Турнир первых лир -2

(Марухин, Морозов, Лазунин…Поэты и их критики)

(Турнир первых лир -1: http://dompisatel.ru/?p=11594)

В недавнем поэтическом обзоре я кратко изложил, как пишут в настоящее время три наших богатыря С. Николаев, Б. Краснов, Р. Круглов.  Вообще-то, первоначально, словно  в некой дружеской шутке, значились «три главаря», но меня своевременно и культурно поправили. Такое справедливое указание я принял без возражений и ворчливых выражений. Могу спокойно выслушать и другие верные замечания, например, почему редко рецензирую творчество женщин-поэтесс, наших романтических принцесс? Не  могу знать, господа-литераторы. Возможно, на какой-то стадии (стыда?) желание и пыл угасают. Не срабатывают ни стадно-коллективные, ни личные интересы. Так что пока поговорим о поэтах старых и не то что бы «потасканных», но и не очень-то обласканных…

Владимир Марухин

Кто как ни Владимир находится в ладах и более чем в приятельских отношениях с критикой. Ведь работает по совместительству ответственным секретарем в журнале «Родная Ладога», знается с самой В. Ефимовской, которая не так давно и указала мне утонченным дамским пальчиком, (а в утонченности ее литературных вкусов никто не сомневается) на эпическо-оптический отрывок из поэмы В. Марухина «Затмение»:

Как в фокус, мы вошли к плечу плечом
Частицами рассеянного света,
А вышли ослепительным лучом!
Я свято верю в то, что князь Донской
Прозрел духовно крестоносцев Рима…

Понятно, великая рать Дмитрия Донского, собирателя сил русских, как мощный луч мчится на Тьму татаро-монгольскую и опрокидывает ее. Но объединение и кратное усиление нашего Войска метафорически не обходится без использования так называемого «фокуса», которой имеет несколько предназначений, в том числе, оптическо-лучевое и, пардон, цирковое.

Автор, конечно, зная, что кто-то прицепится ко второму, очень сомнительному значению избранного слова, все же рискнул его использовать, подставляя себя некоторым образом под удар какого-либо въедливого критика. Но удара не последует, хотя придирка напрашивается сама собой и причин для ее отвода не так уж и много.

Получается, что без фокуса, без трюка, без какого-либо чуда сверху Русская Победа невозможна, и что по-любому требуется ждать прихода или прилета с небес некого иллюзиониста, чародея-фокусника, манипулятора-интерпретатора, что не очень способствует мобилизации и объединению здоровых да и любых реальных заинтересованных сил общества для проведения правильных реформ и перелома ситуации на внешнем фронте.

Всё проходит через фокус и через мистический министерско-кабинетный фикус? А что если фокус покажет фигу-с?..

Лучи бывают разными, луч может, словно поезд в стихотворении Владимира «Под откосом», пройти даже через Могилу (Всерусскую) или совсем рядом с деревнею подобного названия и при этом не усилиться, а потерять часть своей мощи, но остаться живым, существующим, хотя и безадресным.

Мнится старым:
Какая-то сила
Ниоткуда ведет поезда
Мимо русской деревни Могила –
В ни-ку-да, в ни-ку-да, в ни-ку-да…

Ясная и в тоже время странная метаморфоза. Но непонятна она, наверное, только для таких, как я. Но ведь и я хочу, но ведь и я солидарен с идеей, что Луч должен стать олицетворение и зримым символом Победы.

В принципе в стихах Марухина все понятно. Они традиционны, талантливы, по-настоящему лиричны, щедро насыщены образами, они идут от сердца, от природы, от России. Смотрите, какую точную  по исполнительскому мастерству и чувству, которое называлась Есениным «русской грустью», картину нашей глубинки дает автор в стихотворении «Зверобой»:

А вот выпирает навстречу
Деревня, покрытая мхом,
Забитая в землю по плечи,
Былинным охвачена сном.

Далее, из этого же стихотворения:

Мерещится грохот орудий,
Пронзительный звон тетивы…
Когда же, о, русские люди,
Над прахом подниметесь вы?

