«Тот уголок земли». Кобрино

У каждого человека, кроме страны, где он родился, есть и так называемая «малая родина» –   уголок на этой земле, который ему особенно близок и дорог. Дорог по воспоминаниям детства, по каким-то значимым событиям в его жизни; наконец, просто потому, что в этом его сокровенном уголке когда-то жили его предки или люди, оставившие значительный след в культурно-историческом развитии его Родины…

Мне повезло. Первые годы своей жизни я провела в старинном петербургском доме, в котором А.С. Пушкин жил после окончания Лицея, и где он написал свою волшебную поэму «Руслан и Людмила». Моё же «летнее», дачное детство прошло в пушкинских местах Гатчинского района Ленинградской области. Видимо здесь кроются истоки моего интереса к творчеству великого поэта, к пушкинской эпохе. Это и Суйда, где жили родные и предки поэта, это и деревня Кобрино – усадьба А.П. Ганнибала – прадеда Пушкина. (Памяти трагической судьбы этой усадьбы была посвящена моя первая книга «Семейная история»). Это и станция Карташевская, расположенная в 1,5 км от Кобрино, где  почти 30 лет наша семья снимала дачу. Об истории Кобрино и пойдёт мой рассказ, да, именно рассказ, ибо я ни в коем случае не претендую на какое-либо историческое исследование. В этой связи излишним, думается, подробно информировать читателя о том, что именно в Кобрино сохранился домик няни Пушкина, Арины Родионовны – этот  хрестоматийный факт известен всем.

Первые упоминания о сельце Кобрино находятся в Новгородской писцовой книге за 1499 год. (В современных справочниках можно следующую информацию: «Кобрино (финс.Koprina) – деревня в Гатчинском р-не Ленинградской области. Входит в состав Кобринского сельского поселения. По переписи населения 2007 года численность населения составляет 106 человек. Расположена в 60-ти км к югу от СПб на берегу речки Кобринки».)  Кобрино в переводе со старо-славянского означает «затаённое место». Очень точное название, ибо места эти издавна славились огромными хвойными лесами и торфяными болотами. Болота осушили  до Великой Отечественной войны, а вот леса  я ещё настала. С пяти лет я с бабушкой  целыми днями пропадала в  карташевском лесу, знала все тропинки и уже умела собирать грибы  (знала, какой гриб следует брать, а какой  нет).

С детства и на всю жизнь полюбила я русский северный лес и всё с ним связанное: могучие ели, трепетные берёзы и осины, пурпурные грозди брусники и изумрудный мох на черничных болотах, и то непередаваемое чувство простора, умиротворённости и, я бы сказала, родственности, которые охватывали меня при каждом  посещении леса вообще, и карташевского леса в частности…  Не забыть и радость от неожиданных встреч с его тогдашними обитателями: лосями, белками, куропатками… Не была я в этих лесах очень давно, и сознательно больше туда не поеду, потому что знаю, что нет уже  лесов моего детства, большая часть их вырублена, теперь там дома и коттеджные посёлки.  Если верить Интернету, земля около Кобрино сейчас стОит 3 доллара США за один кв. метр! А я не хочу  измерять священную землю  пушкинских мест  ни в рублях, ни в долларах!

Но, давайте продолжим! Так вот, Кобрино уникально ещё тем, что здесь в силу исторических обстоятельств сошлись и мирно сосуществовали  культуры разных народов – старой новгородской, шведской и карело-финской. Это уже, понятно, было после Северной войны со Швецией. Именно тогда Пётр I раздаривал вновь приобретённые русские земли своим сподвижникам – и Кобрино досталось графу Федору Апраксину. В 1759 году село Воскресенское с деревней Мельница  и позже мызу Руново с деревней Кобрино приобретает легендарный «арап Петра Великого»,  Абрам Петрович Ганнибал, к тому времени уже генерал-аншеф, человек известный и уважаемый. В Суйде, всего в нескольких км от Кобрино он проведёт свои последние годы. Проведёт как передовой помещик,  который на этой скудной на урожай северной земле выращивает  новомодный картофель  –  «чёртовы яблоки», от чём с законной гордостью сообщает в Петербург. Мало того, в теплицах  хозяйства  Ганнибала маленькими оранжевыми солнышками сияют апельсины и цветут невиданные доселе нежнейшие орхидеи!.. Но в 1765 году Абрам Петрович умирает. Похоронили его на старом суйдовском кладбище.

