О всех и каждом

(О некоторых очерках и рецензиях Надежды Перовой)

Существуют банк «Открытие», закрытое издательство «Окна», а еще всякие потаенные «китайские шкатулки», табакерки с кодами доступа…

А так же у меня имеется окончательный вывод по литературной работе петербургской писательницы-публициста Надежды Перовой, что никаких Открытий в своих очерках и рецензиях она не совершает,  кроме того, что раскрывает нам и широкому читателю более подробно и разносторонне личности и творчество достаточно известных прозаиков, поэтов и документалистов из нашей писательской организации – Петербургского отделения СП России. Причем она это делает объективно, вполне качественно и любовно. Душевной теплотой так и веет от ее строк…

Прекрасный заход, не правда ли? Потянуло летним ветром, установился бриз, а не брюзжание, обозначился жанр публицистика как многопалубное судно со своими пабом и публикой, а так же спуском с палубы на палубу  до самого дна-днища, то есть до подноготной.  Конечно, на такую глубину Надежда Ивановна не проникает в своем творчестве, хотя и не ограничивается поверхностными исследованиями. Труд и экипировка водолаза ей не подходят, а вот роль «народолаза», то есть литератора, охотно погружающегося в толщу народную и писательскую, она вытянуть может так же гарантированно, как клятвенно обещают  не оставлять ее в воде-беде при чрезвычайных ситуациях с погружением в информационные потоки.

Надежда Ивановна повествует о тех, кто нам по первоисточникам и своим свидетельствам и воспоминания рассказывает о моряках и судостроителях, о людях неба – авиаторах, обо всех. Очерки и заметки пишет с открытой душой, а не закрывшись в какой-либо обывательский футляр отстраненности или скафандр холодного отчуждения. И теперь уже я с открытой душой – по принципу постепенного открытия китайской шкатулки – должен написать о Надежде Перовой, которая поведала с открытой душой, допустим, о семейно-любовной прозе Нины Ивановой, а та в свою очередь с отрытой душой представила нам… Получается масло масляное. Но маслом кашу не испортишь, особенно дефицитную кашу военных лет. Таков жанр. А о Великой Отечественной войне и о ее раскрытии как  популярной и  значимой темы современными петербургскими писателями Перова действительно пишет много. Досконально рассмотрены – и с целью популяризации тоже  – произведения В. Кокосова, В. Короля, Т. Соловьевой и других прозаиков и публицистов. Можно назвать факты, людей…

Нет, я не стану заниматься перечислением перечислений… Просто для того, чтобы познакомиться с теми или иными списками героев-пехотинцев или героев-летчиков надо обратиться к замечательным книгам, которые авторитетно рекомендует для прочтения наша Надежда Ивановна. Боюсь в эту военную воронку уйти с головой, может возникнуть тяжело объяснимое головокружение с нежелательными побочными эффектами. Вот и Перова, а это чувствуется, как натура впечатлительная и поэтическая, порой до такой степени увлекается прочитанным, хоть это могут быть сухие военно-фронтовые выкладки, что начинает буквально фантазировать на ровном диванном месте. Например, в рецензии на книгу В. Кокосова «Живи, любимый город». Надежда Ивановна пишет:

«И невольно вспоминаются стихи Ольги Берггольц, которые и сегодня актуальны.

Я говорю: нас, граждан Ленинграда,
Не поколеблет грохот канонад,
И если завтра будут баррикады –
Мы не покинем наших баррикад.
И женщины с бойцами встанут разом,
И дети нам патроны принесут,
И надо всеми нами зацветут
Старинные знамена Петрограда.

И я уверена, что встанет под эти знамена и автор книги «Живи, любимый город!» Виктор Кокосов, потому как он сын своего отца и внук своего деда…».

Нет, Надежда Перова не утверждает, что он непременно стал  бы тоже подносить патроны, но все равно это какая-то  чрезмерно поспешная русская героизация, какое-то слащавое придумывание, ненужный пафос…

Часто занимается Надежда Ивановна и рецензированием книг своих знакомых поэтесс. И здесь тоже хочется пожелать, чтобы она на не теряла чувство реальности, чтобы ей не изменяло чувство меры в расстановке акцентов и оценок. Будем надеяться, что голова критикессы будет оставаться всегда ясной и достаточно холодной, и Надежда Ивановна не позволит себе заниматься приукрашиванием, переоцениванием. Надо, чтобы пусть не совсем пропало, но хотя бы притупилось желание сказать красиво и выспренно, поскольку такое стремление оборачивается проявлением напыщенности, слащавости и  предъявлением своей некомпетентности. Назвав очередной материал, адресованный большому количеству сведущих в литературе людей «Метафизическое восприятие мира Еленой Бычковой», Надежда Ивановна изрядно позабавила  читателей, поскольку получилось смешно из-за явной нестыковки или несовместимости слов в названии и претенциозно до неприятия. Я все же почитал и, как ожидал, тут же убедился, что в так называемых стихах Бычковой нет не только метафорического, но и вообще поэтического мира. А имеются гламур, женское самолюбование и не более.

