Критика критики

О заседании Секции критики и литературоведения Санкт-Петербургского отделения Союза писателей России 29.11.2018

Прошедшее 29 ноября под руководством Александра Медведева заседание Секции критики состояло из двух частей. Первая была посвящена обсуждению книги стихов молодого поэта Артёма Горшенина «Спутник», а вторая – докладу Романа Круглова на тему Совета молодых литераторов (СМЛ) и его деятельности. Я очень хотела попасть на это заседание по нескольким причинам. Во-первых, я знакома с творчеством Артёма, прочла его книгу и хотела написать отзыв, а поскольку критические статьи стала писать недавно, то посчитала для себя полезным услышать, как выстраивают критику те, кто уже давно этим занимается, поучиться у них. С другой стороны, я состою в СМЛ, и мне интересно было увидеть, как старшее поколение Союза писателей воспримет факт нашего существования и наши инициативы, что посоветует, чем захочет помочь. Я верю, что как новый исторический пласт литературы вырастает на всех тех, что были до него, так и критическая школа в идеале должна быть преемственной, тем более сейчас.

Поскольку книга Горшенина заслуживает отдельного внимания, темой данной статьи будут скорее мои впечатления о самом заседании. Первый вопрос, поднятый известным критиком Геннадием Муриковым после того, как Артём прочел несколько своих стихов, был: «Зачем мы снова обсуждаем молодых? У нас еще не все аспекты Толстого охвачены, а времени у нас мало». Этот вопрос кажется странным, если учесть, что, как подтвердил Роман Круглов, обсуждение книги Артёма было включено в план, как это обычно и делается. Правда, Роман пояснил, что многие из членов секции не пришли на утверждение плана – но тогда зачем выдвигать претензии на самом заседании, в присутствии молодого автора, пришедшего лишь потому, что его пригласили?

Что касается конструктивной критики, которой очень ждал Артём, ее было немного. Муриков назвал стихи дребеденью (без какой-либо аргументации – а я-то наивно предполагала, что любые оценки из уст профессионала должны чем-то подкрепляться). Татьяна Лестева рассуждала о том, что поэты в прошлых поколениях были значительно начитаннее, а когда выяснилось, что Артём не читал Жака Нуара, – вовсе махнула на Артёма рукой: «О чём тут говорить!». Из аргументированной критики я помню замечание Евгения Попова о том, что у Артёма много стихотворений, темой которых заявлен какой-то предмет, от которого затем и «отталкиваются» поэтические размышления автора (например, стихотворения «Будильник», «Лифт»), и что хорошо было бы не использовать этот прием слишком часто. Роман Круглов в своем выступлении поднял вопрос ценности поводов, которые используются Артёмом для написания стихов, – по его словам, при прочтении складывается впечатление, что автор пишет просто потому, что может написать. В ответ выступил Алексей Ахматов, редактировавший стихи. По его мнению, достоинствами книги является новизна тематик или даже скорее взгляда на них, а также неровности ритма – с последним замечанием некоторые из присутствующих не согласились, поскольку ритм в стихах порой слишком стихиен для того, чтобы поверить в полный авторский контроль над ним.

Мне трудно подобрать слова для описания своих ощущений от увиденного и услышанного в первой части заседания. Временами мне казалось, что я участвую в каком-то абсурдистском действе, где не возбраняется, скажем, встать на стул и прокричать петухом. Люди брали слово, выходили и начинали говорить о своих достижениях, журналах, которые выпускают, воспоминаниях – о предмете обсуждения почти ни слова. В середине дискуссии один из присутствующих встал и начал, ходя по залу, раздавать всем свою книгу. Другой так же встал во время перерыва и внезапно прочел стихи. Когда Артему после обсуждения дали слово, и он сказал, что ожидал от критиков большей конструктивности и корректности тона, из зала послышалось: «А вы знаете, как Маяковского ругали? Блока?»

Во второй части заседания Роман Круглов рассказал тем присутствующим, которые не покинули зал во время перерыва, – а их оставалось немного – о Совете молодых литераторов и о тех инициативах, которые сегодня в нем существуют: литературные семинары, проведенные в этом году в Москве, Ярославле, Ульяновске и Уфе, а также мероприятие, посвященное 130-летию Ахматовой, которое планируется провести в 2019 году и на которое мы сейчас ищем средства. Должна сказать, что слушали Романа внимательно, а затем прозвучало несколько высказываний в духе «ну что ж, хорошее начинание, удачи». Юрий Серб высказал опасения по поводу того, насколько качественно и объективно работает и будет работать СМЛ, не превратится ли в орган, продвигающий «своих». Эти опасения вполне конструктивны и, по моему мнению, актуальны для любых органов и процессов, имеющих отношение к Союзу Писателей: работа исключительно на энтузиазме, иногда без корректуры, редактуры, без постоянной финансовой поддержки, может сказываться на качестве и выливаться то в некомпетентность, то в небрежное исполнение взятых на себя обязанностей, то в превышение полномочий.

Ирина Толдова, еще одна из участниц «Молодого Петербурга», задала критикам вопрос, оставшийся, по-моему, без ответа: «Как думаете, что сейчас важнее – выискивать новое в произведениях Толстого или разбираться в современной литературе, работать с молодыми?» Я не думаю, что нужно вообще выбирать между Толстым и Горшениным – но нужно, возможно, быть добрее – не в критическом смысле, а в человеческом. Да и принадлежность к Союзу должна бы не позволять просто отмахнуться даже от неудачного, на взгляд критика, опыта. Пусть к вам сегодня пришел не Пушкин, но ведь это ваши соратники по писательской организации сначала рекомендовали его в Союз, а потом работали с ним над книгой. Разве ваша задача как критиков не заключается именно в том, чтобы разобрать представленное на ваш суд? Считаете нужным ругать – ругайте, но пусть ваша критика будет профессиональной, а поведение не заставляет никого краснеть.

Влада Баронец