А владения его отошли сыну Осипу, деду поэта. Осип Абрамович – вечная беда семьи! Нрав у него горячий, характер необузданный. Большой любитель авантюр и женского пола. От его брака с Марией Алексеевной Пушкиной в Суйде рождается дочь Надежда – мать поэта. Кобрино и мыза Руново становятся её приданым. Мать Наденьки, не располагая средствами, всё же  умудрилась дать дочери приличествующее её происхождению воспитание и образование. Надежда Осиповна вовсе не выглядела сельской барышней, нет, она – блестящая светская девица. Вскорости находится и жених – дальний родственник Сергей Львович. Следует свадьба. Молодые, между прочим, поселились в Кобринской усадьбе. Здесь рождается их старшая дочь Ольга, и здесь же был зачат Александр, будущий гений русского слова. В Китае местом рождения человека считается место его зачатия. Жаль, что у нас дело обстоит иначе, ведь будь так – может, усадьбу Кобрино ждала бы более счастливая участь! Может быть, тогда не только в Михайловское и в Болдино, но и сюда, в Кобрино, приезжали бы тысячи и тысячи почитателей таланта поэта, может быть, тогда и у Кобрино нашёлся бы свой  добрый хозяин, свой Гейченко!.. Но, как известно, История не терпит сослагательного наклонения…

Так вот, возвращаясь к теме, следует сказать, что за несколько месяцев до рождения Александра Сергеевича, молодая семья переезжает в Москву. История пушкинских обитателей дома в Кобрино заканчивается, а история самого места продолжается.

В 1800 году Мария Алексеевна Пушкина продаёт Кобрино Шарлоте Карловне Жандр – супруге известного мореплавателя  Юрия Фёдоровича Лисянского. Он – её второй муж и первый российский мореплаватель, совершивший кругосветное путешествие. Капитан 1-го ранга, исследователь Тихого океана. Произвёл, между прочими исследованиями, первую детальную опись острова Пасхи. Один из Гавайских островов носит его имя. Здесь, в Кобрино у Лисянского был свой любимый кабинет, в котором он и описал свою «кругосветку». Здесь же до поры, до времени находилась и  его редчайшая коллекция, собранная во время путешествий (позднее передана в Музей Этнографии народов мира). Итак, супруги жили в Кобрино. Шарлота Карловна была лютеранткой, и по её указанию в Кобрино была построена деревянная лютеранская кирха.  Интересно, что кирха эта просуществовала весьма долго. В 1928 году прихожан насчитывалось около 6500 человек. Закрыли её в 1937-м, а в 1966-м году она сгорела. (Пожары будут преследовать нас и далее). На располагавшемся рядом лютеранском кладбище Шарлота Карловна и упокоилась.  А всех местных  современных лютеран  ещё до войны переселили «в места, не столь отдалённые». Теперь потомки кобринских прихожан кирхи проживают в Карелии, Эстонии и Финляндии.

У четы Лисянских было двое наследников: сын от первого брака Шарлоты Карловны, и их общая с Юрием Фёдоровичем дочь, которая и становится единственной наследницей и владелицей Кобрино. Муж  её – Иван Алексеевич Рупин – певец, композитор, собиратель народных песен. Между прочим, бывший крепостной. Был в раннем возрасте отправлен своим помещиком учиться в Москву итальянскому пению. С 1843 года – хормейстер итальянской оперы. Создал 50 песен и романсов на стихи А.А. Дельвига, А.С. Пушкина, Ф. Н. Глинки и других  значительнейших поэтов своего времени. Некоторые его песни стали народными, достаточно вспомнить его романс «Вот мчится тройка удалая», написанный, кстати,  здесь, в  Кобрино!