Луч не ответит на этот вопрос, и лучше не спрашивать. А вот кинопроектор «Луч» мог бы дать комментарии по такому поводу, так как он обладает качественным устройством по звуковому сопровождению. Кстати, и тут все ясно для минимально активного в политической сфере населения: надейся на фокус, на чудо, а не ходи на сомнительные спектакли и лекции. Куда приятнее посидеть дома, взяв в руку пульт, посмотреть по телеящику мульт «Бременские музыканты» и послушать в исполнении этих рисованных человечков песню «Луч солнца золотой».

Теперь громко заявлен правительственный запрос на позитив, но дело даже не в этом, у Владимира Марухина имеются свои лучи и светлячки, а не сверчки и тараканы в голове, и он как никто умеет сочинять светлые, по-настоящему оптимистические произведения, например, «После грозы»:

Бывают дни: широким фронтом
Гроза над нивою пройдет,
Растает тьма над горизонтом,
И засияет небосвод…

Бывают дни, когда в потемках
Несчастной жизни вспыхнет свет,
Когда от слов твоих негромких
Повеет счастьем прошлых лет…

Я снова радуюсь влюблено –
Надежда душу веселит.
Мне сладостно дышать озоном,
Когда любовью мир омыт.

 

Владимир Морозов

Если у поэта Марухина в вышепредставленном стихотворении значится, что «мир омыт любовью», то рукопись Владимира Луча  или Ильича (я уже запутался) была недавно буквально вымочена в сладком растворе участливым критиком Татьяной Титовой. Потом ее уже в высушенном, заса-харенно-рафинированном  виде, естественно, пропустив через восхвалительное рецензирование, явили народу. Хоть оближись. Ничего более приторного давно не читал. О Морозове написано, ну, по крайней мере, как о лауреате Государственной премии по литературе. Госпрем… Госплем…енной жеребец, Пегас-ас! Ударил копытом по асфальту и недовольно проржал: «Дороги нет! Народа нет! России нет!».

Все эти якобы глубокомысленные восклицания-утверждения взяты мною из строк, которые в качестве примера бытия и «бития» морозовской буйно-заторможенной мысли привела Титова в самом начале своей статьи:

Российско-заморская власть
кроваво-погибельных лет
пропала.
А все же не пропасть
народу, которого нет.

И там же (орфография сохранена):

Россия счастие. Россия свет.
А может быть, России нет.

До меня долго доходил, но так и не дошел смысл начальных строк о власти, в которых использовано непонятно из какого места выпавшее слово «пропала», но потом усек, что крайне продолжительное уразумение произошло из-за корявого изложения стихотворцем (при всем его старании, заметно ведь) якобы своей, а на самом деле уже давно явленной миру мысли.

Увы и ах. Из-за таких непродуманных вводов и вбросов талантливой Татьяне Титовой пришлось и придется, наверное, в дальнейшем выступать не в  роли строгого критика, а в амплуа самого доброжелательного защитника, чтобы постоянно выводить своего подопечного из-под ударов.  Ей ничего не оставалось делать, как заняться занимательным философствованием, чтобы оправдать морозовские стихотворные придумывания, относящиеся к скучному мистификаторству и уже осатаневшим умозаключениям типа «народа нет, дороги нет». Ведь есть ли тогда сам Морозов? Да и что за подозрительные аукания, переклички через кладбищенскую ограду с уже ушедшим по-настоящему в мир иной литературным трюкачом Е. Евтушенко – «Приходите ко мне на могилу, на могилу, где нету меня». От такой притворной игры в  «нет» приторно, как от конфет. Почему он наивно полагает, что повторы прокатят незамеченными, ведь почти еженедельно по телеку (как по телу дрожь) звучит песня «про Город, которого нет» из сериала «Бандитский Петербург». Будем надеяться, что Владимир не включит в свои итоговые книги такие чуждые ему «нетовские» конструкции…

Как бесовщины на закате своей литературной карьеры надо бояться всяких соблазнов как-то по-особому усилить или украсить стих, придать ему более современное что ли звучание. Ведь и так в багаже Владимира, а может, в «бога-же» имеется масса замечательных произведений, так что привнесение в их собрание каких-то стилистических или метафорических новшеств, не совсем своих догадок и философских предположений может просто попортить общую картину, хотя и незначительно. Всё ведь недавно у Владимира было: и народ, и дорога. Что же он позволил себе так быстро все растерять, растратить? Этакий транжира с жира. Растряс нажитое непомерным трудом, понимаешь ли. Поэтому надо потрясти самым банальным чудовским спичечным коробком, определяя – остались ли в нем или нет спички, и если остались, зажечь факел познания и идти искать неожиданно потерянные народ и дорогу. Да, днем с огнем!

