«Спутник» комом…(о первой книге Артема Горшенина)

Книжка молодого поэта Горшенина, представленная недавно на секции критики, называется «Спутник». Именно на таких летательных специфических аппаратах в 50-60-х годах прошлого века начали бороздить космическое пространство со всякими Стрелками и Белками (Ахмадулиными. Ах, модель! Ах, модуль…). И хотя некоторые сторонники Артема заявляют о новизне тем, поэтически разрабатываемых им, принимать такие посылы на веру необязательно. Лично мне при прочтении книжки вспомнился ряд научно-популярных молодежных журналов той поры «Знание-сила», «Техника молодежи» вплоть до довольно-таки престижного журнала «Сельская молодежь», в которых часто печатались стихи на тему покорения небес, примерно такие же по художественному уровню, которые сейчас предъявляет Артем:

Меня зовут Анна, и я капитан
Межзвездного судна, спастись мы успели
От страшной войны, от безумия стран,
Что бомбами выжгли соседние земли.
Погибла планета от ядерных ран.

Или:

Обратный отсчет оператор дает,
Колотится бешено сердце.
Движенье вперед – к дальним звездам полет –
Мечта человечества с детства!
Пусть долог наш путь – до свиданья, Земля!
Встречайте, Миры, пионеров!

Собственно ничего нового, малость модернизированное старое,  почти те же ритмы-образы, те же романтические помыслы. Тогда же очень востребованным являлся жанр карикатуры, где тема покорения космоса как неоклассика тоже находила свое отображение (схожее с брожением в мозгах после пивасика?). Ветераны знают, что очень популярным был карикатурист-картунист Виктор Богорад, публиковавший свои работы в ленинградской газете «Смена». Как помнится, наиболее интересный видовой образ Артема Горшенина

«Пусть телескопы, словно монстры,
Ночами в космос тычут рыла», –

слегка интерпретированный, я встречал в произведениях Богорада, талантливо рисовавшего на астрономическо-улетные, фантастические сюжеты. Не стану делать нажим на слово «заимствование», Артем скорее всего сам додумался, но рисунки и картинки, на которых изображались телескопы в виде жирафов,  динозавров и стометровых ящеров я точно видел, да и у меня самого в прозе значится нечто подобное. А вот еще один интересный стих Горшенина, «Завод»:

Рабочий день истек, иссяк.
Как лопнувший графин воды,
Завод разлил своих трудяг
Вокруг себя…

И у  меня тоже показано нечто подобное в стихе «Пролетарская великанша»:

Ручка швабры, что у Натки,
Как над фабрикой труба,
А вода течет из тряпки,
Словно к проходной гурьба…

Эти два неординарных образа при нынешнем прочтении «Спутника» напомнили мне события двух или трехлетней давности, когда я, появившись на заседании поэтического семинара очередной конференции молодых писателей Северо-Запада, прочел большую подборку произведений Горшенина. Так вот всё, что он предъявил тогда, так и осталось и вошло в книгу, ну, может, в несколько подкорректированном виде. Не наблюдается никакого «прироста», «скачка» или «расцвета» за прошедшие годы, хотя пишет о техническом прогрессе. То, что он за такое  продолжительное время не придумал кучу образов и метафор уровня «Графина» – это не моя проблема, а головняк самого автора и его терпеливого мэтра Ахматова, у которого, наверное, не раз возникало желание отшлепать тормозного, а не космически-скоростного Артема деревянным метром.

Конечно, если хорошенечко поскрести по сусекам-отсекам и кандейкам не очень-то поворотливого «Спутника», обнаружим несколько идеек неплохого совкового качества, например,

Старый механический будильник –
Жук железный, ржавая душа –
В солнечных лучах, как в паутине,
Корчится, отчаянно жужжа, –

но этого маловато, чтобы разбудить современного читателя. «Совок»-зевок. А как тут не зевать, если видно, что поэту, который начинал как одаренный метафорист, позволили в поэтическом и алкоголическом ресторане  «Молодого Петербурга»  упасть под стол, то есть творчески скатиться до уровня банального описателя и пародиста (типа Гафта) да еще и публициста, осмеивающего самого себя в  таких строчках: «И вот, улыбнувшись и встретившись взглядом (в американкой), я с нею ногами совьюсь под столом». Да свивайся сколько хочешь, только поэзию предъяви да повыше рангом, чем игра на созвоне «уже-фужеров». Нет, со звучанием стиха всё не доработано, запущено. Образы не вдохновляют. Не зажигает и как-то постоянно слетает в подорожную грязь  «гайка огня с резьбы сигареты». Ау, поэты?…