А жизнь не стоИт на месте!  И 1-го мая 1842 года в Кобрино появляются новые владельцы. И надо отметить, что снова деревне Кобрино повезло! Это место после Пушкиных, словно по мановению волшебной палочки переходит от одних достойных людей к другим, не менее достойным! На этот раз владелицей Кобрино становится родная сестра выдающегося русского писателя Сергея Тимофеевича Аксакова! (Недавно, кстати, мы отметили 220 лет со дня его рождения).  Надежда Тимофеевна всем нам памятна по очаровательному образу сестрицы главного героя самого известного, пожалуй,  произведения этого писателя – «Детские годы Багрова-внука». (В детстве, во время частых болезней я особенно любила читать эту светлую  книгу, которая действовала на меня так умиротворяющее, что я засыпала после нескольких страниц спокойным сном выздоравливающего). Не знаю почему, но Надежда Тимофеевна была против описания её в «Семейной хронике». Первым браком она была замужем за Мосоловым, сыном миллионера, владельца  богатых чугунных заводов. После смерти мужа, а прожили они вместе всего 4 года, начался скандальный процесс раздела имущества покойного, и Надежда Тимофеевна буквально сбежала от родственников покойного мужа, лишь бы не принимать участия в этих дрязгах и разбирательствах!

Вторым мужем Аксаковой (в 1816 году) становится Григорий Иванович Карташевский, предки которого происходили из Польши. Он был сначала воспитателем Сергея Тимофеевича и оказал огромное влияние на формирование  мировоззрения  будущего писателя. С 1799 года Григорий Иванович становится учителем математики в казанской гимназии, где с 1801 года учился и Аксаков. Судя по тому, что Григорий Иванович написал собственный курс математики для преподавания этого предмета и прекрасно знал все так называемые «мёртвые» языки (латынь – идеально!),  человеком он был способным, что, собственно, и подтвердила его дальнейшая карьера. В 1805 года был открыт Казанский Университет, и Карташевский стал одним из его ведущих профессоров. Туда же в 14-летнем возрасте поступает Аксаков. На протяжении многих лет ученика и учителя связывала душевная дружба. Карташевский для Аксакова и старший брат, и наставник, и товарищ…

Позднее Григорий Иванович переехал в Петербург, где работал в  государственной комиссии по составлению законов. Убедил Аксакова перебраться туда же.  С 1824 года Карташевский – директор Департамента  духовных дел иностранных вероисповеданий, и попечитель Белорусского учебного округа.  Григорий Иванович стал государственным чиновником, твёрдо, а порой и жёстко отстаивающим «букву закона». Когда, например, к нему обратился Виссарион Белинский, находящийся в то время в тяжёлом положении, Карташевский отклонил его просьбу, так как  считал Белинского (и не без оснований) политическим вольнодумцем. В 1835 году Карташевский был уволен со службы по возрасту в чине тайного советника и через 5 лет скончался.

Кобрино  Надежда Тимофеевна приобрела уже будучи вдовой.  Поместье было тогда в идеальном порядке. Кроме обширного благоустроенного парка, это место славилось своей молочной фермой с дорогими, элитными  породами коров, между прочим,  около 200 голов! Возвращаясь к своему детству, помню, как почти каждое летнее утро в Карташевской на нашей улице  появлялась  с 2-мя огромными бидонами только что надоенного молока молочница из  деревеньки, что рядом с Кобриным.  Она обходила каждый дом, и  дачники, в том числе и моя мама, неторопливо наполняли молоком свою посуду. Теперь, если в каком-то ближнем посёлке и имеются 1-2 коровы, то, наоборот, дачники слёзно просят хозяина продать молочка и выстраиваются в длинную  очередь к владельцам животного.

В 1857 году появляется в этих краях первая железная дорога, которая во многом изменит жизнь здешних обитателей. Она проходит от Варшавского вокзала (ныне закрытого) к Сиверской – большому старинному посёлку. Уже в конце  19-го века, в 1891 году, по инициативе сына Григория Ивановича Карташевского, Дмитрия, в память об отце  возникает и станция Карташевская (следующая станция по этой ж/д ветке – Сиверская), вокруг которой формируется дачный посёлок. Это время строительного бума (ну совсем как сейчас!) Но это будет позднее, а пока в Кобрино  часто отдыхает брат владелицы, Сергей Тимофеевич, и его сыновья, известнейшие славянофилы Константин и Иван. Впрочем, не только отдыхают: именно здесь была написана Аксаковым замечательная книга  – «Детские годы Багрова-внука»!! Среди гостей – писатель Иван Тургенев,  поэт Тарас Шевченко, издатель журнала «Телескоп»  Николай Надеждин. Был организован литературный кружок, который возглавлял Дмитрий Григорьевич Карташевский. В 1860-е годы здесь бывали братья Жемчужниковы, скульптор Микешин. Вот какие люди жили в Кобрино! Имена их говорят сами за себя!

