“Я выпил стакан эмигрантской отравы”

«Дайте мне на родине любимой, все любя, спокойно умереть…» – просил Сергей Есенин в одном из стихотворений. Большинству «Поэтов первой мировой войны» (антология, изд. Центр современной литературы и книги на Васильевском, Санкт-Петербург, 2017) не дали умереть на родине. Многим пришлось, как образно заметил поэт Николай Дворжицкий (псевдоним Николай Алл), «выпить стакан эмигрантской отравы». В конце 1920 года он эмигрировал в Китай, потом в США. Темы его стихов пронизаны размышлениями о русской истории («Родные степи, Кремль, Битый – то ты, о Русь святая», «Я знаю, что скоро затянуться раны слепой, безрассудной и тяжко вражды»), тоской по родине («Москва, Москва – ты мой амвон, люблю тебя до боли»), горечью жизни на чужбине: «Я выпил стакан эмигрантской отравы, я высушил сердце в ненужных боях. А там все другое – и птицы, и люди, и травы, там, в наших родных и далёких краях». Похоронен Николай Алл в США.

На чужбине тоска по Родине звучит в сборнике стихов «Дневник изгнания» Николая Белоцветова, скончавшегося в Германии; лирическом цикле «Песни русской скоби и слез» Сергея Бехтеева, похороненного на русском кладбище Кокад (Франция) с надписью на могильный плите: «Царский поэт Офицер Белой армии Сергей Сергеевич Бехтеев»; в книге «Стихи» графа Петра Бобринского, покоящегося на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа в Париже; лирике капитана лейб-гвардии Петроградского полка Павла Булыгина (1896-1936), с детства писавшего стихи о своем любимом Владимирском крае и умершего от кровоизлияния в мозг в Асунсьоне (Парагвай) в возрасте 40 лет. Его судьба – мужественного русского офицера и талантливого человека – удивительна. В 20 лет он прошёл «мясорубку» сражений на реке Стоход и под Владимиром-Волынским, где получил тяжелое ранение и чудом выжил. За этот бой был награжден орденом Св. Анны 4 степени с надписью: «За храбрость». По выздоровлении предпринял дерзкую попытку спасения царя и его семьи из екатеринбургского плена, был арестован, оказался в тюрьме, бежал. В возрасте 22 лет организовал и возглавил охрану ее императорского высочества Марии Фёдоровны и других лиц царской фамилии в Крыму, который был оставлен немцами. По распоряжению императрицы Булыгин отправляется в Сибирь – через Турцию, Грецию, Францию, Англию, Красное море, Индийский океан, Японию, Владивосток – в ставку адмирала Колчака «для выяснения истинного положения царской семьи». Свое кредо жизни он определяет так: «Жизнь – мечта, только встретится с ней тот, кто к цели стремится упрямо, жизнь – сплетение разных путей… Дай Бог силы, идущему прямо». В эмиграции жил в Берлине, Риге, Каунасе; 10 лет, с 1924 по 1934 год, находился в Аддис-Абебе (Эфиопия), где работал военным инструктором, управляющим государственной кофейной плантаций. Затем перебрался в Парагвай, где подружился с президентом Эйсебио Айалой, организовал поселение русской старообрядческой общины. Во время всех этих многочисленных приключений успевал писать прекрасные лирические стихи: «Теперь же здесь, пока мне Бог поможет, я буду петь упрямо свое, а если песни эти вас тревожат, вы выньте сердце Русское мое!».

Вдали от Родины поэты первой мировой войны не только сохранили родную речь, но и создали в своем воображении целый мир, не подвластный разрушительному влиянию чуждых культур. В этом мире так же, как ранее наяву, «мелькают Арбатом знакомые лица, горит под ногами Донская земля» в популярной песне «Поручик Голицын» Юрия Галича (1877 – 1940, похоронен в Риге); «тёплые вздохи родимой земли, задумчивый Север, Бабье лето, девушки, женщины в белом,- целый стан матерей и сестёр» в поэзии Дон-Аминадо (1888-1957); «весеннее распутье, колодезь, дом серо-лиловый, казачий рай на Хопре, черты любимого лица» в простой и искренней лирике казачьего поэта Николая Евсеева (1891-1974, умер в Ганьи, пригороде Парижа); «расписной узор России, ритмичный звон часов у башни Спаса, снега без краю, без начала, собачьих лай в глухой деревне, скрипящий иней на снегах» в «Стихах о России» прапорщика – артиллериста Иосифа Каллиникова (1890 – 1934, похоронен в Границе на Мораве); «душе все грезится усадьба дальняя, весь в белом инее заснувший сад, и сердце грустное, тоской томимое, о прошлом молится под свет лампад» признается в книге «Голгофа России. Стихи» князь Фёдор Касаткин-Ростовский (1875 – 1940, скончался в пригороде Парижа Сен-При). Николай Келин (1896 – 1970, скончался в Праге) в сборнике «Казачья исповедь» молитвенно просит: «Хоть бы горстку Российской землицы к раскаленному сердцу прижать, в аромате ее раствориться, аромат ее пьяный вдыхать… Опущусь пред тобой на колени… На просторы твои помолюсь… С каждым днём для меня ты нетленней, с каждым днём все больней, моя Русь…». Юрий Лисовский (1879 – 1944?), погибший во время восстания в Варшаве, постоянно вспоминал: «Хамовники, Девичье поле, Палиха… Извозчиков ряд – мальчишки, бегущие к школе, знакомый заборчик и сад… Арбат… Самотёта… Грузины… Приют подмосковных цыган – и ряд упоительно длинный видении, бегущих в туман!..».

