчать!

И если радостей короткой будет нить
И твой кумир тебя осудит скоро
На гнёт тоски, и горя, и позора, –

Умей любить!

И если на тебе избрания печать,
Но суждено тебе влачить ярмо рабыни,
Неси свой крест с величием богини, –

Умей страдать!
1895 г.

Предполагают что в 1895 году в Крыму встретились Мирра Лохвицкая и Константин Бальмонт. Он написал ей:«Я знал, что однажды тебя увидев,/Я буду любить тебя вечно…» . А она в ответ:

* * *
Я люблю тебя, как море любит солнечный восход,
Как нарцисс, к воде склонённый, – блеск и холод сонных вод.
Я люблю тебя, как звёзды любят месяц золотой,
Как поэт – своё созданье, вознесённое мечтой.
Я люблю тебя, как пламя – однодневки-мотыльки.
От любви изнемогая, изнывая от тоски.
Я люблю тебя, как любят звонкий ветер камыши,
Я люблю тебя всей волей, всеми струнами души.
Я люблю тебя, как любят неразгаданные сны:
Больше солнца, больше счастья, больше жизни и весны.

Она была замужем и уже имела троих детей. Он справился со своим чувством, она же начала угасать. Встреча оказалась роковой. Мирра Лохвицкая  родила мужу ещё двоих детей, писала стихи, а жизненную силу восстановить не смогла и умерла в 36 лет предположительно «грудной жабы» – стенокардии, а точнее – от тоски.

* * *
Избрав свой путь, я шествую спокойно.
Ты хочешь слёз моих?
Мой стих звучит уверенно и стройно. –
Ты не увидишь их.

Нет места снам, ни радостной надежде
В больной душе моей.
Не верю я, не верю я, как прежде,
В рассвет грядущих дней.

Всё та же я; но, избранный отныне,
Тернист мой путь земной.
Тернист мой путь, затерянный в пустыне, –
Ты не пойдёшь за мной.

Темно вокруг. Чуть брезжит свет далёкий
Блуждающих огней.
И гибну я, и гибну – одинокой,
Но не рабой твоей.

Роман поэтов вызвал бурю домыслов и предположений в литературных кругах. Скандал был неизбежен. Лохвицкую осуждали, упрекали в распущенности и невоздержанности, даже оскорбляли.

* * *
Я не знаю, зачем упрекают меня,
Что в созданьях моих слишком много огня,
Что стремлюсь я навстречу живому лучу
И наветам унынья внимать не хочу.

Что блещу я царицей в нарядных стихах,
С диадемой на пышных моих волосах,
Что из рифм я себе ожерелье плету,
Что пою я любовь, что пою красоту.

Но бессмертья я смертью своей не куплю,
И для песен я звонкие песни люблю.
И безумью ничтожных мечтаний моих
Не изменит мой жгучий, мой женственный стих.

НО НЕ ТЕБЕ

В любви, как в ревности, не ведая предела, –
Ты прав, – безжалостной бываю я порой,
Но не с тобой, мой друг! С тобою я б хотела
Быть ласковой и нежною сестрой.

Сестрою ли?.. О, яд несбыточных мечтаний,
Ты в кровь мою вошёл и отравил её!
Из мрака и лучей, из странных сочетаний –
Сплелося чувство странное моё.

Не упрекай меня, за счастие мгновенья
Другим, быть может, я страданья принесу,
Но не тебе, мой друг! – тебе восторг забвенья
И сладких слёз небесную росу.

Мать пятерых детей на самом деле была «большой домоседкой» –  так о ней высказался И. Бунин. Мирра Лохвицкая жила проблемами семьи и своей любовью, о которой не могла не рассказать и  пред читателями поэтесса представала «вакханкой» с дерзкой откровенностью интимной лирики. Высказался о её стихах  даже Лев Толстой: «Молодым пьяным вином бьёт. Уходится, остынет, и потекут чистые ручьи».

Ещё при жизни Мирры Лохвицкой было издано пятитомное Собрание стихотворений (1896 – 1904). Она была удостоена престижной Пушкинской литературной премии Императорской академии наук. И присуждалась она ей трижды – уникальный случай! Первая – за первый поэтический сборник, изданный в 1896 году.

Творчество Мирры Лохвицкой оказалось важным связующим звеном между классической и модернистской порой в истории русской поэзии, когда столкнулись литературные традиции «золотого века» и смелое новаторство «серебряного». Переходность творчества поэтессы подчёркивает отношение

к ней критики: большинство критиков-модернистов считали поэзию Лохвицкой принадлежащей «старой эпохе», критики-традиционалисты отнесли её творчество к поэзии «нового времени». Мне кажется, её это совершенно не волновало – она пела о любви, как ей подсказывало сердце, и форма её не очень интересовала. Писала как дышала. И её можно и вполне отнести к «Новой Еве», которая писать стала по-новому – перестала молчать о самом сокровенном. Мирра Лохвицкая отказалась от традиционных норм морали. Исповедальность, искренность, смелый рассказ об интимном женском отличал её поэзию от женской поэзии начала XIX века.

