О героях сорок первого и земли ленинградской

«Помните!
Через века,
через года, –
помните!
О тех,
кто уже не придёт
никогда, –
помните!»
Роберт Рождественский

Новая повесть Виктора Кокосова «Операция «Русская прививка» (издание выпущено при поддержке Комитета по печати и взаимодействию со средствами массовой информации Санкт- Петербурга), написана им в традициях прозаического произведения  (рассказа, повести, романа) легко и просто, словно автор лично присутствовал при начале развития событий, о которых решил рассказать, что свидетельствует о немалом писательском опыте, умении переложить газетную статью давних времён, чьи-то воспоминания, дневниковые записи, архивные документы в достоверный художественный текст с  убедительной прямой  речью, внутренним напряжением героя, с его размышлениями по по ходу разворачивающегося действия – и таким образом захватить внимание читателя.

Неожиданное спасение испуганного профессора словесности Кранке в первой главе повести с интригующим развитием события во второй главе уже вызывает большой интерес и желание узнать – удастся ли это научно-фантастическое предприятие.

Вайтенхофф говорит Кранке: « Мы с вами знаем страшную тайну: настоящие потомки ариев не немцы, а славяне. Так вот, знайте и молчите про это. Фюрер и миллионы немцев считают иначе. Что мне, вам, ещё десятку умников теперь, выйти на улицу и проповедовать наше знание? Поверьте не как врачу, а как оберфюреру СС: по-тихому ликвидируют, без допросов и судов. Так проще. Обывателям на улице, солдатам в казармах и эсэсовцам в РСХА знать подобные вещи абсолютно незачем».

Захватывает дальнейший рассказ о том, что некоторые  расчётливые немцы-дворяне вступали в браки и  с дочерьми богатых евреев,  и о том, что  многие  немцы, были ярыми антисемитами, пока не узнавали, что их прапрабабушки были иудейками, а прадедушки – выкрестами (так называют перешедших в христианскую веру иудеев).

Далее Вайтенхофф наставляет Кранке: «Мы с вами должны вытащить из русских особенности их менталитета. Этот секрет стойкости, отваги, упорства, выносливости, безразличия к смерти. <…> Запомните, нас не интересуют трусы и предатели, и тайные враги и бывшие царские офицеры, многие из которых сейчас просятся на службу в вермахт. Нам будут нужны несломленные…»

Завязка сюжета впечатляет. С первых глав повесть, как приключенческая, захватывает и хочется узнать – удастся ли «героям» её справиться с поставленной фантастической задачей.

В аннотации, а я думаю, что с неё и начинают большинство читателей,  читать книгу, говорится, что материалы были частично утрачены, а частично попали в руки партизан, может вызвать подозрение и допустить, что повесть – фантазия автора. И эта мысль у меня утвердилась после прочтения второй главы, что, однако, не ослабило интереса к продолжению чтения, а наоборот подогрело интерес. И продолжила читать повесть, как научно-исследовательскую работу художественно оформленную. И то, что она выполняется врагами, только прибавляет ей «пикантности», если можно так вульгарно выразиться. Размышления по ходу чтения могут оказаться и ошибочными. Ну, и что?..

Читая третью главу, я отметила, что давно не читала такого «нашпигованного» терминами текста, как из русской художественной классики, и мне приходилось обращаться к сноскам. Чтобы так писать, современному писателю надо быть  с юности начитанным, но и при этом хорошо потрудиться – порыться в словарях…

Сколько интересного сообщает автор современному читателю, например, что каждому офицеру царской армии вручали серебряную флягу в чехле…

И сколько сведений содержит фраза: «Благодарю вас, господин  коллежский асессор, прекрасно! – Кранке специально титуловал своего знакомого старым гражданским чином, который, в глазах университетского профессора звучал солидно и показывал, на какой высокой ступени находился в русской империи преподаватель словесности в гимназии. Он специально поинтересовался и узнал, что коллежский асессор был равен немецкому майору».

А упоминание об Анненском!.. И невольно зазвучало… и у многих зазвучит:

Среди миров, в мерцании светил
Одной Звезды я повторяю имя…
Не потому, чтоб я Её любил,
А потому, что я томлюсь с другими.

И если мне сомненье тяжело,
Я у Неё одной ищу ответа,
Не потому, что от Неё светло,
А потому, что с Ней не надо света.

Уровень культуры живописания на полотне, стоящем на мольберте, на бумажном белоснежном листе или как теперь на рабочем столе в компьютере писателя свидетельствует о щедрости  души и её богатстве.