Ну что право за стихи? Возьмем из микростатьи пару строк вместе с перовским (это перлы) комментарием:

Туча зацепилась за вершину,
Скрылся монастырь в седом дыму…

И приписка-комментарий любезной критикессы: «Ах, как в Ялту захотелось!». И ведь не в женский монастырь, а на пляж, на безоглядный отдых, на купания в море и, пожалуй, в шампанском? Короче, графомания в чистом виде, но критик в кружевном импортном купальнике встает грудью на защиту литераторши и декларирует: «Поэтессе удается создать собственную оригинальную метафору. Это позволяет ей донести до других  именно ее неповторимый взгляд на мир»…

Позволяет, позволительно…Да ради бога… Исправится…

Вообще же, допуская небольшие срывы, невинно напуская романтического тумана мирных, а часто и военных будней, Надежда Ивановна  с присущими ей обязательностью и  чувство меры, повествует  вполне реалистично и правдоподобно.

Кстати, о Правде. И о той, историко-документальной, и о Правде как о названии улицы, проходящей недалеко от Дома писателя. Вот об этой улице публицист Перова в материале «Вы знаете?» забыла упомянуть, зато достаточно интересно и точно определила расстановку исторически важных домов по улице Звенигородской:

«Дом №22 – здание, где теперь располагается Дом писателя

Дом 20 – в нем находилась «Словолитня О.И. Ломана, где создавались шрифты, которыми печатались многие российские газеты.

Дома 9 и 10 – типография Ивана Федорова

В угловом доме № 18 в 70-е годы 19 века в квартире поэта Якова Петровича Полонского проходили знаменитые «пятницы», на которых бывали Ф. Достоевский, И Тургенев, Н. Лесков и др. В десятые годы 20 века здесь проживал В.В. Розанов».

Теперь немного пройдемся вспять до стыка с улицей Правды, и уже с того места я проведу свою экскурсию по Звенигородской с перечислением заинтересовавших меня домов и с характерными для меня комментариями.

«Не дает нам спокойствия она, эта Правда, – большая и маленькая, центральная и местечковая. Что ей неймется, что она из нас лезет наружу? Поэтому-то ее и режут. Кстати, можно, и не доходя до писательского дома,  с нею это неоднократно проделать.

Например, в фойе близкой, невероятно неприглядной, желтой двухэтажной гостиницы питерской команды СКА раньше как талисман удачи висела пара хоккейных, остро заточенных коньков, так вот ими чего бы и не раскромсать на кусочки эту самую правдушку-матушку. А в недалеком океанариуме для проведения такой хирургической процедуры выловить и взять в пятиминутную аренду рыбу-пилу. Далее –  это за Домом писателя –  находится театр «Суббота», так там эту правду-матку имеют каждый вечер, а не только по выходным. В самом конце улицы, если свернуть налево, продолжает свое постсоветское существование наглухо спрятанный во дворах чуть ли не засекреченный стадион «Локомотив». На нем иногда не без участия букмекерских контор проводятся фантастические гонки на революционных паровозах, украшенных портретами Ленина и Сталина. Как раз во время таких спринтерских заездов на сто или на двести метров бросьте или киньте правду-матку на рельсы, и пусть тяжелые колеса ее искромсают…

Вот такую резню я устроил на почти что плоской доске своих поэтических извилин. При этом отчетливо подтвердил свое петербургское первенство и мировое чемпионство в литературном описании улицы Звенигородской. Кстати первый обширный метафорический экскурс по ней я совершил еще в повести «Ксения с Народного ополчения».

Прочли? Я вовсе не предлагаю читателю сопоставить краткие описания улицы Звенигородской, сделанные в разные годы и с разными целями мной и Надеждой Ивановной. Просто хочу подтвердить, что  в ее публицистических книгах есть адреса, события, факты, которые могут заинтересовать, зацепить, каким-то образом вдохновить на написание новых художественных или публицистических произведений. И поэтому читателям и писателям, которые не желают пренебрегать таким шансом, предлагаю почаще обращаться к произведениям Надежды Ивановны Перовой. Они того заслуживают.

Владимир Петрович Меньшиков. Член СП России с 1993 года. Поэт, прозаик, критик. Лауреат всероссийских литературных премий имени Бориса Корнилова и Александра Прокофьева (Ладога).