В советское время в Карташевской работал Дом отдыха писателей. Правда, отдыхали в нём писатели не очень известные, так, разная мелкота. Именитые «мастера слова» ездили в дома творчества на Финский залив. Располагался же местный «Парнас» в старинном 2-х этажном деревянном доме с огромной территорией, засаженной яблонями. Бабушка часто меня туда приводила, так как была дружна с одной местной жительницей, горбатенькой старушкой, которая там работала. В одной из комнат стоял старинный диван красного дерева с высокой спинкой. По местной легенде, он принадлежал самому Аксакову!  Не знаю, помогло ли наличие в Доме мебели великого писателя его современным собратьям по перу. Судя по слухам, занимались они, в основном, собиранием грибов и ягод, сплетнями и мелкими разборками.

В 1889 году Надежда Тимофеевна умерла. Тогда же горел старый помещичий дом, по сути, дом Ганнибала, который бережно сохраняли все последующие его владельцы. Он вскоре был восстановлен и достался сыну Аксаковой – Дмитрию.

Возвращаемся в Карташевскую, или, попроще, Карташевку. Конец 19-го-нач.20вв., как я уже упоминала,  время строительного и дачного бума. Столичные состоятельные люди – банкиры, промышленники, видные деятели культуры – с удовольствием осваивают новые загородные территории. Некоторые, наиболее предприимчивые, строят не только дачи, но и обзаводятся большими прогрессивными подсобными хозяйствами. Например, далеко за пределами этих мест известно было карташевское  птицеводческое хозяйство барона Гейкинга, между прочим, героя Порт-Артура.

В Карташевке тогда же прокладывается и обустраивается главная улица, названная Дмитриевской. В советское время она стала называться Красной. Вдоль всей длинной этой улицы  во времена моего «дачного» детства росли высокие крупные берёзы и располагались огромные участки со старинными, хорошо сохранившимися ещё с дореволюционных времён, дачами. Дачи, естественно, были деревянные, часто украшенные башенками с цветными стёклами. К дому обычно вела еловая аллейка. На территории – непременно пруд со старинной беседкой. Дома, надо сказать, весьма скромные по сравнению с нынешними зАмками. Одна моя знакомая карташевская бабуля  вспоминала, как маленькой девочкой заглядывалась через забор на своих богатеньких сверстниц в белах нарядных платьицах и соломенных шляпках, лихо гарцующих на пони.

Кстати, удивительно, но факт: несмотря на то, что эти места были в войну оккупированы фашистами, дома, по большей части остались целы! Одно замечательное деревянное жилое строение я помню прекрасно! Этот дом выстоял и в революцию, и в войну, но пару десятков лет назад всё-таки сгорел по преступной халатности одного из жильцов! Одна труба осталась! Хорошо, что я во время успела сделать фотографию этого оригинального строения! Опять же по местной легенде, дом этот принадлежал барону Прейсу.

В советское время в эти  старинные дачи на лето заселяли городские детские садики и пионерские лагеря. В конце Красной улицы и находился упомянутый выше Дом отдыха писателя. От этого здания начиналась улица Кирова, где  была «наша»  дача. А дальше уже шли огромные леса, собственно, сам посёлок  находился в окружении лесов. Экология тогда была хорошая, и маленькой я находила белые грибы совсем  рядом с дачей. Много было высоких, почти в человеческий рост, муравейников. По мере расширения посёлка уже в советское время с чистотой в лесах стало хуже, но всё же (чего не скажешь о нынешнем времени) в Карташевке ещё было просторно, имелись огромные незастроенные участки земли – целые поля с колокольчиками и ромашками, всюду росла земляника… Но это  уже из той, другой жизни!..

