И я — къ вамъ русскiй неизмѣнно

14 июня 2018 года петербургский прозаик и публицист Юрий Серб (Георгий Лебедев) представлял в Доме писателя поэтическую книгу «Стихотворения».

Обычное дело, когда творческий путь в литературе человек начинает как поэт и постепенно переходит к прозе. Несомненно, с ритмических построений и поисков рифм начинал и Юрий Серб, однако поэтом себя никогда не называл, не делает это и сейчас:

Я не поэтъ: своихъ стиховъ
Вѣщать я не могу изустно
И от чужихъ обидныхъ словъ
Мнѣ не обидно и не грустно.

Более того, автор признаётся:

Стихи – загадка для меня:
В какихъ я с ними отношеньяхъ –
Не знаю самъ.
Съ одними – долгiя объятья,
Другихъ я лишь на разстояньи
Читаю по глазам.

Жанровая инверсия, когда литератор не от стихов приходит к прозе, а наоборот, — случай редкий, но относительно Юрия Серба закономерный. Не будет большого преувеличения, сказать, что к стихотворчеству он обращается за тем, зачем миссионеры, пророки обращались к сакральному языку, чтобы говорить о священных, дорогих сердцу вещах. Для автора «Стихотворений» священны русский язык и Родина-Россия с её тысячелетней историей. Об этом говорит даже правописание: цитируемые выше четверостишья приводятся в том виде, как было принято в царской России.

Пишущий на современные темы, он использует русскую речь во всём её многообразии, герои его прозы говорят языком городских интеллигентов, сельчан, работников силовых структур и домохозяек, их речь естественна для среды и случая. В то же время, профессиональный филолог, Юрий Серб проявляет озабоченность и беспокойство о литературном языке, о синтаксисе и правописании, об уместном использовании тех или иных речевых оборотов, о стилистической чистоте письма — в художественном произведении, в публицистике, в журналистском очерке. На многих литературных и общественно-политических сайтах он активный полемист, отстаивающий грамотное, ясное письмо. О его метких откликах на злободневные темы вспомнила поэтесса Валентина Ефимовская. Но вот в чём дело: размышления на злободневные темы, в том числе и о русском языке, для него оказываются чем-то большим, чем сиюминутная реакция — реплика, фельетон, эссе. Всё это есть у Юрия Серба. Ещё же, кроме, так сказать, оперативной реакции на проблемы общества и языка, он делится выношенными суждениями, оценками, чаяниями, облекая их в стихотворную форму. Напрашивается параллель с молитвой: человек не дерзает говорить с Богом обыденным словом, а обращается к Нему на языке Священного Писания, архаичном, с точки зрения стороннего наблюдателя. Здесь не кощунственное сравнение языка молитв и стихотворений петербургского литератора, нет, сравнивается подход к выражению того, что для человека свято, о чём не скажет обиходная речь.

Как водится, нет пророка в своём отечестве. Представление книги стихотворений, написанных «архаичным» способом, также показало, что не все готовы принять такую форму. Этому послужило и объективное обстоятельство: не многим присутствующим удалось ознакомиться с изданием заранее. Распространение книг современных петербургских писателей стало большой проблемой; не только в торговых точках, но и в писательской среде ситуация нисколько не улучшается. Повлиять на книготорговлю нет возможности, а знакомиться с новинками коллег нам отчасти мешает инерция. Ещё не прижилось в Петербургском отделении Союза писателей России начинание Секции критики и литературоведения: перед представлением и обсуждением издания его в электронном виде рассылают всем заинтересованным лицам. Эта практика пока самый действенный выход из информационного вакуума, её следует использовать всем секциям, ибо ничто пока не обещает должного распространения бумажных книг.

Не все авторы обладают талантом чтеца, чтобы прочесть свои же строки в унисон внутреннему слуху, который двигал ими в момент письма. Прочитанные Юрием Сербом несколько стихотворений не всеми были восприняты во всей полноте именно по этой причине. Анатолий Козлов, отзываясь положительно о книге, высказался за написание стихов более лёгких в прочтении. В. Ефимовская пожелала автору больше уделять внимание образной стороне произведений, привести стихи в соответствие с уровнем их философского и гражданского звучания. Присутствующие, как говорится, почувствовали разницу, когда два стихотворения Юрия Серба прочёл Борис Орлов. Поэт проникся их ритмом, деликатно расставил акценты, использовал соответствующие голосовые свойства и приёмы чтения: темп, громкость, паузу.

После чтения Б. Орловым стихов из представляемой книги, прозвучало несколько высказываний, суть которых в следующем. Ничего удивительного, что разделы «Стихотворений» не равноценны по технике стихосложения. Создать симфонически цельную книгу не всегда получается даже из безукоризненно написанных стихотворений. Нелегко, впрочем, составить из них и сюиту. Удалось ли это сделать Юрию Сербу, об этом будет судить читатель. Следует заметить, что при этом ему придётся не только сделать усилие зрительное, «преодолеть» дореволюционную орфографию, но проявить внимание к лексике автора и к его манере изъясняться. Он возвращает читателя к мысли: поэзия — что это? только ли ритмически и рифмованно «гладкое письмо в столбик», или нечто ещё? — непривычный и даже странный способ сказать о несказáнном?

Переводчик и прозаик Василий Соколов объявил, что теперь, после знакомства с представленной книгой, он знает, с чего начнёт предстоящий цикл лекций перед сербскими студентами — со стихотворения Юрия Серба о русском языке.

