Несколько слов о литературной судьбе Адриана Протопопова

Странички из дневника

14 августа 2018 года от Р.Х. позвонил Алексей Любегин, поведал о ситуации с Адрианом Протопоповым. Договорились о встрече.

Любегина я помню с 80-х годов прошлого века. Лично знакомы не были. Но его первую книжку «Мои стихи» я тогда же и прочёл. Очень светлые впечатления! Любегин привёз несколько книжек Протопопова. Первая – «Фрагменты» издана в 1993 году. Книга издана в Пушкине в типографии Аграрного института тиражом 500 экз. «на средства автора и музея истории СПГИ».

17 августа. Как то грустно писать об авторе, которому вот-вот стукнет 80 лет. И всё время помнишь — ведь тебе-то уже 81! Значит прожили и живём — в одно время. Да ещё и в Питере. Хочется сказать чуть-чуть о литературной жизни в нашем городе к моменту выхода в свет «Фрагментов».

Мы пережили время, когда наша молодость и, конечно, зрелость накрепко были связаны с коммунистическим режимом, с победным и трагическим шествием по миру Советского Союза. Мы застали время, когда ленинградским союзом советских писателей командовал А.А. Прокофьев. Мы ещё могли слышать голос О.Ф. Берггольц, пережившей застенки Большого дома, а затем и блокаду у микрофона ленинградского радио. Мы пережили шумные годы, когда во главе ленинградских писателей стоял М.А. Дудин и его фронтовые друзья, а потом (пунктирно напомню) появились будто из под асфальта пучки зелёной травы — новое поколение ленинградских поэтов: Глеб Горбовский, Александр Кушнер, Виктор Соснора, Майя Борисова, а затем из-под самиздата – Иосиф Бродский. Не забудем, что на наших глазах появился незабываемый Николай Рубцов!

С начала 90-х годов мы уже навсегда живём в новой России, стране, где 80% населения задышало православием; соединилась в единую мощную реку русская словесность Зарубежья и вернулась, сбросив лёд, подлинная литература (М. Булгаков, М. Шолохов, А. Ахматова и оттуда — И. Шмелёв, И. Бунин, Г. Иванов).

После 1956 года, не сразу, а после 6 лет в «Новом Мире» засияло имя А. Солженицына, 100-летие которого будем праздновать уже в декабре этого года…

20-е августа. Вспоминаю далёкий 1962 год. В Белом зале Союза писателей на берегах Невы шёл вечер, посвященный выходу в свет первой книжки А. Кушнера. Я выступил с речью, в которой поздравил ленинградцев с появлением интересного глубокого поэта, работавшего в то время учителем в школе. Призвал его «смотреть без страха на русскую историю» и процитировал строки Пастернака из стихотворения «Гефсиманский сад», опубликованного в журнале «Знамя»:

«Я в гроб сойду и в третий день восстану,
И как сплавляют по реке плоты,
Ко мне на суд, как баржи каравана,
Столетья поплывут из темноты».

Мария Комиссарова, председательствовавшая на вечере с изумлением выслушав мою отповедь соцреализму 30-50х гг. гневно вопрошала : «Кто такой? Зачем Пастернак?» (ей объяснили, что я всего лишь посещаю ЛИТО «Нарвская застава», которым руководит поэт и политзек Игорь Михайлов).

А меня берёт за руку А. Кушнер, подводит к столику где И. Бродский.  Я рассказываю о своём скандальном студенчестве 1955-1956 гг., о Литфронте Литфака, о его разгроме (статья в «Смене» «Литературные сорняки» и визит в институт им. Герцена Ф. Козлова члена политбюро, смотри мою книгу «Мечта и Решётка»). Нам дано было счастье пережить два последних десятилетия жизни Анны Ахматовой и прочесть её поэму «Реквием».

22 августа. В 1980-м году прошла конференция молодых авторов и была рекомендация издать первую книгу Протопопова, чего он не дождался. Пролетело десятилетие — рухнул исполин — Советский Союз. Конечно, рухнул и Союз Советских писателей. На просторы России хлынул дикий капитализм. Я отсидел свои 4 года за антисоветскую деятельность ещё в 1971 году. А по выходу из лагеря стал печатать рецензии и литературно критические статьи в советской периодике. На волне этих публикаций уже по рекомендации директора Пушкинского дома Н. Н. Скатова и других писателей, был принят в Союз писателей России, ставшего к тому времени общественной организацией.

24 августа. Читая стихи Протопопова, понимаешь, что автор давно усвоил заветы Пушкина и Тютчева, Фета и Некрасова. Пастернака и Заболоцкого вместе с Обереутами.

То значение, которое было у поэзии 60-х годов постепенно выветрилось. Стихи стали достоянием только тех, кому дорога русская культура.

Поэзия Адриана Протопопова ясная, традиционная и в то же время, перекликающаяся с поэтами авангарда. Но главное — это поэзия духовного роста, духовных исканий, авторских интерпретаций узловых событий русской истории, смелого спора с современниками и с самим собой, с человеком разных возрастов.

Не секрет, что мы пересматриваем заблуждения молодости, впадаем в философские мудрствования, и всё больше и больше разговариваем с Богом.

Моя настольная книга — это роман «Доктор Живаго» Бориса Пастернака. Откроем страничку: «…Можно быть атеистом, можно не знать есть ли Бог и для чего он, и в то же время знать, что человек живёт не в природе, а в истории и что в нынешнем понимании она основана Христом, что Евангелие есть её обоснование.

А что такое история? Это установление вековых работ по последовательной разгадке смерти и её будущему преодолению…»

Стихи Протопопова и пронизаны диалогом с Богом, это их естественное состояние. Стихи о великом царе Иоанне IV и стихи о великом Петре — это не дань нынешнему любованию и запоздалому сочувствию монархическому периоду русской истории, а рядовое понимание и сосредоточенное размышление русского образованного человека. Мне представляется одним из центральных — стихотворение «Сосед». В нём — откровения и позиция пришедшего с войны уже постаревшего солдата в ответ на стенания недовольного почти всем автора, это духовная схватка, в которой нет победителя.

Конечно, придёт время и полноценного выхода в свет собрания сочинений Адриана Протопопова. А теперь, в день его юбилея скажем: «Благодарим тебя, Поэт, что ты проник в души ленинградцев, петербуржцев, благодарим тебя за то, что ты задал этот жёсткий вопрос: потомки мы или подонки? Живи и твори!».

Михаил Коносов