И вот с таким научно-художественным запасом (вообразив, что он крепкий), молодой поэт направился на секцию критики за восторженными откликами. Специфика аудитории ни Кругловым, ни Баронец, ни Горшениным не учитывалась, а там сидят матерые прозаики, да, да, не легкокрылые поэты, а представители основного, так сказать тяжелого  литературного жанра Овсянников и Кречетов, многомудрые и язвительные философы Чернышев и Грякалов, убойные критики  Медведев и Муриков. Это же динозавры-диплодоки (в смысле «доки»), мастодонты и монстры нынешней  питерской и вообще русской литературы, а им подсовывают на вечерний ужин «Мои первые книжки» или «Мои нежные косточки».  Скорее всего, такое неуважение к их давно уже устоявшимся вкусам и аппетитам оскорбило профессиональные чувства ветеранов и они не захотели внимательно слушать Тёму.

Поэт Влада Баронец через пару дней пожаловалась в своей заметке, что люди, пришедшие с Артемом, ожидали конструктивную критику, а получили монструктивную. Она не хочет понять, что эти горькие и одновременно веселые деды прошли через все, а уж через времена «литературного голодания» подавно. Поэтому в них до сих сохранилась  мощная тяга к литературе, особенно к хорошей, высококачественной. Они за жизнь прочти очень и очень многое, а уж Маяковского с футуристами или обэриутов со «Столбцами» Н. Заболоцкого обязательно, поэтому сразу увидели, откуда «растут уши» на «Спутнике», который по форме очень напоминает голову. Так что ничего не произошло страшного, если поэтические дедушки надрали вышепримеченные уши Артема и послали его на дальнейшую выучку и поэтическую работу. Толк будет. А пока что констатируем, что первый   горшенинский «Спутник» вышел боком…

Теперь бы хотелось сказать несколько слов о деятельности поэтессы Влады Баронец. Она не такая уж неизвестная. Имеет высшее филологическое образование. Техникой стихосложения владеет, пишет звучно и чисто, и в этом смысле не испорчена новациями вседозволенности, которые порой грешит не только Горшенин, а весь «Молодой Петербург». Вот бы Владе и давать уроки литературным «младопетербуржцам». Вот бы и проводила занятия в учебных комнатах и аудиториях для «МП», а то ее вместе с Горшениным понесло на «съедение» проголодавшимся монстрам, а потом  зачем-то написала совсем не убедительную заметку с максималистским и обидчиво-крикливым названием «Критика критики». Ведь что происходит с молодыми?

Их порой, действительно, читать и слушать невыносимо. Чего только не нахватались нынешние неоперившиеся ангелы злобы, высокомерно заявляя о наличии технического «модерна» в их стихах. Ведут себя просто некрасиво, небрежно бросят по ходу написания стиха неплохую составную рифму, а остальное – хоть всё постротечной травой зарасти, мол, мы-мастера, если «составнуху» можем склепать, а все остальное недостойно нашей доводки или доработки. А этот вирус пофигизма, от которого накрепко заражаются не только молодые, но и старые стихотворцы. Как пример возьмем отрывок из стиха того же А. Горшенина:

Дома она и кастрюля горячего
Супа. Я слышу сквозь гомон
Стоны желудка и, кажется, плач его
Требует мчаться бегом он

Стих по сути ни о чем, но использовано якобы передовое составное рифмоплетство. Неужели Влада считает, что такое сочиненьице можно подсовывать под требовательные взоры ветеранов-критиков и при этом требовать уважительного и сверхкорректного отношения к себе? Нет. За это всегда карали достаточно громко и скандально. И зря Баронец вместо того, чтобы самой серьезно поговорить с молодым стихотворцем, начала учить и строить уважаемых пожилых литераторов. Пусть лучше позанимается с начинающими… Пусть старательнее и требовательнее к себе пишет Артем Горшенин. И успех несомненно придет. «Спутнику» повезет, и мы будем говорить не о том, что он увяз в тягучем космосе, а о том, что ему, действительно, стало везти.

Владимир Петрович Меньшиков. Член СП России с 1993 года. Поэт, прозаик, критик. Лауреат всероссийских литературных премий имени Бориса Корнилова и Александра Прокофьева (Ладога).