К 100-летию военной разведки. “Из своего кабинета он видел весь мир”

Штрихи к портрету Петра Ивашутина

Рассказу о разведке более соответствует жанр художественного повествования, пусть и опирающегося на некоторые рассекреченные документы. Ибо жизнь разведчика строится из деталей, которые не принято раскрывать даже годы спустя. Так происходит потому, что многие разведывательные комбинации могут получить продолжение: те же агенты и прочие доверенные лица оставляют потомков, единомышленников, сочувствующих. А с ними, бывает, есть о чём поговорить. Рядовые же эпизоды связи между разведчиками или, к примеру, фрагменты радиоперехвата, как правило, малоинтересны для непрофессионала. Поэтому об ауре реального, а не вымышленного «Штирлица» принято судить по детективам. Это мнение разделяют и историки спецслужб.

Ещё сложнее вести речь о руководителе спецслужбы мировой державы. Таким на протяжении почти четверти века (1963-87 гг.) являлся Пётр Иванович Ивашутин. Столько же лет он до этого отдал контрразведке. Он избегал публичности не только по профессиональной выучке, но и по классической советской судьбе. Ею он вслух не гордился, но пролетарское происхождение, опыт продвижения к высшим сферам, причастность к многим политическим разломам, следовательно, владение тайнами, в которые никто больше не посвящён, учили не только «государевой» осмотрительности, Ответственности за каждое слово и генеральской выдержке, но и человеческой скромности, лучше спартанской. Тем более что разведка – это не только среда выживания, но и способ самопознания. А оно чаще требует тишины…

Слесарь, лётчик, контрразведчик

Он родился в 1909 году в Брест-Литовске. Из семьи железнодорожника. Вслед за отцом отличался интересом к технике, в 17-летнем возрасте поступил на машиностроительный завод. Сначала слесарем, потом стал бригадиром. Это произошло уже в Иваново, куда переехали родители. Поэтому его «родовую» белорусскую фамилию Ивашутич местные кадровики изменили на русский лад. Стране срочно требовались военные кадры. Закончивший рабфак молодой технарь направлен в сталинградскую школу летчиков. Осваивал тяжёлые бомбардировщики: налёт – свыше 2500 часов. В 26 лет стал слушателем командного факультета Военно-воздушной академии имени профессора Н. Е. Жуковского. Проучился два года, после чего был отобран в систему особых отделов НКВД. Принимал участие в советско-финской войне. Великую Отечественную встретил заместителем начальника особого отдела Закавказского военного округа. Воевал на Крымском, Северо-Кавказском, Юго-Западном и 3-м Украинском фронтах. В 34 года стал генералом.

По мысли ряда историков, контрразведчик Ивашутин не менее успешно проявил себя как разведчик. (Причём разведчик оперативно-стратегического уровня, как, например, Зорге, хотя последний действовал изначально в другой обстановке.) Об этом свидетельствует непосредственное участие Ивашутина в комплексной военно-политической операции по выведению Румынии из войны. Считается, что представленный им замысел маршал Жуков сначала не оценил. Но начальник управления «Смерш» фронта сумел настоять на своём. Это говорит о многом. День победы генерал Ивашутин встретил в Австрии. После войны возглавлял борьбу с бандеровцами. Предупреждал, что ликвидацией банд и схронов дело не ограничится: «Пройдут годы, осужденные отбудут свои сроки… Вырастут дети и внуки репрессированных. В их душах сохранится обида за судьбу своих отцов и дедов… При мощной подпитке с Запада, на волне украинского национализма и русофобии бандеровщина возродится». 40-летний генерал-смершевец с авиационным прошлом умел предвидеть.

На политической орбите

В 1954 году начался новый – политический этап его биографии. Ивашутин был назначен заместителем председателя КГБ, курировал военную контрразведку и вскоре – уже как первый заместитель – отвечал за безопасность всех советских стратегически важных объектов. Особенностью западного подхода к СССР в то время стало столкновение двух точек зрения: первая исходила из слабости, почти обречённости послевоенного Советского Союза, вторая – считала его готовым к упреждающему удару по Западу. Та и другая не всегда опирались на достоверные данные, но одинаково подталкивали к войне. Руководству советских спецслужб были поставлены задачи, во-первых, по вскрытию реального потенциала противника, во-вторых, по его стратегической дезинформации относительно возможностей и планов Москвы.