 

Игорь Лазунин

Повествуя выше о творчестве В. Марухина, я немного порассуждал о разных там трюках, фокусах-покусах, о покушениях на правильное восприятие реальности. Применимо к Лазунину скажу, что у меня при прочтении его стихов создается впечатление, что он тоже чародей, искусный иллюзионист-манипулятор. Этакий пришелец с небес, от которого ждешь поэтических чудес. Он, пожалуй, как Сергей Николаев, не от мира сего, упертое дитя хаоса и космоса, некий гуманоид, попутавший гуманизм с деревенским сараем-гумном. Наверное, он еще не адаптировался к земным реалиям (хотя кто-то уже гарантированно заявляет, что мы все попали под иго игоревых творений), и поэтому часто путается в описании элементарных вещей и ситуаций. У меня возникло большое подозрение, что он как «пришелец» работает сразу в двух системах координат, поэтому при попытках их совмещений в одну происходят нелепые нестыковки и огорчительные накладки. Проколы присутствуют на постоянной основе. Причем имеется уникальный прокол, появившийся при описании прокалывающего устройства:

Улиц рефрены, гиперболы крыш,
В ритмах дождей… А когда замолчишь,
Перед Создателем ляжет на стол
Рукопись города в скрепках мостов.

Вроде бы образцовый стих для разномастных экскурсионных буклетов и проспектов, в которых  нередко печатаются литературные отрывки  информационно-художественного вида о нашем городе.

Правда, в Петербурге столько мостов, что если их все использовать в качестве скрепок, то они «пережмут» рукопись и по периметру и по центру, и ее будет очень проблематично открыть, не разодрав. И вот про эти последующие действия-ходы (уже вторые, третьи) Игорь в очередной раз не подумал, не просчитал… Кстати, рифмочка «стол-мостов» настолько убойна, что хочется, озверев, схватить какой-нибудь стол в Доме писателя, поднять над собой и закинуть ну хотя бы на Дворцовый мост. Только вот оштрафуют за порчу общественного имущества. Для меня-то найдутся обвинители, также как и для Игоря адвокаты.

Недавно появилась статья Светланы Хромичевой под заголовком, характерным для «механизированного» творчества Лазунина – «Птицу пилотирует Господь». Может быть, тогда и женщину танцует Иисус? Как-то слишком фривольно и развязано получается…

Ладно, всё! Хватит придирок и ветеранского брюзжания. Наверное, надо идти в ногу с критикессой Хромичевой – в новых» хромачах»! На самом деле чем плоха такая строка Игоря:

Улыбка натянута, словно капрон,
Стесняются губы решимости голой.
И вложен прощального слова патрон
В пристреленный ствол наряженного горла.

Сказано «капрон», так нечего придумывать что-то другое. Тоже самое и про «патрон». Ну а то, что написал уркаганское «я музу ставлю на перо», так время такое, а с другой стороны в мировой литературе о музе так по-пацански никто не писал. Что там детский лепет басистого Высоцкого: «меня сегодня муза посетила». Могут спросить, а как вам сравнение сердца с мышью? Ну и что, зато у Игоря имеется ряд удивительных образов, например, таких:

Как конвульсируя лапкою стрелки,
Вышла на нет батарейка в часах…

Кстати, из слова «конвульсия» легко вытанцовывается слово «вальс». Так что танцуйте, милые, Игорь Лазунин еще не то выдаст.

 

В качестве крохотного послесловия скажу, что совсем недавно литературный народ говорил о женском буме в поэзии. Таковой что ли прошел, схлынул? Почему женщины-критики так мало пишут о женщинах-поэтессах? Надо как-то этот пробел восполнить. Так что пишите, мальчики, пишите, девочки!

Владимир Петрович Меньшиков. Член СП России с 1993 года. Поэт, прозаик, критик. Лауреат всероссийских литературных премий имени Бориса Корнилова и Александра Прокофьева (Ладога).