* * *
Ревнивых мук растравленную рану
Ты хочешь скрыть от взора моего,
Но я терзать тебя не перестану,
И тайное мне сладко торжество.

Как ты смешон с твоим надменным взором,
Когда огонь твою сжигает грудь!
Иль холодно-спокойным разговором
Ты думаешь мне сердце обмануть?

Я жду, мой друг, начни без промедлений,
На мне тоску и боль свою сорви;
За бешенством напрасных оскорблений
Предвижу я экстаз твоей любви.

Очень не хочу, но приведу пример жёсткой критики стихов Мирры Лохвицкой Валерием Брюсовым: «Нумерация последних трёх сборников г-жи Лохвицкой может быть изменена без ощутимой разницы. В IV томе её сочинений те же темы, те же приёмы, та же душа, что и в двух предыдущих. Неужели не скучно повторять самого себя? И какой смысл в этом умножении одинаковых стихов, хотя бы и звучных? <…> Поэзия дорога нам, когда в ней раскрывается жизнь души. Но без движения не может быть жизни. В новых стихах г-жи Лохвицкой нет поэзии, потому что нет творчества: творить – значит создавать нечто новое, чего ещё не было, а г-жа Лохвицкая, по-видимому, вполне довольна тем, что есть, что уже давно сотворено.» Брюсов не был бы Брюсовым!..

Мало того на неё писалось множество пародий и под её именем печатались другие стихотворцы. Но её стихи служили  как бы предтечей поэзии декаданса. Игорь Северянин среди своих учителей называл Мирру Лохвицкую.

«Я Лохвицкую ставлю выше всех: и Байрона, и Пушкина, и Данта. Я сам блещу в лучах её таланта.» Поэт Игорь Северянин 1912 – надпись на надгробье Мирры Лохвицкой. Похоронена она в Александро-Невской лавре.

Около ста стихотворений Мирры Лохвицкой стали романсами. К её поэзии  обращались А. С. Танеев, С. М. Ляпунов, Р. М. Глиэр, П. Г. Чесноков, С. Н. Василенко и многие другие композиторы. На некоторые стихи написали музыку  сразу несколько композиторов:«И ветра стон… и шёпот мрачных дум…»(романсы Р.  М. Глиэра, А. С. Танеева, Ю. С.  Сахновского); «Если б счастье моё было вольным орлом…» (романсы М. А. Мазуркевича, А. В. Таскина, А Н. Чернявского, Р.М. Глиэра); «Ты не думай уйти от меня никуда!» (романсы С. Н.Василенко, Б. В. Гродзкого и других композиторов);

* * *
Могла ль не верить я, когда с такою страстью
Твой неотступный взор следил за мной везде?
Да, я поверила обманчивому счастью,
Недостижимо блещущей звезде!

Могла ль не верить я, когда мои сомненья
Умел рассеять ты улыбкою одной?
Без жарких слов любви, без клятв и уверенья
Ты овладел отзывчивой душой.

Могла ль не верить я, когда могучей властью
Был побеждён мой ум и воля вся моя?
Да, я поверила обманчивому счастью…
Но, милый друг, могла ль не верить я?

(романсы А. П. Чернявского, Р. М. Глиэра, П. Г. Чеснокова) –

Композиторы словно соревновались с друг другом за особое признание полюбившейся им за искренность и музыкальность творений поэтессы.

На стихотворение «УМЕЙ  СТРАДАТЬ» романс написал Р. М. Глиэр.

Не могу обойти вниманием сонетную форму стихосложения, которой свободно владела Мирра Лохвицкая. И заканчиваю повествование её поэтическим рассказом о самом сокровенном:

СОНЕТ

Люблю твоё лицо в блаженный час ночной;
Преображённые волшебницей луной –
Бледны твои черты, и пламенные очи
Горят, как две звезды, во мраке полуночи.

Люблю я наблюдать, как чудно меркнет в них
Подавленный огонь безумного желанья,
То вспыхнет… то замрёт… И неги трепетанье
Блистает глубоко в тени ресниц густых…

Люблю я этот взор, чарующий и властный,
Когда дрожишь ты весь в истоме сладострастной…
И, голову с мольбой на грудь твою склонив,
Изнемогаю я от счастия и муки…

И силы падают… и холодеют руки…
И страсти бешенной я чувствую прилив!..

А что Константин Бальмонт?

В 1903 году вышли лучшие сборники его стихов –  «Будем как солнце» и «Только любовь», посвящённые любимой женщине.

Надежда Перова,
член Союза писателей России