Тем временем военной разведкой была отслежена «прослушка» американцами глобального массива электромагнитных сигналов. Это позволило сделать вывод о создании ими отдельной спецслужбы. Как позднее выяснилось – Агентства национальной безопасности (АНБ). Создание его советского аналога было возложено на военную разведку. Тем более, что резидентуры АНБ появились на многих из 400 – по тому времени – американских военных базах. Особенно густо они «селились» вдоль советских границ. Возникла потребность в оптимизации всего инструментария спецслужб, ранее действовавших во многом сообразно реалий Второй мировой.

На объективные потребности времени наложилась и административно-политическая хроника – недоверие Хрущёва к сторонникам низложенного Берии, а потом и предательство полковника военной разведки Пеньковского. Но для нас важнее другое: в первом случае Ивашутин оказался вне подозрений, во втором – он, судя по должности, имел прямое отношение к разоблачению предателя. Шёл 1963 год: отстранение прежнего начальника военной разведки генерала Серова совпало с инициативным предложением Ивашутина её возглавить, и нюансы – здесь малосущественны.

«Берегите программистов…»

С приходом Ивашутина к руководству военной разведки связывают возникновение целых технологических направлений, основанных на научных новшествах. В числе публично упоминаемых – автоматизированные комплексы сбора анализа и доклада развединформации, минимально зависимые от субъективного выбора, подготовки и удачливости традиционно воображаемого «героя-одиночки». Система, получившая условное наименование «Дозор», создавалась на основе специального постановления ЦК КПСС, под пристальным вниманием главного «военмеха» в советском правительстве – министра обороны Устинова, что подтверждает её особое государственное значение. В то время ещё мало кто знал, что такое программное обеспечение. Но именно с тех пор в памяти сослуживцев Ивашутина сохранилось его почти афористичное напутствие: «Берегите программистов…».

Сегодня, когда многое уже стёрлось из памяти, редко вспоминают и задержание в 1967 году в территориальных водах КНДР американского разведывательного корабля «Пуэбло». Но именно с этого времени советская военная разведка существенно переосмыслила свой океанский инструментарий. После личного участия Ивашутина в походе на атомном подводном крейсере активизировалась деятельность кораблей нашей радиоэлектронной разведки. Так, в 1984 году она зафиксировала испытания американцами над Тихим океаном ракеты-перехватчика. Она создавалась в рамках так называемой Стратегической оборонной инициативы, или – программы «звёздных войн». Советская военная разведка определила, что американцы установили на ракету-мишень радиомаяк, который и позволил ракете-перехватчику показательно уничтожить цель. Так была вскрыта попытка США дезинформировать советских специалистов и втянуть СССР в бесперспективный и дорогостоящий виток гонки вооружений. Насколько это оказалось полезным в более широком геополитическом, точнее геоэкономическом контексте, – вопрос сложный. Океанский (а заодно космический) масштаб его целеполагания проявился и в создании на Кубе специальной группы радиоэлектронной разведки, возможности которой во многом нивелировали потенциал АНБ.

При технократе Ивашутине была создана ещё одна система, заострённая на практику изучения региональных конфликтов – от расклада внутриэкономических интересов и культурно-этнических противоречий до возможностей манипулирования ими извне. Ивашутин считал эти конфликты одним из источников глобальных столкновений, иными словами, мировой войны, которой при нём удалось избежать. В его окружении находились и облачённые званиями академики-«страноведы», и умудрённые опытом «путешественники» – уровня иногда не ниже легендарного генерала Пржевальского, о «лошади» которого мы до сих пор знаем больше, чем о нём самом.