Художественность речи создаётся  в соответствии с эстетическими законами словесно-художественного творчества, которые исторически изменяются в связи с развитием и изменениями общественной жизни, воззрений.

Новая повесть Виктора Кокосова, побуждающая вспомнить, ещё раз пережить, переосмыслить, пополнить… узнать, выполняет свои функции, а автор своё предназначение, без сомнения.

Большую роль приобретает контекст литературного произведения,  раскрывающий название произведения.  И вскоре я его нашла. Исследователи дали и хорошее название «вакцине» – «Русская прививка» психологического характера в отличие от первитина (наркотика), который давали немецким солдатам  в шоколаде, в уколе для поднятия боевого духа.

Речь становится образной тогда, когда активизируются метафорические значения, когда употребляются сравнения, перифразы.  В таких случаях слова, обозначая понятия и предметы, вызывают в сознании яркие картины и ассоциации. С этой задачей Виктор Кокосов явно справился.

Главных действующих  лиц – искателей чудо-средства для немецких солдат Вайтенхоффа, Кранке, Кроль (немцы) и Петрова ( русский эмигрант), как людей образованных, автор выписал их адекватными, с чувством меры без лишних слов. Это является одним из важных условий создания высокохудожественных образов. И в то же время индивидуальность каждого вырисована и каждый персонаж повести существенно отличается друг от друга.

Интересно, что изучение русского феномена храбрости начинать надо было бы самоуверенному Вайтенхоффу в самой группе исследователей –  с рассказа русского эмигранта Петрова: «Помнится, во время Великой войны я тоже с двадцатью ранеными солдатами атаковал немецкую полуроту».

В бою за Каунас, погиб генерал Павлов. Дивизия разбита, и часть её отступила. Позиция Петрова в очередной раз раскрывается в ярком диалоге с Кролем, когда тот потребовал привести какого-нибудь пленного для разговора:

– Пленных не было, господин Петер, одни убитые, – печально ответил Петров. – В плен никто не сдался.

– А что вы так расстроились, зондерфюрер? – зло усмехнулся эсэсовец.

– Немецкие солдаты в итоге победили! Своих жалко?

– Жалко, – кивнул Евгений Иванович. – А на данном участке театра военных действий вы не победили. Русские гнали вас полтора десятков километров, били, как хотели. Даже ваши лёгкие танки подорвали. Потом – грамотно сошлись в рукопашную с передовыми частями, чтобы вы авиацией их уничтожить не смогли. Просто русских было слишком мало. Они сражались, видимо, до приказа, а получив его, организованно отошли. И вообще, что вы злитесь?»

А далее ещё круче!… На допрос к Петрову привели пленного, якобы из госпиталя фельдшера, в котором он сразу узнал того, который лет пятнадцать назад его пытался завербовать. В ходе допроса он не удержался и дал понять пленному, что он его узнал, съязвив: «Я понимаю, что только фельдшеров посылают в посольство за границу, чтобы вербовать агентов».

Офицера разведки, всех ловко обведя,  Петров не только спас от расстрела, но его и вообще отпустили на все четыре стороны!..

В итоге группа с заданием не справилась. Этого следовало и ожидать. Хотя? Как говорят учёные – отрицательный результат  тоже результат. В откровенной беседе с членами группы Вайтенхофф сказал: «Честно всё напишу в своём отчёте. Разобраться в русской душе – всё равно, что решить задачу Сфинкса».

Его судьба закончилась трагически в русской избе – Вайтенхоффа убила русская крестьянка, пожертвовавшая своей жизнью.

И как же было обойтись без встречи профессора Кранке  с потомком А.С.Пушкина и без последнего «прости» поручика Петрова, вызвавшего у меня с самого начала повести симпатию!

Особо хочу обратить внимание читателя на главу «Лекарство против русских». Всё это уже состоялось. И это уже факт истории. Факт человеческих слабостей. И не писать об этом – нельзя! Надо – надо анализировать, надо дискутировать и принимать меры – альтернативные, против яда искать противоядие. У нашего народа оно есть в генах. Только притаилось.

Идея члена Союза писателей России Виктора Кокосова поговорить о загадочной героической русской душе в оригинальной «упаковке» художественного приключенческого (посмею так назвать повесть) произведения мне очень понравилась.

Благодаря таким писателям, как Виктор Кокосов, мы будем помнить погибших в боях за Родину.

Надежда Перова,
член Союза писателей России