Отдельного упоминания заслуживает поэт, драматург Николай Черешнев (настоящая фамилия Николай Фёдорович Новиков), проживший всего 32 года (1884 – 1916). Осенью 1916 года прапорщик Новиков был отправлен со своим полком в составе русского экспедиционного корпуса во Францию. Россия направила туда четыре бригады: 43 547 солдат и 745 офицеров. Участь всех их сложилась трагически. Николай Фёдорович погиб сразу по прибытии в боях под Верденом 6 декабря 1916 года. Когда его тело вынесли с поля сражения, в кармане офицерского френча обнаружили листок бумаги со стихотворением в прозе «Моей Родине»: «Из прекрасной Франции я вижу тебя, моя милая и далёкая, бесконечно родная и бесконечно любимая Родина. Мое сердце тянется к тебе и грустит непонятной грустью, вместе с твоими широкими, необъятными просторами… Я грущу по твоим лесам дремучим, по твоим зелёным приволжским полям, среди которых лентой могучей развернулась наша красавица – Волга. Я грущу по тебе, мой родной старый дед – мой угрюмый Урал… Я люблю тебя, моя милая, грустная такая, бесконечно родная, бесконечно любимая Родина…».

Жизнь и творчество представленных в антологии поэтов пришлись на самую сложную историческую полосу существования России: империалистическая война, предреволюционное лихолетье, гражданская междоусобица, трудные годы становления советской власти. Все эти противоречивые, порой трагические события отразились в поэзии Глеба Анфилова: «18 октября 1914 года», «Его привезли из Замостья в крови, с непокрытым лицом», «На заре»; Вениамина Бабаджана: «Ты пал, мой конь», «Когда вернусь с войны здоровый», «Крест»; Георгия Венуса: «Заезжий двор. Казармы проходные», «Походная»; Бориса Волкова: «В госпитале», «Пулеметчик сибирского правительства»; Георгия Вяткина: «Памяти павших», «Венок», «Я верю, что мы побеждаем»; Александра Котомкина: «Призыв», «За Россию», «На смерть Каппеля»; Сергея Кречетова: «В плену», «Убитая мечта», «Колечко»; Арсения Несмелова: «27 августа 1914 года», «Суворовское знамя», «Интервенты»; Николая Оцупа: «Война», «Счет давно уже потерян», «Эмигрант».

Кровь и нервы видны за каждой строкой самого даровитого из донских поэтов зарубежья Николая Туроверова (1899 – 1972) в поэме «Новочеркасск», стихотворениях «1914 год», «В эту ночь мы ушли от погони», «Влюблённый в бой жалеть не станет», «Элизиум». Через двадцать лет после исхода в 1940 году он вспоминает отход корабля в Крыму и гибель друга – боевого коня: «Уходили мы из Крыма среди дыма и огня, я с кормы все время мимо в своего стрелял коня. А он пыл, изнемогая, за высокою кормой, все не веря, все не зная, что прощается со мной». Спустя много лет, поэт отчётливо увидел тот роковой день, и переживает с не меньшим, а большим эмоциональным чувством трагедию бегства, прощания с родной землей: «Мой денщик стрелял не мимо, покраснела чуть вода … Уходящий берег Крыма я запомнил навсегда…». В этих драматических строчках запечатлены чувства многих расставаний – с друзьями, родными, Родиной.

Антология завершается стихами Михаила Щербакова (1890 – 1956), покончившего с собой в состоянии депрессии во Франции. В стихотворении «Неизвестность», посвященном Арсению Несмелову, он как бы подводит итог скитаний всех русских поэтов на чужбине: «Нам каждый берег будет чуждым, ненужной каждая земля, пока под облаком жемчужным не заблестят кресты Кремля!».

В антологии представлены биографии и творчество 82 поэтов, как широко популярных (Асеев, Бедный, Блок, Брюсов, Есенин, Маяковский), так и мало известных, полузабытых. О них читатель узнает много нового и интересного. Сборник наглядно показывает, какая мощная поэзия существовала в переломные годы начала прошлого века в России. Творчество этих поэтов – воинов, как вынужденных эмигрировать, так и оставшихся на Родине, убедительно доказывает единство русской литературы. Ее невозможно разделить границами государств. Она возникает и создаётся везде, где живут русские люди, объединённые любовью к России.

Хочется выразить признательность за идею составить и издать этот интереснейший сборник писателю Анатолию Соколову, поэту Борису Орлову. Они проделали огромную работу по сбору биографических сведений, творческих достижений и особенностей каждого поэта антологии, сделав важный шаг по восстановлению исторической справедливости.

Евгений Гришин