О чём говорить не принято

Тут, пожалуй, самое время вспомнить о человеческой составляющей разведдеятельности. Ей сегодня уделено повышенное внимание – в том числе, в расчёте на встречную запальчивость. Надежды тщетны: в разведке не принято обсуждать дела службы даже в своём кругу. И даже в исторической ретроспективе. Так что едва ли не единственный случай появления начальника военной разведки на публике связан с открытием памятника Рихарду Зорге – но и тогда генерал Ивашутин предпочёл остаться неузнанным. В открытом для «общественности» перечне наиболее важных агентов «эпохи Ивашутина» обычно фигурируют трое. Да и то, в основном, по «позывным»: Мюрат – доложивший планы ядерных сил США в Европе, Гектор – «уточнивший» химический состав ракетного топлива в США и, пожалуй, Веннерстрём – также вскрывший весьма существенные планы НАТО в Европе. О тех офицерах разведслужбы, которые направляли деятельность этих и других агентов, говорить не принято. Разумеется, названные люди и их заслуги имеют отношение к 60-70 годам прошлого века. К предположению о «полезных контактах» начальника советской военной разведки с руководителями ряда государств отнесёмся с осторожностью. Зато остановимся на таком примере: один из преемников Ивашутина, отвечая на вопрос о наиболее впечатлившем его «подвиге разведчика», рассказал: один из наших агентов вынес образец радиоактивного изотопа прямо из «вражеской» лаборатории. Вынес в кармане… О последствиях для него говорить, пожалуй, не стоит…

Да, в бытность Ивашутина начальником военной разведки случались и провалы, точнее, предательства. Некоторые их них получили не меньшую огласку, чем успехи, о которых, повторим, знают немногие. Непредвзятый читатель тут вопросов не задаст. Человек, служащий в разведке, остаётся человеком. Со своими слабостями, ошибками, а порой и с враждебным умыслом. Но и о достоинствах врача принято судить по числу спасённых им жизней. Даже если это не всегда удавалось. К тому же разведка – это система, которая воюет постоянно. А на войне потери неизбежны…

Космическое воплощение земного

Об Ивашутине, олицетворявшем собой «плащ и кинжал» времён холодной войны, возглавившем неформальный триумвират руководителей советской-российской военной разведки, наряду с празднующими её столетие Федором Ивановичем Ладыгиным и Валентином Владимировичем Корабельниковым, можно прочесть в соцсетях. Реже – в СМИ и в беллетристике. Но ещё живы ветераны, которые с ним соприкасались по службе. Вот лишь некоторые штрихи, показавшиеся им существенными:

Поступая на новую службу, Петр Иванович не взял с собой никого из прежних сослуживцев (кроме давнего порученца) и не поменял никого (кроме прежнего кадровика) из тех, кто строил военную разведку до него. Он сразу дал понять, что его приоритеты – это техника и технология. Поэтому перестроил даже порядок докладов: не что доложил даже сверхценный агент, а как его донесение подтверждается средствами объективного контроля. Он мог уцепиться за любую, только что упомянутую техническую новинку и прямо в кабинете просчитать перспективы её практического применения. Просчитать и добиться её внедрения.

Ивашутин обладал феноменальной, «нечеловеческой» памятью: однажды выступая перед коллегами из армий Варшавского Договора, в двухчасовой логически выверенной лекции он обошёлся без конспекта и общих слов. А ведь речь шла о потенциале всех, на тот момент 16-ти, стран НАТО. У него была «негенеральская» форма отдания приказаний – в виде доверительной просьбы, которую проигнорировать было нельзя. Он стал начальником военной разведки потому, что, как контрразведчик, хорошо знал её мировой опыт. Его «классовым врагом» – с учётом партийной, с 1930 года принадлежности – всегда был дилетантизм, а ещё – блат.

Он возражал против ввода наших войск в Афганистан. Но когда их ввели, работал над «технологией» национального примирения. Эту «технологию» с учётом нынешних реалий кто-то назовёт разобщением врагов во имя интересов своей страны. И не всё пошло прахом. Он десяток раз бывал в Афганистане, одно из таких посещений сказалось на его здоровье – он стал слепнуть. Кстати, именно в «афганском» 1985 году генерал армии Ивашутин стал Героем Советского Союза. Он скептически относился к тому, что происходило с нашей страной после 1991-го. Но не поэтому его похороны в 2002 году собрали меньше присутствовавших, чем панихида по Ельцину.

Он принял военную разведку как службу, во многом опиравшуюся на опыт военного и послевоенного времени. А сдал как современную систему обеспечения военной безопасности, включающую в себя не только космическую группировку. Когда говорят, что из своего кабинета на Ходынском поле он видел весь мир, это, на сей раз, не художественное допущение.

Виктор Стальцов