Продолжаю рассказ о Кобрино. С 1898 года имение переходит в руки к родственникам  умершего Дмитрия Григорьевича – Маркевичам, или Марковичам,  род которых шёл от сербов. Дело в том, что дочь Надежды Тимофеевны Аксаковой, Н.Г. Карташевская, вышла замуж за Андрея Николаевича Маркевича, юриста по образованию, сенатора.  Кроме того, он проявил себя и как член Санкт-Петербургского Музыкального общества –  разработал Устав музыкальных училищ России (1886 год). Их сын  стал следующим владельцем Кобрина и Карташевской. А  самый известный из Маркевичей – Николай (Маркович, как писали тогда), современник и добрый знакомый А.С. Пушкина, а, кроме того, ещё и  историк Украины, архивист, этнограф, поэт, музыковед и композитор!  Выпустил 5-ти томник «История Малороссии». Супруга  одного из его сыновей – дочь очень известной в 80-х годах 19-го века русской оперной певицы Л.И. Кармалиной. Певица была красавицей; в неё был влюблён композитор М.И. Глинка, она вела переписку с Даргомыжским и Бородиным. Кстати, Александр Порфирьевич Бородин  родился от связи солдатской дочери и князя Луки Гедианова, который по обычаям того времени приписал новорождённого в сыновья своему крепостному камердинеру Порфирию Бородину. Это, однако, не помешало князю искренне любить сына, заботиться о нём и перед смертью дать ему «вольную». Но это уже совсем другая история…

А у Маркевичей, тем временем, устраивались интересные литературно-музыкальные вечера, на которых присутствовали такие известнейшие деятели культуры России, как  А. Рубинштейн, Н.А. Римский-Корсаков, А.К. Глазунов… В 1905 году одну из дач в Кобрино снимали З. Гиппиус и Мережковский.

Перед самой революцией  (в 1916-м году) Кобрино купил некто П.К. Грубе, купец II-й гильдии, из латышей, лютеранин. В Санкт-Петербурге жил на ул. Садовой, 51.

И вот наступил 1917-й год!.. Сначала в пушкинском имении,  трепетно оберегаемом всеми поколениями  его владельцев, размещается школа, затем туберкулёзная больница на 225 больных. Территория огораживается и становится так называемой «закрытой зоной». В 1980-х годах  бывшая  усадьба принадлежала Комитету по здравоохранению (тогда – Леноблздравотдел). В 1989 году в доме случился пожар. В конце 90-х, когда  я работала над своей книгой «Семейная история», то   посетила ГИОП, где мне и сообщили, что  в 90-е годы  Комитет по здравоохранению, на чьём балансе находился  ганнибаловский дом, без согласования (!) с вышеуказанной инспекцией продал  этот дом  (точнее, то, что от него осталось)  частному лицу

Ныне кобринский дом брошен на произвол судьбы,  всюду лишь «мерзость запустения», он обречён…

 

P.S.

Так заканчивалась моя статья, написанная несколько лет назад. А в 2015г. после посещения «останков» пушкинской усадьбы в составе группы краеведов города Пушкина я инициировала написание коллективного письма в защиту дома Ганнибалов-Пушкиных. Что и было сделано! Письмо было отправлено в Комитет по культуре Правительства Ленинградской области и довольно скоро я получила ответ о создании специальной комиссии по рассмотрению данного вопроса.  Я вздохнула  с облегчением – сделала, что могла, теперь пусть этой проблемой занимаются призванные к этому народные избранники! В благом неведении прошло достаточно времени, уже успел смениться после выборов депутатский корпус, но вот на днях я позвонила местному гатчинскому краеведу по другому делу, а, заодно и спросила, как идут дела  в кобринской усадьбе. «А никак! Дом гибнет, конкретно ничего не делается! Сколько я боролся, всюду письма писал, а «воз и ныне там»! У них там теперь «Агентство по культуре» образовано, Комитет «руки умыл»!.. В общем, всем об этой проблеме известно, но никто «не чешется»!  – ответил он. Я навела справки. Теперь, оказывается, ни  Правительство, ни Комитет по культуре Ленинградской области не занимаются этими делами –  ими было создано Государственное бюджетное учреждение культуры Ленинградской области «Музейное дело» (ГБУК ЛО «Музейное дело»), которое и получило в свои руки все бразды правления по руководству 29 разнопрофильными музеями, расположенными в посёлках и городах Ленобласти. Зашла на сайт данного музейного агентства. Такое впечатление, что всю информацию писали не живые люди, а компьютер: всё изложено таким псевдонаучным языком, что читать невозможно. Однако, прочла и фотографии посмотрела. Весёлые, молодые, ухоженные лица! Среди прочей информации – коротенькое сообщение о проведении отчётного совещания по итогам работы за прошлый год и о планах на следующий. Никаких конкретных документов совещания не прилагается. Наверное, это военная тайна! Культура всё-таки, это вам не Минобороны!..

Тамара Панкова