Сербский писатель и переводчик Милан Тешич также поблагодарил автора за «подсказку», которую он нашёл в книге; теперь он знает, что ответить на вопрос, как следует учить и переводить русский язык.

Ну какъ меня перевести?
Учите русскiй — и читайте
И слово каждое въ горсти
На вѣсъ, на ощупь испытайте…

Поэт Михаил Балашов приветствовал содержательность творчества Ю. Серба, его бескомпромиссную защиту русского языка и философскую наполненность письма. «Я мог бы сделать несколько замечаний касательно самого стихотворчества, но не стану этого делать — сказал он. — Я в этих стихах ценю главное: позицию, мысль, чувство». Заговорив о памяти, одном из важнейших понятий, характеризующих человека, он затронул тему традиции, которая явственно выражена в «Стихотворениях». Об этом же говорили и другие выступавшие.

Л. Московская, положительно восприняв книгу, не согласилась с встречающимися в ней неожиданными, неоправданными образами. Что значит «Каждый крестьянин был священник»? И выразила недоумение по поводу неуместного, с её точки зрения, выражения о «маяковских пастернаках».

Конечно, стихи сами по себе ответ, если их внимательно прочесть, и автору нередко проще написать вместо объяснения новое произведение. На вопрос о крестьянах ответил ведущий вечера. Во-первых, написано «был священник», а это не значит, что так было и есть всегда, это было когда-то. Во-вторых, автор таким образом словно напоминает: так должно быть, во всяком случае, по его мнению. Но и не только. Спросим у любого священника, и он ответит, что в православной семье, в этой малой церкви, отец семейства стоит наравне со священником — у Юрия Серба именно об этом. И о том, что не так обстоит дело сегодня. Впрочем, и без этого объяснения, понятно, о чём сказано в стихотворении «Святая Русь», — о былой проницательности, — достаточно прочесть поэтическое высказывание полностью:

Всякъ твой крестьянинъ былъ священникъ
И офицеромъ — всякъ поэтъ,
Лукавыхъ чуждыхъ наущенiй
Мы ясно видѣли секретъ.

Что касается «маяковских пастернаков», то, ясное дело, речь не о Маяковском и Пастернаке, а об их пресловутых эпигонах, о пустопорожних подражателях внешней формы, о «поэтической» трескотне, лишённой смысла.

Но въ тишинѣ моихъ чудесъ
Подъ сѣнью ангельского зрака
Я отрѣшусь пустыхъ словесъ
И маяковскихъ пастернаковъ.

«Крестьяне церкви разрушили!» Реплика поэтессы Зои Бобковой, по её мнению, должна была свести на нет правомерность вообще разговора о крестьянах, как о священниках, пусть даже и не рукоположенных. На такие реплики, хочется воскликнуть: Читайте Пушкина, друзья! В «Капитанской дочке» ясно сказано о бессмысленном и беспощадном бунте. Не хотите Пушкина, вспомните поговорку: Не буди лихо, пока оно тихо. Крестьяне — народ вообще — и возведут на собственные денежки церковь, и сами же разрушат, коль их настроят — и власть, не подумав о последствиях некоторых своих действий, и те, кто власть подталкивает к непродуманным действиям.

Наш Русскiй мiръ – он потаённый,
Задуманъ так со Дня Творенья…
Недѣлей бѣдъ заговорённый,
Онъ воскресает къ Воскресенью.

Не в словестной полемике, стихами отвечает Юрий Серб на неудобные вопросы, на случающиеся упрёки. Действительно, на представлении своей книги автор говорил меньше всех. Словно извиняясь за глубокие филологические познания, он пояснил, что со старой орфографией всё просто: например, в каком слове поставить «ять», а в каком «е» помогает знание украинского языка. Философ, специалист по теории познания, Олег Губанов, подхватил это высказывание в качестве шутки, приведя примеры забавных переводов русской классики на мову. Закончил же выступление серьёзно, напомнив, что Слово, бывшее в начале творения, о котором часто всуе вспоминают пишущие, надо понимать более ответственно и шире: кроме как «слово» и «мысль» logos имеет ещё чуть ли не сорок значений — есть где разгуляться стихотворцам.

Представленная в писательской среде книга, так необычно написанная, требует серьёзного прочтения. Эта работа сродни труду над переводом — впрочем, разве не «переводами» мы заняты, когда читаем нечто более глубокое, чем сообщение новостной ленты? Говорят, поэзию в полной мере невозможно перевести на иностранный язык. Всё гораздо сложнее: поэзия сама по себе попытка перевода — невозможного на человеческий язык. «Как сердцу высказать себя? / Другому как понять тебя?» — не об этом ли писал Тютчев? Поэтому понятна активная заинтересованность высказавшихся о книге. Среди присутствующих оказались разделяющие «эксперимент» Юрия Серба по применению языковой архаики в постановке вопросов по отношению к непреходящим ценностям русского человека. Были также скептики, увидевшие искусственность этого метода. Так или иначе, благодаря «Стихотворениям» состоялся плодотворный обмен мнениями в отношении традиции в творчестве.

Юрий Серб не называет себя поэтом, ему достаточно сознавать, что «Бытъ русскимъ — значитъ быть поэтомъ / Небесной глубины и дали…»

Александр Медведев